Не кусай руку, которая тебя кормит

Шикамару проснулся резко — от настойчивого звона будильника, доносившегося из другой комнаты. Сознание догнало его не сразу, но когда дошло, он выругался сквозь зубы: проспал. Он сел на кровати одним движением, уже мысленно прокручивая опоздание, дела, объяснения. Быстро натянул штаны, рубашку, на ходу застёгивая пуговицы, и почти бегом направился в гостиную. Будильник продолжал надрываться, словно издеваясь. Шикамару выключил его и сразу же потянулся за пальто. — Ммм… — протянула Темари, переворачиваясь на бок. — Вот так, значит, поступает детектив Нара? Ночь вместе — и сразу бегство? А я-то думала, что ты не такой, как все. В её голосе не было ни упрёка, ни обиды — только ленивое утреннее лукавство. Шикамару вздохнул и подошел к комнате, остановившись у дверного косяка. Она посмотрела на него из-под полуприкрытых век, с растрёпанными волосами и лёгкой улыбкой, от которой у него внутри что-то приятно кольнуло — не время. — Я не сбегаю, — буркнул он, натягивая пальто. — Просто работа. Вечером поговорим, ладно? Он подошёл ближе, на секунду задержался, словно хотел сказать что-то ещё, но вместо этого лишь коротко коснулся её лба губами — быстро, почти неловко. — Не сожги кухню, — добавил он уже у двери. — Только потому, что ты попросил, — усмехнулась Темари, закрывая глаза. — Удачи, детектив. Дверь за ним тихо закрылась. Темари ещё пару минут лежала, прислушиваясь к затихающим шагам и возвращающейся тишине. Потом лениво потянулась, выбралась из постели и накинула на себя его футболку, несмотря на наявность купленных женских вещей. Квартира пахла утром — свежим воздухом и чем-то домашним, непривычно спокойным. Темари осознавала, что больше не видит в Шикамару просто детектива, который когда-то пытался поймать её на горячем. Те вечера с его матерью, тихие разговоры о его отце и их уединённая беседа на балконе навсегда изменили её восприятие. Теперь Нара был для неё мужчиной, готовым рискнуть всем ради тех, кто дорог ему, даже если это означало поставить собственную жизнь под угрозу. И, странно… это манило её, притягивало так, что сердце невольно ускоряло ритм. Было приятно знать, что она может позволить себе быть слабой. Проходя на кухню, она поставила чайник и начала готовить завтрак, ощущая странное, мягкое послевкусие ночи, которую они оба пока не решались назвать вслух. Каждое движение казалось насыщенным этим тихим, тёплым напряжением, словно прошлое мгновение продолжало жить вместе с ней и медленно растекалось по утреннему свету. Прошло не больше получаса, когда в дверь постучали — монотонно, непривычно. Темари как раз стояла у плиты, помешивая яичницу, и на секунду даже улыбнулась — первая мысль была до смешного простой: Шикамару что-то забыл. Ключи, телефон, вечная рассеянность — вполне в его стиле. Она вытерла руки о полотенце и направилась к двери, уже подбирая в голове очередную колкую фразу. — Быстро ты соскучился, детек… …тив… — фраза умерла у неё на губах. На пороге стоял Итачи — не так, как стоят гости, и не так, как стоят убийцы. Он стоял, будто дверь открыли ровно тогда, когда он и планировал. Пальто всё то же, взгляд — ещё глубокий, серьезный. В коридоре за его спиной пахло дождём и старыми решениями. — У тебя входит в привычку появляться без приглашения, — сухо сказала Темари. — А у тебя — забывать, кому ты принадлежишь, — Итачи едва заметно усмехнулся и шагнул внутрь, не дожидаясь разрешения. Она закрыла дверь и только тогда повернулась к нему. — Ладно, философ, — Темари скрестила руки на груди. — Объясни. Как ты меня нашёл? Итачи посмотрел на неё так, словно вопрос был детским. Почти милым. — Ты — собственность Учих, Темари, — сказал он спокойно. — А мы не теряем свой актив. Никогда. Даже если он решил поиграть в домик с городским детективом. Темари хмыкнула и жестом пригласила парня пройти на кухню. — Было бы чертовски приятно, если бы кто-нибудь из Учих оказался рядом в тот момент, когда меня пытались убить в моей же квартире. Итачи остановился в центре кухни. Свет лампы резал его лицо на чёткие тени. — Мы должны были быть в стороне, — ответил он. — Таков уговор. И потом… — его взгляд скользнул по ножу на столе, по аккуратно задвинутому ящику, по слишком чистому полу. — Ты справилась. Без нас. В его голосе не было ни извинения, ни гордости. Только констатация факта. Темари сняла сковороду с огня и медленно выдохнула. — Желаешь чаю? — спросила она, словно разговор был о погоде, а не о попытке убийства. Итачи кивнул. — Буду. — Он огляделся внимательнее. — Вижу, ты уже неплохо освоилась. Квартира детектива, который давно хотел тебя поймать… — уголок его губ дрогнул. — Ироничный выбор. — Он пока думает, что держит ситуацию под контролем, — сказала Темари, наливая воду в чайник. — Это его любимая иллюзия. — Скажи мне, — его голос был ровным, почти усталым, — детектив уже собрал достаточно доказательств, чтобы взять Данзо и Хирузена? Без права залога. Без лазеек. Темари медленно опустила руку. Повернулась к нему вполоборота. — Он выстраивает стратегию, — ответила она. — Не охоту, не налёт. Стратегию. Чтобы ни один адвокат, даже самый голодный до денег, не смог вытащить их обратно на улицу. Итачи кивнул, словно это совпадало с его внутренними расчётами. — Тогда ему не хватает одной точки, — сказал он. — Последней. Он сделал шаг ближе, понизив голос, хотя кроме них в квартире никого не было. — У Хирузена дома есть документ. Не копия. Оригинал. Компромат на всех — счета, подписи, списки. Имена, которые не должны всплывать ни при каких обстоятельствах. Если он попадёт в руки полиции… — Итачи сделал паузу. — История закончится. Темари медленно выдохнула. — И где же он хранит свой маленький алтарь грехов? — спросила она. — В доме, — ответил Итачи. — Сегодня вечером он устраивает вечеринку-маскарад. Музыка, маски, шампанское и люди, которые думают, что им всё позволено. Он будет занят тем, что любит больше всего — притворяться святым. Он посмотрел ей прямо в глаза. — Это хороший шанс выкрасть документы. Тишина повисла густая, как дым. За окном проехала машина, свет фар скользнул по стенам, исчез. Чайник давно вскипел и теперь досадно щёлкал, но никто не спешил его выключать. Темари молчала. Секунду. Другую. В её голове медленно складывалась картина вечера — маски, тени, чужие голоса, слишком много улыбок и одна комната, в которой воздух будет пахнуть бумагой и страхом. Наконец она обернулась к Итачи. В её взгляде не было ни вопроса, ни сомнения. — Я всё сделаю, — сказала она спокойно. Итачи смотрел на неё ещё мгновение, будто запоминая это выражение лица. Затем слегка кивнул. — Я знал, что ты так скажешь, — ответил парень и вытащил приглашение из нагрудного кармана. — Семь вечера. Бумага была плотной, дорогой, пахла чужими деньгами и уверенностью в безнаказанности. Темари взяла приглашение, пробежалась взглядом по витиеватым буквам и положила его на стол. — Маскарад в доме мэра Токио… — тихо сказала она. — Он всегда любил прятаться на виду. Темари вдруг услышала, как открылась входная дверь. Затем, после небольшого шороха и тяжелых шагов, дверь снова закрылась и наступила тишина. Итачи, не говоря ни слова, прошёл в гостиную. Там, на диване, аккуратно лежал свёрток. Не из магазина, а из тех мест, где вещи не продают — их подбирают под задачу. — Я подготовил твой наряд, — сказал он, разворачивая ткань. Тёмное платье, простое на первый взгляд, но с линиями, которые не цепляются за взгляды. И маска — из театра Кабуки, Аматерасу — богини солнца и света. Темари провела пальцами по краям маски. — Вижу, ты решил всё за меня. — Я решил только то, что может спасти тебе жизнь, — спокойно ответил Итачи. — Я буду рядом. Как сопровождающий. Как один из гостей. Он посмотрел на неё внимательно, уже без усмешки. — Но если что-то пойдёт не так… — его голос стал холоднее. — Ты просто моя знакомая. Случайная. У нас никогда не было договорённостей. Ни сегодня. Ни раньше. Темари усмехнулась. — Как романтично, — сказала она. — Умирать в одиночку под музыку. — Ты не умрёшь, — ответил Итачи. — Не сегодня. Он взглянул на часы. — У тебя есть несколько часов. Приведи себя в порядок. Если тебе нужно что-то ещё, — Учиха тут же вручил ей кнопочный телефон, — мой номер в быстром наборе. Темари подняла маску, примерила её к лицу и посмотрела на своё отражение в зеркале. — Ну что ж, — тихо сказала она. — Похоже, Хирузену сегодня не до тайн. Итачи направился к выходу, не оглядываясь. — Я заберу тебя в шесть двадцать, — повторил он. — Будь готова. Темари кивнула и Итачи тут же покинул квартиру. Дождь за окном продолжал идти, будто город пытался смыть грехи до начала вечеринки. Перед самым выходом Темари задержалась у кухонного стола. Она взяла ручку, небольшой лист и написала записку — коротко, без лишних слов — так, как писал бы сам детектив. Пара фраз, сложенных в небрежный почерк, между строк — предупреждение и обещание вернуться. Записка осталась под пресс-папье, будто обычная бытовая мелочь, но она знала: Шикамару всё поймет. Дом Хирузена встретил их светом, музыкой и смехом, слишком громким, чтобы быть искренним. Машины выстроились вдоль подъездной аллеи, как дорогие грехи на показ. Они с Итачи вошли вместе — без суеты, без пафоса, как люди, которым нечего скрывать. На Итачи была маска Сусаноо — бога Ветра. Острые линии, тёмный блеск, взгляд пустых глазниц, в которых легко было потеряться. Он выглядел как легенда, сошедшая с фрески, и никто не задавал лишних вопросов. Таких либо принимают, либо боятся. Они растворились в толпе. Музыка тянулась вязко, как сигаретный дым, бокалы звенели, разговоры шли ни о чём и обо всём сразу. Итачи протянул Темари руку. — Потанцуем. Она приняла приглашение без слов. Танец был медленным, почти ленивым, но в нём не было расслабленности. Пока они двигались в ритме, Темари считала. Входы. Выходы. Двое у главной лестницы. Один у бокового коридора. Слишком много глаз — и ни одного, который смотрит туда, куда нужно. Итачи наклонился к её уху, не сбиваясь с шага. — Кабинет Хирузена. Второй этаж, — сказал он тихо. — Документ там. — Я проберусь, — так же тихо ответила она. — Через прислугу. Он едва заметно кивнул. Темари позволила танцу закончиться, затем начала медленно смещаться в сторону кухни. Как будто просто устала от музыки. Как будто хотела глоток воздуха. Кухня жила своей жизнью — шумной, нервной, без масок. Там она нашла шкаф с формой прислуги. Переоделась быстро, отточенными движениями. Маска и платье исчезли в темноте шкафа. На лице — пустота. В руках — поднос. Она поднялась на второй этаж — легко и непринужденно, будто работала здесь уже не один год. На лестнице её остановил охранник. — Куда? — спросил он, внимательно глядя на девушку. — Еда для господина Хирузена, — ответила Темари ровно. — Так сказал главный дворецкий. Охранник отвернулся и потянулся к рации. Этой секунды хватило. Удар был точным и чистым. Болевая точка. Тело осело на ковёр без звука, будто просто устало стоять. Темари перешагнула через него, придерживая поднос, и пошла дальше — быстрым, уверенным шагом, не оглядываясь. Кабинет Хирузена оказался именно таким, каким она и ожидала: дерево, тяжёлые шторы, запах старых бумаг и власти. Дверь закрылась за ней мягко, почти уважительно. У стены стоял сейф — тёмный, молчаливый, привычный. Темари отложила поднос в сторону и подошла ближе к сейфу. Сейф поддался не сразу, но и не сопротивлялся всерьёз — как старик, который слишком долго верил, что до него не доберутся. Тихий щелчок, потом ещё один. Темари задержала дыхание, прислушиваясь к дому, но за дверью по-прежнему гудел праздник. Внутри лежало то, за чем она пришла. Папки. Печати. Подписи, от которых пахло кровью и дорогим виски. Компромат на всех — аккуратно разложенный, как коллекция чужих жизней. Она быстро перебрала документы, выбрала нужные, спрятала под формой. Вес был почти незаметный, но ответственность тянула вниз сильнее любого металла. Когда она повернулась к двери, чтобы уйти, замок щёлкнул первым. Дверь кабинета открылась. В проёме стоял Данзо. Без маски. Без приглашения. Его не было в списках, не было среди гостей, не было в этом празднике лицемерия — и всё же он был здесь. Как опухоль, которую невозможно вырезать до конца. Темари замерла. Секунда растянулась, как ночь без сна. Затем она медленно выпрямилась, поставила поднос на стол и повернулась к нему лицом. На губах появилась вежливая, почти светская улыбка. — Добрый вечер, господин Шимура, — сказала она мягко. — Не знала, что вы любите маскарады. Данзо смотрел на неё долго. Его взгляд был тяжёлым, липким, будто он уже держал её за горло — просто ещё не решил, с какой силой сжимать. — Я не люблю маскарады, — ответил он спокойно. — Я люблю порядок. Он сделал шаг вперёд, закрывая дверь за собой. — А предателей… — его голос стал тише, опаснее, — я никогда не прощал. Где-то внизу заиграла новая мелодия. Гости засмеялись громче. И только в кабинете стало по-настоящему тихо. Темари чуть склонила голову, словно искренне пытаясь понять, о чём речь. — Боюсь, вы меня с кем-то путаете, господин Шимура, — сказала она ровно. — Я не имею ни малейшего понятия, о каком предательстве вы говорите. Она сделала шаг в сторону двери — спокойный, будничный, как прислуга, у которой просто закончилась смена. Почти дошла. Щёлк. Звук был сухой, металлический. Пистолет в его руке смотрел прямо на неё, без эмоций, без колебаний. — Все, кто играл со мной в игры, — произнёс Данзо, — заканчивали плохо. Темари остановилась. На долю секунды в комнате повисло ощущение финала — того самого, где всё заканчивается выстрелом и газетной заметкой на последней полосе. Затем она резко развернулась и швырнула поднос ему в лицо. Металл ударил по руке. Выстрел ушёл в сторону, пуля впилась в стену, оставив вмятину там, где раньше висел портрет. Этого мгновения хватило. Темари метнулась к окну, рывком распахнула его и, не оглядываясь, шагнула в пустоту. Воздух вырвался из лёгких, когда она рухнула вниз. Кусты смягчили падение лишь условно — боль прошила тело вспышкой, острой и злой. Она застонала, перекатилась, заставив себя встать, несмотря на ноющую ногу и содранные ладони. Наверху раздались крики. Где-то внутри дома музыка всё ещё играла, гости всё ещё смеялись, а маскарад продолжался — как будто ничего не случилось. Темари исчезла в тени сада, с документами под формой и привкусом крови во рту. Сад встретил её сырой землёй и запахом мокрых листьев. Темари успела сделать всего несколько шагов, когда тени отделились от живой изгороди. Двое мужчин, без масок. Слишком быстрые, слишком уверенные — люди Данзо. — Далеко не уйдёшь, дрянь, — бросил один из них, перекрывая путь. Они загнали её в угол между каменной стеной и густыми кустами. Нога ныла, дыхание сбивалось, а документы под одеждой казались тяжёлыми, как приговор. Темари судорожно искала выход, но исход был очевидным. Внезапно, она услышала знакомый, ленивый голос: — Двое на одного. Вас не учили, что нельзя так обращаться с девушкой? Из темноты вышел Шикамару — с холодным и расчётливым взглядом. Рядом с ним — Асума, спокойный, широкий в плечах, с той опасной расслабленностью человека, который уже решил исход драки. Всё произошло быстро. Асума обезвредил первого ударом, точным и тяжёлым. Второй даже не успел среагировать — Шикамару вывернул ему руку и прижал к земле, словно расставляя фигуры на доске. — На твоём месте, я бы лишний раз не дергался, — добавил детектив, затем вырубил его. Темари едва держалась на ногах. Шикамару поднялся и подхватил её, не задавая лишних вопросов, а Асума тут же повёл их к машине. Они усадили её на заднее сиденье автомобиля. Дверь захлопнулась, двигатель зарычал, и дом Хирузена начал исчезать за поворотом, утопая в свете, музыке и лжи. Темари откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и впервые за этот вечер позволила себе выдохнуть.