Знакомство с новым миром

Первое, что он осознал, этот ублюдок выбросил его в какое-то совсем дикое место. Он за это заплатит. Лукас резко сел. Тело было совсем детским. Он скривился и сразу же проверил главное — он щелкнул пальцами, чтобы сотворить магию, но ничего не произошло. Отклик был, однако не тот, к которому Лукас привык. — …чёрт, — выдохнул он. Маны было унизительно мало. Лукас сжал кулак, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение. Он поднял голову. Небо было чужим, серым, грязным и по нему передвигались странные большие птицы. Здания вокруг нелепые, вытянутые, собранные не магией, а грубой силой. И шум. — Отвратительно, — процедил он. Воспоминания всплыли сами, без приглашения. Он не просто путешествовал между мирами. Он искал её — Атанасию, вырванную из правильной линии. И заодно того ублюдка. Другого Лукаса. Самодовольного. Жалкого. Того, кто посмел существовать в её мире вместо него. Мысль о том, что он выбросил его сюда, в это шумное, лишённое маны место, вызвала вспышку ярости. Лукас встал. Сделал шаг и тут же замер. Люди. Много. Слишком близко. Они двигались хаотично, но не опасно. Никто не держался настороже. Никто не чувствовал угрозы. Кто-то заговорил рядом. Женский голос. Слишком мягкий. Слишком осторожный. Лукас не понял ни слова, но смысл был очевиден: вопрос. Попытка контакта. Он резко повернул голову. Женщина. Взрослая. Подошла слишком близко. Лукас сделал шаг назад. Потом ещё один. Его взгляд стал холодным, колючим. Она потянулась к нему — не агрессивно, но это не имело значения. — Не трогай, — сказал он на своём языке. Она не поняла. Лукас развернулся и пошел прочь. Он свернул резко, проскользнул между людьми, ушёл в узкий проулок, прижался к стене, стараясь не тратить силы зря. Голоса. Шаги. Кто-то звал его — тем же непонятным языком. — Смешно, — прошипел он. — Вы серьёзно думаете, что я отзовусь? Ночь в этом мире наступила слишком резко. Лукас сидел на корточках между мусорными контейнерами, прижавшись спиной к холодному металлу. Запах был отвратительный, но терпимый. Мысль о другом Лукасе снова всплыла, как заноза. Тот остался в её мире. Тот считал себя победителем. Лукас сжал пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. — Я всё ещё иду, — тихо сказал он. — Ты просто выиграл время. Где-то вдалеке завыла сирена. Он вздрогнул, тело отреагировало быстрее, чем разум, и это разозлило. Детское тело. Детские реакции. Он ненавидел это. Первые сутки он держался легко. Голод был раздражающим, но не опасным. Холод неприятным, но терпимым. Он находил укрытия инстинктивно: крыши, лестничные пролёты, пустые дворы. Мир был шумным, но предсказуемым. Люди в любом мире остаются теми же людьми. На вторые сутки раздражение стало плотнее. Тело требовало больше, чем он мог давать. Он непроизвольно вспомнил свои первые дни в башне и как колдун морил его голодом. Мана отзывалась всё так же туго. Он попробовал осторожно. Совсем немного, чтобы согреть ладони, когда холод начинал кусать слишком настойчиво. После этого его мутило. Зрение плыло. Он практически терял сознание, потому что мелкое заклинание расходовало ману практически до нуля. Ублюдство. На третьи сутки он допустил первую ошибку. Голод. Он знал, что это ловушка. Знал, что мир именно так и ломает — через базовые потребности. Но тело было детским, и тело взяло своё. Он задержался слишком долго возле магазина, слишком внимательно смотрел на еду, слишком медленно ушёл. Этого хватило. — Эй. Голос был резким. Мужской. Лукас сразу напрягся. Он повернулся, уже отступая, оценивая расстояние, пути отхода. — Ты чей? — спросил один, подходя ближе. Лукас не ответил. Он сделал шаг назад. Потом ещё один. — Стой, — сказал второй, уже раздражённо. Это слово он понял без перевода. Он развернулся и побежал. На этот раз было хуже. Тело подвело. Ноги горели. Дыхание сбивалось. Он свернул, как всегда, но люди не отставали. Они не были быстрыми, они были настойчивыми. Лукас остановился резко, развернулся, выставив руку, чтобы отвлечь их заклинанием. Воздух дрогнул. Люди отшатнулись, кто-то выругался, но эффект был… жалким. Как будто кто-то взорвал перед лицом хлопушку. Их не отбросило. Не сожгло. Только испугало. А его накрыло. Сначала слабость. Потом резкая, унизительная пустота внутри. Ноги подкосились, и он упал на колени, задыхаясь, сжимая пальцы в кулак. — Вот чёрт… — выдохнул он сквозь зубы. Его схватили. Руки были грубыми, но не злыми. Его держали крепко, как держат того, кто может вырваться, но уже не опасен. Кто-то говорил быстро, раздражённо, кто-то тише, с ноткой тревоги. Лукас дёрнулся. Безуспешно. — Уберите руки, — прошипел он, глядя на них снизу вверх. Они не поняли.

***

Он сидел на заднем сиденье внутри чего-то, похожего на карету, упершись спиной в холодную спинку, и молча смотрел в окно. Передние сиденья заняли двое мужчин. Оба в форме. На них не было доспехов, но власть читалась сразу — в осанке, в том, как они двигались, в уверенности, с которой закрыли двери. Карета тронулась. Без магии, без лошадей, а просто сама по себе. Это было интересно. Один из мужчин обернулся. Его голос был низким и спокойным. Он что-то сказал, явно обращаясь к Лукасу. Лукас не ответил. Пауза затянулась. Мужчина нахмурился, но не раздражённо, скорее озадаченно. Он посмотрел на напарника, сказал что-то коротко. Тот кивнул. Щёлк. Шуршание. На сиденье рядом с Лукасом упала маленькая цветная штука. Конфета. Он смотрел на неё несколько секунд, не двигаясь. Потом медленно перевёл взгляд на полицейского. Тот улыбнулся — неловко, немного напряжённо, но явно стараясь выглядеть дружелюбно. Он взял конфету двумя пальцами. Поднял. Рассмотрел. Потом, не меняя выражения лица, швырнул её вперёд, так что она ударилась о панель между сиденьями и упала на пол. В машине повисла тишина. — Эй… — выдохнул один из них. Лукас откинулся назад и скрестил руки. Его взгляд был холодным и безразличным. Второй полицейский обернулся полностью. Он что-то сказал, медленно, отчётливо, будто это могло помочь. Лукас снова не ответил. — …не понимает, — пробормотал тот, наконец, себе под нос. Они переглянулись. Первый снова заговорил, теперь сопровождая слова жестами. Он указал на Лукаса, потом сложил руки рядом, будто обнимая кого-то. Потом вопросительно поднял брови. Лукас понял смысл. Родители. Он резко отвернулся к окну. — Хм… — протянул один из них. — Ладно. Он попробовал иначе. Указал на себя, медленно произнёс что-то, потом снова на Лукаса и вопросительно наклонил голову. Имя. Лукас закрыл глаза. Он промолчал. Машина ехала дальше. За окном мелькали огни, вывески, лица. Мир продолжал жить, как будто не было ничего странного в том, что всемогущий маг сидит на заднем сиденье полицейской машины и не понимает ни черта. Лукас усмехнулся. Почти незаметно. Он резко открыл глаза и снова посмотрел вперёд. Его взгляд встретился с отражением взгляда полицейского в зеркале заднего вида. Полицейский вздрогнул и отвернулся. Да. Вот так-то лучше.