Детский дом

Его повели внутрь. Женщина шла рядом, не торопя, будто боялась спугнуть. Лукас это заметил сразу. Это раздражало. Она говорила спокойно, мягко, иногда показывая жестами, что от него хотят. Сесть. Подождать. Идти. Он понял довольно быстро: они считают, что он ребёнок. Потерявшийся. Голодный. Испуганный. Его усадили за стол. Перед ним поставили тарелку. Он не знал, что в ней за еда, но тело отреагировало предательски быстро. Лукас стиснул челюсть. Женщина села рядом. Не слишком близко. Достаточно, чтобы быть рядом, но не давить. Она что-то сказала и слегка подтолкнула тарелку к нему. Лукас взял ложку. Он ел медленно, словно ожидая подвоха. Его не было. Его отвели дальше. Показали комнату. Кровать. Маленькую. Слишком маленькую. Он сразу понял, что она его. — Нет, — сказал он, даже не повышая голоса. Женщина улыбнулась. Устало, но искренне. Она показала на кровать, потом на него, потом сложила ладони под щекой, изображая сон. Лукас отвернулся. Он не хотел, чтобы о нём заботились. Не хотел, чтобы его укладывали спать. Дверь закрылась, но не заперлась. Он отметил это машинально. Окно было. Решёток не было. Всё выглядело… нормально. Он сел на кровать. Матрас прогнулся под его весом. — Ненавижу, — тихо сказал он. Он понимал их. Понимал, что они делают то, что считают правильным. Что, в их представлении, он всего лишь ребёнок, которому нужно тепло, еда и место, где можно спать. И именно поэтому он не мог просто встать и уйти. Если бы его держали силой — он бы боролся. Если бы угрожали — он бы ответил. Но здесь… Позже, когда свет погас, Лукас лежал на спине и смотрел в потолок. Сон не шёл. Тело было усталым, но разум — злым и ясным.

***

Время прошло незаметно. Язык он начал понимать постепенно. Слова улеглись сами, как пыль. Это успокаивало взрослых. Они перестали говорить медленно. Перестали наклоняться. Учёба была… утомительной. Его усаживали за стол, объясняли очевидные вещи, заставляли повторять то, что он уже понял с первого взгляда. Наука этого мира сначала показалась ему жалкой попыткой заменить магию. Но потом он начал подмечать для себя новые явления, о которых не знал ранее. Вот это можно было бы сделать заклинанием попроще. А вот это… интересно. Я так не делал. Мана возвращалась. Медленно. Неохотно. Он чувствовал её фоном, как слабое напряжение под кожей. Но она была не для траты. Любое, даже самое мелкое заклинание сейчас опять бы истощило его. Этот мир не верил в магию. Считал её сказкой. Детской фантазией. Лукас не спорил. Пусть. Он сидел за партой, глядя в окно, слушая вполуха, и ждал момента, когда внутренняя пустота перестанет быть пустотой.

***

Смартфон попал к нему позже. И куда менее торжественно, чем заслуживал. Его просто сунули в руки со словами: — Тут игры есть. И интернет. Только ночью не сиди. Лукас посмотрел на женщину так, будто она только что вручила ему нестабильный артефакт массового поражения и назвала это «игрушкой». — Я не играю, — холодно сказал он. — Конечно, — кивнула она с видом человека, который слышал это уже тысячу раз. Он остался один. Сел на кровать. Взял устройство в руки. Экран загорелся. Он разобрался быстро. Интернет открылся шумом. Люди. Мнения. Истории. Миллионы чужих голосов, говорящих одновременно. Лукас скривился, но не закрыл. Вдруг ему пришла идея. Имя он вбил без колебаний. Атанасия. Результатов было больше, чем он ожидал. И почему-то все вело к истории о «Прекрасной Принцессе». Но это была не сказка о ней. Это была история о Дженет. Дженет — сияющая, добрая, любимая всеми. Та, вокруг которой выстраивался мир. Та, которую принимали, выбирали, защищали. Та, у которой всё получилось. Атанасия в этой истории была… фоном. Мрачной. Одинокой. Непонятной. Ребёнком, которого отец так и не признал. Девочкой, стоящей в стороне, пока другой ребёнок занимает её место. Тенью той Атанасии, которую Лукас знал. Он читал, и пальцы медленно сжимались вокруг телефона. Клод казнил Атанасию. После этого он признал Дженет своей дочерью. Лукас остановился. Закрыл глаза. Открыл снова. — Нет, — тихо сказал он. — Нет. Нет. Нет. Он читал дальше, уже зная, что увидит, и всё равно испытывал злость, когда это произошло. Дженет и Иезекииль. Иезекииль. Он фыркнул. — Конечно ты здесь герой, — пробормотал Лукас. — Ублюдок. В этой истории Иезекииль был благородным. Преданным. Любящим. Они жили долго и счастливо. Финал был светлым. Утешительным. И не имел ни малейшего отношения к реальности. Лукас откинулся на спинку кровати, глядя в потолок, но экран всё ещё светился в его руке. Лукас медленно выдохнул. Но его мысли были уже не о сказке. Он вспомнил Атанасию. Ту, что стояла перед ним тогда. В её теле он видел другую девушку. Чёрные волосы, на вид ей было лет двадцать. И это не была Атанасия из истории о «Прекрасной Принцессе». — А-ха-ха-ха-ха-ха-ха, — Лукас неожиданно взорвался смехом. И в тот момент его интерес к девушке в теле Атанасии превратился в острое любопытство. — Это не ты, — сказал он тихо, едва сдерживая удивление. — Да кто вообще такая? — пробормотал Лукас, сжимая кулак. — Как ты оказалась там?

***

В детском доме Лукас вел себя плохо. Он был чужаком, диким и пугающим для других детей. Многие сторонились его, старались не пересекаться взглядом, не трогать. Он не пытался быть понятым, не стремился дружить. Он привык быть один. Учился он еще хуже. Он редко делал то, что требовали учителя, почти не участвовал в занятиях. Но иногда он ловил детали, которые интересовали его самого. Однажды один из учителей, мужчина средних лет с мягким взглядом решился заняться Лукасом. Он оставил его после занятий и тихо подошёл. — Лукас… — начал он осторожно. — Можно с тобой поговорить? Лукас поднял взгляд. Его глаза были холодны, с едва заметной насмешкой. — Ну? — сказал он. Учитель сел на край стола, стараясь выглядеть спокойно. — Я вижу, что тебе тяжело, — начал он. — Но ты… ты совсем не раскрываешь себя. Я переживаю за тебя. За твоё будущее. Лукас усмехнулся. Внутри он отметил знакомое чувство — слабое эхо того, что он когда-то видел в одном маге. Очень… по-человечески. Но будущее здесь для него почти несущественно. — Будущее… — переспросил он с издёвкой, едва скрывая улыбку. — Вы всерьёз думаете, что мне нужно ваше руководство? Учитель вздохнул, но не опустил взгляда. — Я вижу, что ты умён, — сказал он мягко, — но образование… оно важно. Ты можешь… — Прекратите, — перебил Лукас. — Я вижу ваши намерения. Очень мило. И жалко одновременно. Учитель попытался улыбнуться, но сомнение отразилось в глазах. — Я не хочу причинить тебе боль, — тихо сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты стал… лучше, чем сейчас. — Лучше? — холодно переспросил он. Учитель нахмурился. — Я не оставлю это так, — сказал он строгим тоном, чуть резче, чем раньше. — Если ты не будешь стараться, ты потеряешь кучу возможностей. Я не могу позволить тебе идти по этому тернистому пути. Лукас встал. Взгляд был ледяным. — Спасибо за заботу, мистер… — сказал он с насмешкой. — Но я ухожу. Он развернулся и вышел из класса, хлопнув дверью так, что класс дрогнул. Учитель остался стоять в замешательстве и растерянности. Лукас, выйдя в коридор, ухмыльнулся. Мир его бесил. Люди вокруг были слишком просты, слишком наивны. Но именно это делало сцену такой забавной.