Признание

Лукас снова шёл на работу, он уже несколько месяцев ходил туда этим маршрутом, но пейзаж сегодня выглядел не как обычно. За ночь выпал первый снег. Он лежал на крышах машин, на перилах, на вывесках, будто город внезапно решил притвориться открыткой. Когда он подошёл к кафе, дверь была ещё закрыта. У входа стояла Атанасия. Она курила, ссутулившись, и едва заметно дрожала. Пальто было застёгнуто, но явно не рассчитано на такой холод. Лукас остановился за её спиной. Она его не заметила. — Чёрт… — тихо пробормотала она себе под нос, выдыхая дым. — Почему так холодно… — Потому что некоторые не умеют одеваться по погоде, — спокойно сказал Лукас. Атанасия вздрогнула так, будто её окликнули в пустом переулке. Резко обернулась, уставившись на него с раздражением и смущением одновременно. — Ты… — она осеклась. — Нормально я одета. Просто стою тут уже долго. Она затушила сигарету, явно стараясь выглядеть собранной. Потом, почти машинально, вытянула руки вперёд. Ладони покраснели, пальцы дрожали. Лукас смотрел на них несколько секунд. Потом вынул руки из карманов и взял её ладони в свои руки. Атанасия замерла. Лицо мгновенно изменилось — удивление, возмущение, растерянность всё сразу. Она не выдернула руки, но смотрела на Лукаса так, будто пыталась срочно решить, кричать ли, бить ли или просто исчезнуть. — Ты что… — начала она, но слова застряли. — Холодные. — констатировал Лукас, как факт. В этот момент к кафе подошёл Иль Сон. — Ого, — протянул он с ухмылкой. — Вы чего тут… выглядите как парочка влюблённых. Утро, снег, романтика. Атанасия тут же вырвала руки и засунула их в карманы, будто обожглась. Отвела взгляд, явно злая и на себя, и на ситуацию, и на Лукаса. Лукас скривился. — Не говори ерунды, — холодно сказал он. — Просто кто-то решил, что всё ещё лето. Он бросил на Атанасию короткий взгляд. — В следующий раз надевай перчатки. Атанасия ничего не ответила. Только сжала руки в карманах сильнее и уставилась на дверь кафе, как будто именно она была сейчас главным объектом внимания. Иль Сон, к счастью, не стал зацикливаться на том, что только что произошло. Он ощутил между ними недосказанность, но посчитал, что это не его дело и лучше бы ему не смущать их лишними вопросами. — Снег сегодня правда красивый, — сказал он, оглядывая улицу. — Как в сказке какой-нибудь. Лукас посмотрел на Атанасию. Снежинки цеплялись за её ресницы и таяли почти сразу, оставляя крошечные капли. Лукас отвёл взгляд и переминулся с ноги на ногу. Какие ещё, к чёрту, ресницы. Его раздражало её лицо. Не потому что оно было неприятным — наоборот. Именно это и бесило. Оно слишком легко привлекало его внимание, когда ему вообще не хотелось ни на что отвлекаться. Он поколебался секунду. Потом — щёлк. В лицо Атанасии из ниоткуда прилетел снежок. — Ай! — вскрикнула она от неожиданности, холода и вопиющей несправедливости происходящего. Иль Сон тоже вздрогнул. — Что за… — он тут же подбежал к ней. — Ты в порядке? Он начал суетливо стряхивать снег с её волос и воротника. — Больно! — возмущалась Атанасия, лицо у неё покраснело, кожа начала пощипывать от холода. Лукас цокнул языком. Атанасия бросила на него такой взгляд, будто он только что пнул щенка. Или совершил какое-то иное моральное преступление. Раздражение в Лукасе кольнуло ещё сильнее. Он снова аккуратно, почти незаметно использовал магию. Тепло разлилось по телу Атанасии. — …А? — она моргнула. — Подожди. Мне… стало тепло. Иль Сон удивлённо посмотрел на неё. — Резко тепло? — переспросил он с подозрением. — Это вообще нормально? Это не… симптомы обморожения? Они уставились друг на друга с одинаковым выражением сомнения и тревоги. — Мне правда стало лучше, — неуверенно сказала Атанасия. Иль Сон огляделся вокруг. — Странно, — пробормотал он. — Я вообще никого не видел. Откуда снежок-то? Лукас равнодушно пожал плечами. — Наверное, дети, — сказал он. — Кинули и убежали. Иль Сон кивнул, вроде бы соглашаясь, но на лице всё равно осталось озадаченное выражение. Менеджер наконец появился и начал возиться с дверью. Замок щёлкнул не сразу, и все трое успели окончательно продрогнуть. Когда дверь всё-таки открылась, они почти синхронно шагнули внутрь с тем облегчением, с каким заходят в убежище. Дверь закрылась за ними, отрезая холод, снег и утреннюю странность. Наконец-то было тепло. Через время кафе уже было готово: витрина протёрта, кофемашина тихо гудела, чашки стояли стройными рядами, будто ждали проверки. Оставалось только первое «здравствуйте». Именно в этот момент Атанасия с особым выражением лица полезла в сумку. Она вытащила несколько книг и аккуратно разложила их на стойке, как карты перед финальным ходом. На её лице читалось чистое, почти художественное удовлетворение. — Смотри, Лукас, — сказала она. — Что я тебе принесла. Он опустил взгляд. Названия были… преступлением против вкуса. «Я притворялась служанкой, пока холодный тиран не влюбился». «Мой холодный герцог оказался чувствительным внутри». «Я была нежной, пока не влюбилась в монстра». Лукас медленно прочитал пару обложек. Потом поднял глаза на Атанасию. — Зачем мне это? Она пожала плечами с ангельской невинностью. — Ну ты же взял мою книгу и до сих пор её не отдал. Я подумала… — она наклонила голову. — Может, ты фанат романтических историй? У Лукаса дёрнулся глаз. Выражение лица выдавало явное, искреннее желание убить кого-то. Иль Сон, разумеется, не мог пройти мимо. Он тоже наклонился, прочитал названия и посмотрел на Лукаса с интересом. — Серьёзно? — хихикнул он. — Ты по такому? — Нет, — отрезал Лукас. — А выглядит убедительно, — добавил Иль Сон и улыбнулся шире. Атанасия явно вошла во вкус. — Я просто подумала, — продолжила она, — что ты, наверное, представляешь себя прекрасным принцем из этих историй. Она сделала паузу и добила: — И тебе действительно есть чему у них поучиться. Например… манерам. Лукас посмотрел на неё несколько секунд. Потом он взял её руку. Поднёс к губам, наклонился и, глядя прямо ей в глаза, с откровенным вызовом произнёс: — Таким, например? Он почти коснулся её кожи губами. Атанасия вспыхнула мгновенно, будто кто-то переключил режим. Она резко одёрнула руку, отвернулась и уставилась куда-то в сторону кофемашины, словно та внезапно стала невероятно интересной. — Я… — она прочистила горло. — В любом случае, можешь взять. Почитать. Если тебе такое нравится. — Не интересно, — сказал Лукас сразу. Он отвернулся, будто разговор был закрыт. Но раздражение никуда не делось. Где-то внутри зудело не от книг, а от другого. От того, что он потратил ману на глупый снежок. — Кстати, — внезапно оживился Иль Сон, хлопнув ладонями, будто вспомнил нечто судьбоносное. — У меня тут, между прочим, пропадают билеты. Он вытащил их из кармана и помахал в воздухе. — В океанариум. Атанасия посмотрела на билеты, потом на него. — Серьёзно? — в голосе мелькнул живой интерес. — Я давно там не была. — Тогда бери, — Иль Сон протянул ей один. — Будет красиво. И никто не будет бросаться снежками. Она усмехнулась и без лишних колебаний взяла билет. — Спасибо. Думаю, будет интересно. Лукас щёлкнул чашкой о блюдце чуть громче, чем требовалось. — Особенно если идти с человеком, который будет тыкать пальцем в каждую рыбу и орать, что она «миленькая». Иль Сон моргнул. Потом рассмеялся. Атанасия нахмурилась. — Вообще-то идея хорошая, — сказала она. — И мне нравится. Лукас сжал челюсть. Иль Сон посмотрел на них, и на его лице расплылась понимающая и довольная улыбка. — Поня-я-ятно, — протянул он и снова полез в карман. — Тогда вот. Он протянул второй билет Лукасу. — Чтобы было честно. Лукас опешил. Взял билет автоматически и уставился на него так, будто это была шутка, которую он пока не понял. — Зачем? — спросил он. — Чтобы ты не делал выводы со стороны, — сказал Иль Сон легко. — А вдруг тебе понравится? Рыбы все-таки реально такие «миленькие» Атанасия напряглась. — Подожди… — начала она. — Я просто думала, что мы… ну… Она замялась, подбирая слова, и отвела взгляд. — Я не против океанариума, — сказала она уже тише. — Просто… это не обязательно всем вместе. Иль Сон мягко, но уверенно перебил: — Билеты мои. И я решаю, кому их давать. Он посмотрел на Лукаса с откровенно заговорщицкой улыбкой. Лукас несколько секунд молча держал билет. Потом убрал его в карман. — Я подумаю, — сказал он. Голос звучал спокойно. Почти равнодушно. Но Атанасия почему-то была уверена: он уже всё решил.

***

Выходной начался ровно так, как Атанасия и надеялась: спокойно и без Лукаса. Она пришла в океанариум раньше, чем планировала. Купила кофе, прошлась по сувенирной лавке, подольше задержалась у входа, словно давая судьбе последний шанс передумать. Судьба, как водится, сделала вид, что не слышит. Внутри было полутемно и прохладно. Свет от аквариумов разливался по полу мягкими пятнами, люди говорили вполголоса, будто боялись потревожить воду. Атанасия выдохнула. Здесь было хорошо. Она пошла в зал с тропическими рыбами. Яркие, шумные, бесстыдно красивые — они носились за стеклом, как будто у них не было ни работы, ни проблем, ни идиотских коллег. Она наклонилась ближе и, не задумываясь, легко постучала пальцами по стеклу. Рыбы, разумеется, никак не отреагировали. — Хм, — пробормотала она. — Ну ладно. — Тыкаешь пальцами? Голос раздался прямо за спиной. Атанасия моргнула. Потом медленно выпрямилась и обернулась. Лукас стоял слишком близко и выглядел так, будто всегда здесь был. Руки в карманах, взгляд спокойный, почти скучающий. — Ты… — она моргнула ещё раз, будто проверяя реальность. — Ты же сказал, что подумаешь. — Я подумал, — ответил он. — Решил прийти. — Конечно, — сухо сказала она. — Мир слишком мал, чтобы я могла спокойно посмотреть на рыб. Он приподнял бровь. — А чем я, собственно, мешаю? Она фыркнула, не отвечая, развернулась и пошла в следующий зал. Лукас пошёл следом. Дальше было тихо. Они переходили из зала в зал, почти не разговаривая. Свет менялся — тёплый, холодный, глубокий синий. Полумрак сглаживал углы, делал людей силуэтами, а стекло границей между мирами. В зале с акулами пространство словно расширялось. Огромный тоннель, тяжёлые тени над головой. Акулы проплывали медленно, уверенно, как будто весь океан принадлежал им по праву. Атанасия замедлила шаг, невольно задрав голову. Медузы светились мягко и странно, будто мысли, которые нельзя сформулировать. Они пульсировали, переливались, и время рядом с ними текло иначе. Морские коньки казались хрупкими и упрямыми одновременно. Скат лениво прилип к стеклу, распластавшись, как живая тень. Атанасия почти незаметно улыбнулась. Синие блики скользили по полу, по стенам, по их лицам. Иногда их плечи оказывались слишком близко. Иногда наоборот, между ними оставалось пустое, невидимое расстояние. Под конец они сели на лавочку у большого панорамного аквариума. Атанасия пила сладкий напиток через трубочку, глядя, как за стеклом медленно движется стая рыб, похожая на единый организм. Совесть пришла не сразу. Она всегда приходила внезапно и не вовремя. Он вдруг ясно осознал, что делает ровно то же самое, что когда-то сделала Атанасия из другого мира. Она вторглась без разрешения, нарушила привычный порядок, оставила след и ушла обратно, к своей жизни, где всё будет хорошо. Он тогда не хотел и думать, что она вернётся в свой мир и оставит его. Не хотел представлять, как она будет счастлива там, пока он остаётся один с памятью, которая никуда не девается. А теперь он сидел рядом с Атанасией. Слушал, как она втягивает воду через трубочку. Чувствовал, как рядом с ней становится… спокойно. И именно поэтому это начинало казаться нечестным. Он не должен был оставлять её в неведении. Не должен был играть в нормальность, будто всё это просто совпадение. Но слова не находились. В этом мире не верили в магию. Не верили в другие реальности. Здесь любое подобное признание звучало бы либо как бред, либо как плохая шутка. Лукас смотрел на стекло аквариума и понимал, что правда застряла где-то между мирами. И что чем дольше он молчит, тем сложнее будет потом. Атанасия допила воду и убрала стаканчик. — Знаешь, — сказала она вдруг, не глядя на него, — с тобой тут… нормально. Его кольнуло сразу двумя вещами и обе были одинаково болезненными. Вина. Настоящая, липкая, от которой хочется отвернуться и сделать вид, что ничего не происходит. И тихая, упрямая симпатия, возникшая не в моменте, а постепенно, за весь этот день: за её смех у скатов, за сосредоточенный взгляд у медуз, за восторг у акул. Комбо было отвратительным. Он слишком долго молчал. Слишком долго позволял ей думать, что всё это просто совпадение. А теперь каждую лишнюю секунду молчания можно было записывать ему в минус. Лукас медленно выдохнул и посмотрел на неё. — Есть одна проблема, — сказал он. — Я знал тебя ещё до того, как мы познакомились. Атанасия резко повернулась. Внутри что-то неприятно щёлкнуло. Слишком знакомое чувство — когда реальность вдруг делает шаг не туда. — Что? — осторожно переспросила она. — В смысле… знал? В её взгляде появилось напряжение. Не удивление, а настороженность. Та самая, которая возникает, когда в голове всплывает слово «сталкер», и оно тебе совсем не нравится. Лукас это сразу понял. — Не потому что следил за тобой, — сказал он быстро. Он выдохнул и отвёл взгляд, будто подбирая слова, которые в принципе не должны существовать. — Я понимаю, что вы тут в это не верите. И ты, скорее всего, сейчас посмеёшься. Но… так уж сложилось, что я из другого мира. Атанасия уставилась на него. Лицо стало совершенно пустым — тем самым выражением, которое бывает, когда мозг решает: ладно, это явно шутка, иначе я сломаюсь. — А-а, — протянула она и кивнула. — Понятно. Она кивнула ещё раз, будто убеждая саму себя. — Настолки, да? Ролевки? Типа… очень глубокий лор? Она отвернулась к аквариуму, делая вид, что разговор закрыт. — Слушай, если ты вжился в роль — окей. Правда. У каждого свои хобби. Просто давай без… Щёлк. Мир исчез. А потом резко вернулся. Под ногами оказался бетон. В лицо ударил ветер. Над головой не потолок океанариума, а небо, окрашенное закатом так, будто кто-то вылил на него расплавленное золото и розовый дым. Атанасию повело. Она пошатнулась, схватилась за перила и тихо, на выдохе, начала: — А-а-а-а-а-а… Голос был не криком. Скорее, попыткой убедиться, что она всё ещё существует. — Что… — она сглотнула. — Что случилось? Лукас стоял рядом спокойно. Слишком спокойно для человека, который только что сломал ей картину мира. — Я нас телепортировал, — сказал он. Она медленно обернулась. — Ты… что? — Я из мира, где есть магия, — продолжил он ровно. — Настоящая. Не фокусы. Не трюки. Я пытаюсь вернуться обратно, но в этом мире магии нет. Поэтому моя природная мана восстанавливается слишком долго. Атанасия смотрела на него широко раскрытыми глазами и быстро-быстро кивала, будто это помогало удержаться на ногах. — Нет, — сказала она тихо. — Нет-нет-нет. Это… это какой-то бред. Так не бывает. Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Лукас не подошёл. Не попытался удержать. Просто стоял и смотрел. Он понимал, в таком мире в это невозможно поверить сразу. Он дал ей время. Ветер шевелил её волосы. Город внизу жил своей жизнью — машины, окна, чужие выходные. Всё было слишком настоящим, чтобы быть трюком. Через несколько долгих секунд Атанасия сделала шаг вперёд. — Стой, — сказала она. — Так ты… ты меня уже знаешь? Лукас кивнул. Во взгляде мелькнуло что-то виноватое. Почти извинение.