Неожиданная компания

Утро было сырым и ленивым. Сеул ещё не разогнался, улица дышала медленно, как человек, который не хочет вставать. Перед кафе стояли двое. Девушка ранее назвалась корейским именем, но Лукас предпочел и дальше про себя считать её Атанасией. С тех пор, как он выучил язык этого мира, корейские имена для него оставались своеобразным открытием. В его мире имена, к которым он привык, обычно имели звучание, которое тут считалось европейским. Атанасия курила, прислонившись плечом к стеклу. Парень рядом неловко держал сигарету, будто ещё не решил, любит ли вообще курить, но уже понял, что это удобный повод стоять и болтать. — Я всё равно не понимаю, — говорила она, выдыхая дым в сторону, — как можно просто взять чужую книгу и уйти. Это же… ну… кто так делает? Парень рассмеялся. — Может, он думал, что это квест? Типа «найди владельца». — Он думал, что он король мира, — буркнула Атанасия. — У него на лице это было написано. В этот момент к ним подошёл Лукас. — Доброе утро, — сказал он. Атанасия вздрогнула. Совсем чуть-чуть, но Лукас заметил. Парень обернулся и тут же открыто, без задней мысли улыбнулся. — О, привет! Ты тоже в смене? — Да, — ответил Лукас. — Круто. Нас, значит, трое. Я Иль Сон. — Лукас. Рукопожатия не последовало, но Иль Сона это вообще не смутило. Он просто затянулся и кивнул. — Ты давно здесь работаешь? — Первый день, — сказал Лукас. — Он уже успел прославиться, — вмешалась Атанасия. — Как самый наглый человек, которого я встречала. Иль Сон поднял брови и посмотрел на Лукаса с интересом. — О, интрига. Что натворил? Атанасия уже открыла рот. — Он... — Мы познакомились при весьма романтичных обстоятельствах, — спокойно сказал Лукас. Она уставилась на него. — Чего? — Да, — продолжил он невозмутимо. — Она была в полном восторге. Я сразу понял, что она человек эмоциональный. — Ты сейчас врёшь, — прошипела Атанасия. — Интерпретирую, — поправил Лукас. Иль Сон рассмеялся. — Подожди, подожди. Хочу услышать версию. Лукас чуть наклонил голову, словно вспоминая. — Она была за стойкой. Очень сосредоточенная. Я вошёл, и между нами сразу возникло напряжение. — Это было возмущение! — возразила она. — Вот именно, — кивнул Лукас. — Эмоция. Я ценю искренность. Иль Сон уже откровенно улыбался. — И что дальше? — Она потребовала моего внимания. — Я потребовала, чтобы он вернул книгу! — Видишь? — Лукас развёл руками. — Невозможно устоять. Атанасия задохнулась от злости. — Ты… ты просто Иль Сон расхохотался. — Ладно, ладно. Я понял. Сложные отношения. Это нормально. Главное, что в смене вы, кажется, сработаетесь. Иль Сон посмотрел на них обоих, явно довольный происходящим. В этот момент раздался звук ключей. Менеджер подошёл к двери, зевая и одновременно проверяя что-то в телефоне. — Доброе утро, — сказал он. — Заходим, чего мёрзнете? Он открыл дверь и кивнул внутрь. Иль Сон первым затушил сигарету. — Ну что, пойдём. Атанасия бросила окурок и, проходя мимо Лукаса, тихо сказала: — Ты мне за это ещё ответишь. Лукас посмотрел ей вслед и едва заметно усмехнулся. В кафе было прохладно и тихо — особое утреннее состояние, когда пространство ещё пустое. Свет включили не сразу, только часть ламп, и всё вокруг выглядело немного нереальным, как декорация до начала спектакля. — Обожаю этот момент, — сказал Иль Сон, растягиваясь. — Когда ещё никто не успел испортить день. Атанасия фыркнула и пошла к стойке, на автомате надевая фартук. Лукас последовал за ней, он держался ближе, чем требовалось, но ровно настолько, чтобы это нельзя было назвать откровенной наглостью. Иль Сон болтал без умолку. Про то, что менеджер сегодня в странном настроении. Про новую кофемолку, которая «звучит, как будто сейчас улетит». Про клиента, который вчера пытался заказать айс-латте без льда. — Думаю, это был философский запрос. — уверенно заявил он. — Ты слишком серьёзно относишься к его словам, — сказал Лукас, глядя, как Атанасия раскладывает чашки. — Люди редко знают, чего хотят. Чаще — чего не хотят. — Например? — спросил Иль Сон. — Например, они не хотят, чтобы их игнорировали, — спокойно ответил Лукас. — Поэтому Атанасия так старательно делает вид, что меня не существует. Она резко обернулась. — Я работаю. — Именно, — кивнул он. — С поразительной самоотдачей. Особенно для человека, который ещё недавно собирался устроить истерику у входа. Иль Сон замер с пачкой салфеток в руках. — Ты просто не затыкаешься, — сказала Атанасия сквозь зубы. — Я лишь поддерживаю беседу, — возразил Лукас. — Ты сама начала жаловаться. — Я не... — Ты собиралась, — поправил он. — Намерение считывалось идеально. Она смотрела на него пару секунд. Слишком долго для обычного раздражения. Иль Сон почувствовал это мгновенно — повисшее напряжение, как перед грозой. Звук был резкий. Пощёчина. Лукас даже не сразу понял, что произошло. Он моргнул, медленно повернул голову в сторону, куда его ударили, и замер. В кафе стало слишком тихо. — Ты… — сказал он наконец, не повышая голоса. — Ты что, только что ударила меня? Атанасия дышала часто. Руки дрожали. Она сама выглядела так, будто не до конца осознала, что сделала, но отступать не собиралась. — Да, — сказала она. — Ударила. Иль Сон открыл рот. Потом сделал шаг назад, словно внезапно вспомнил, что у него есть инстинкт самосохранения. Лукас провёл языком по внутренней стороне щеки. За столько лет это второй раз, когда кто-то осмелился поднять на него руку. И оба раза — она. То же ощущение, что он зашёл слишком далеко и его остановили. — Интересно, — тихо сказал он. Он отступил. Один шаг. Потом ещё один. — Я, пожалуй, займусь машиной, — добавил он и отвернулся. Его голос был спокойным. Иль Сон тут же ожил, как человек, которому дали шанс спасти утро. — Да! Отличная идея! — слишком бодро сказал он. — Кофемашина сегодня капризная. Разговор снова потёк. Иль Сон говорил, шутил, комментировал каждое движение, будто словесным шумом можно было зашпаклевать трещину в воздухе. Но не получалось. Атанасия думала о том, что зашла слишком далеко. И о том, что ни капли об этом не жалеет. Лукас, стоя у машины, думал о другом. О том, что он снова сбавил обороты не потому, что его принудили, а потому, что захотел.

***

К первому часу кафе уже ожило. Люди шли волнами — быстрые заказы, рассеянные «спасибо». Напряжение, оставшееся после утра, никуда не делось, просто стало тише. И именно в этот момент вошёл он. Атанасия узнала его сразу. Тёмная куртка и настойчивый взгляд, который задерживался на ней на долю секунды дольше нормы. Потом ещё на одну. — Здравствуйте, — сказал он. Голос был вежливым. — Что будете заказывать? — ответила она автоматически. — А вы сегодня работаете допоздна? Вопрос был задан будто между прочим. Как комментарий о погоде. — Заказ, пожалуйста, — сказала она, уже холоднее. Он улыбнулся. — Капучино. И… — он наклонился чуть ближе, опираясь на стойку. — Вы выглядите уставшей. Вам, наверное, тяжело стоять весь день. Атанасия напряглась. — Капучино, — повторила она. — Сахар? — Как вы посоветуете, — сказал он и не отвёл взгляд. — Сейчас будет готово, — сказал Иль Сон громче, чем нужно, вклиниваясь в пространство. Парень наконец отступил на шаг. Лукас посмотрел на него напрямую. В груди появилось странное ощущение. Жалкое убожество ходит и цепляется к людям, так бы и вмазал. — Ваш напиток, — сказала Атанасия, ставя чашку на стойку чуть резче, чем требовалось. Парень взял её, их пальцы почти соприкоснулись. — Спасибо, — сказал он. — До вечера. И ушёл. Несколько секунд никто не говорил ни слова. — Это был… — начал Иль Сон осторожно. — Да, — сказала Атанасия. — Он. — Тот самый? Она кивнула. — Он уже несколько раз попадался мне ночью. Просто идёт следом. Иногда говорит что-то. Иногда нет. Но всегда улыбается, как сейчас. Иль Сон нахмурился. — Ты говорила менеджеру? — Формально он ничего не сделал. Просто… пользуется тем, что я здесь работаю. Лукас молча протирал поверхность стола. — Я стараюсь не ходить домой поздно, — продолжила она. — Но это не всегда получается. Иль Сон выдохнул. — Это стрёмно. Очень стрёмно. Может, тебя кто-то… — Я могу проводить тебя, — сказал Лукас. Атанасия резко повернулась к нему. — Ты? — усмехнулась она. — Ты вообще не лучше него в моих глазах. — Возможно, — сказал он. — Но я всё равно провожу. — Я не просила. — Я знаю. — Мне не нужна твоя помощь. — Я тоже это понял. Он положил тряпку и посмотрел ей прямо в глаза. — Мне всё равно вечером нечего делать. — Я сама дойду, — сказала Атанасия. Лукас ничего не ответил. Он просто отвернулся и продолжил работу.

***

Вечер подкрался незаметно. Свет за окнами стал гуще, витрина отражала уже не людей, а тени. Иль Сон ушёл раньше, отпросившись по делам. В кафе остались только они двое. Атанасия действовала быстро и тихо. Фартук — на крючок. Сумка — на плечо. Ни взгляда в его сторону. Она выскользнула наружу почти бесшумно и на секунду позволила себе выдохнуть. Получилось. Эта мысль прожила ровно до того момента, как она закрыла дверь, повернулась лицом к улице и столкнулась с его взглядом. Рубиновые глаза в вечерном свете казались холоднее обычного. Лукас стоял чуть в стороне от входа, будто знал, что именно так она и попытается уйти. Руки в карманах, поза расслабленная, терпеливая. — Ну что, — сказал он. — Пойдём. Она замерла. Потом медленно выдохнула. — Я думала, ты уже ушёл. — Зачем мне уходить, я же сказал, что провожу. Ей пришлось идти с ним. Первые шаги дались тяжелее всего, будто сам факт движения рядом с ним делал ситуацию абсурдной. Атанасия держала дистанцию, шла чуть быстрее, но не настолько, чтобы это выглядело бегством. — Мне не лучше от мысли, — сказала она наконец, не глядя на него, — что ты будешь знать, где я живу. Лукас шёл спокойно, осматривая улицу. — Зато я буду знать, куда занести книгу, — ответил он. Она сжала зубы. Ответ был в его стиле, она бы скорей удивилась, если бы услышала что-то другое. Некоторое время они шли молча. Лукас смотрел по сторонам внимательно. Его взгляд цеплялся за отражения в витринах, за тёмные проулки, за людей, которые задерживались на тротуаре дольше нормы. — Где ты обычно его видишь? — спросил он. — По-разному, — сказала она. — Иногда у метро. Иногда ближе к дому. Но… — она помедлила. — Я уверена, что он вряд ли появится, если увидит, что я не одна. Лукас на секунду замедлился. — Тогда можешь начинать меня благодарить, — сказал он. Она бросила на него короткий взгляд с выражением лица, которое ясно говорило: ну вот опять. — Не дождёшься, — пробормотала она. Он едва заметно усмехнулся и снова посмотрел вперёд. Темнота вокруг была обычной. Ничего не шевелилось. Никто не выделялся. Но Лукас всё равно продолжал искать. Двор встретил их редкими фонарями и почти домашней тишиной. Здесь город будто сбавлял громкость. Шаги звучали глуше, воздух был спокойнее. Атанасия первой заметила движение у мусорных баков. — О! — она остановилась. — Воронуля. Из тени вынырнул чёрный кот. Большой, лохматый, с видом существа, которое давно признало себя хозяином этого двора. Он уверенно направился к ней, подняв хвост, и тут же начал тереться о её ноги. — Ну привет, мой хороший, — сказала она, приседая. — Соскучился? Конечно, соскучился. Кот довольно замурлыкал и ткнулся мордой ей в ладонь. Атанасия гладила его, что-то тихо приговаривая, совершенно забыв и про вечер, и про дорогу, и про всё остальное. Лукас наблюдал пару секунд, потом фыркнул: — Блохастик. Атанасия резко подняла голову. Взгляд был таким, будто он только что оскорбил древнего бога. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? — возмущённо сказала она. — Это самый милый и прекрасный кот на свете. Воронуля, будто подтверждая её слова, важно сел и посмотрел на Лукаса с выражением холодного превосходства. — Он явно так о себе и думает, — заметил Лукас. — Потому что он прав, — отрезала она и снова переключилась на кота. — Да, да, ты прав. Не слушай его, он ничего не понимает. Кот получил ещё порцию ласки и, явно довольный, улёгся прямо на её обувь. Лукас вздохнул. — Далеко тебя ещё вести? Атанасия поднялась, отряхнула руки и кивнула в сторону подъезда. — Вон туда. В принципе… всё. Она помедлила. Секунду. Другую. — Спасибо, — сказала она наконец, уже тише. Лукас посмотрел на неё. Потом кивнул. Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Атанасия проводила его взглядом, потом снова посмотрела на кота. — Ну что, — сказала она Воронуле, — кажется, у меня жизнь становится… странной.