Глава о том, как перчатки могут поменять мнение о человеке

Книга была идиотской. Как и вся затея, которая зачем-то возникла в голове Гермионы. Узнать Драко Малфоя лучше. И зачем ей это? У неё были вещи поважнее. Нужно было найти идеальный фасон пинеток, благодаря которым семья Уизли узнает о пополнении в своих рядах уже в этот Новый год; нужно было подготовиться к рождественскому приёму в Министерстве, так как Кингсли уже буквально намекнул ей о том, что все узнают о новом назначении именно на данном приёме; нужно было обдумать предложение Стива сходить с ним на каток на следующий день после Рождества. Предложение было интересным во многом благодаря тому, что Гермиона давно не стояла на коньках, а Стив был приятным парнем-коллегой из её Департамента, который уже несколько раз звал её на свидания, но она ровно столько же раз отказывала. Но упорство Стива раззадоривало Гермиону, заставляя ощущать к этому парню чувство уважения. Также необходимо было купить подарки родным и близким. Именно последний пункт в её небольшом, но довольно объёмном списке Гермиона выполняла сейчас. Снежинки украсили Лондон аккурат через пять дней после начала зимы. Косой переулок жил своей предрождественской историей. Везде парили и ярчали гирлянды, а настоящие снежинки в воздухе смешивались в безумном танце с зачарованными, которые меняли свои цвета, словно переливы огромной палитры художника. Свет красиво играл в кудрях Гермионы, и она улыбалась. Грейнджер любила Рождество, эту атмосферу тепла, уюта и магии. Будто вот-вот произойдёт то самое рождественское чудо, которого ждёшь целый год, а ёлка обещает множество подарков, улыбок и радости. Она уже купила подарки Джинни и Гарри, Кингсли, родителям. Остался подарок Рону. Она слышала, что в Косом переулке продавалась форма Пушек Педдл, которая была подписана самим капитаном команды. Дорого, но лаконично и Рону обязательно понравится. Не то, чтобы она хотела ему угодить, но Грейнджер всегда старалась угадать с подарком. Выбрать что-то нужное и то, что вызовет, как минимум, чувство восторга. На меньшее она не была согласна. Гермиона ощутила, как кончик носа постепенно немеет, а пальцы начинает покалывать от мороза, который укрывал её с головы до ног. Солнце застенчиво светило своим светом, но совсем не раздавало тепла, поэтому девушка решила, что ей обязательно нужно выпить что-нибудь горячее прежде, чем продолжить путь за подарками. Грейнджер бодро толкнула дверь в тёплое уютное помещение. «У миссис Берты» всегда пахло булочками, которые она щедро смазывала помадкой и промачивала в роме. Эти булочки были воздушными и идеальными, а с какао буквально таяли во рту. Гермиона ощущала, как в ней множеством перезвонов колокольчиков поёт рождественский дух. – Гермиона, дорогая, - миссис Берта – тучная женщина порядка пятидесяти лет тепло улыбнулась, вытирая руки о передник, когда девушка опустилась за столик. – Я так рада видеть тебя. Обед? Грейнджер часто заглядывала сюда пообедать. – Нет, выходной. Решила пройтись за подарками, - Гермиона смущенно указала на пакеты, которые мигом ранее поставила на наполированный столик. Девушка поставила мысленную отметку о том, что нужно ещё выбрать какой-нибудь подарок для миссис Берты. Она всегда угощала её самыми свежими булочками, и одну обязательно заворачивала Гермионе с собой. – Как ваши дела? Грейнджер усмехнулась, когда на её столик с потолка приземлились маленькие зачарованные эльфы и стали кататься на коньках на наполированной столешнице, едва её касаясь. Один из них, эльф поменьше, стал писклявым голосом напевать какую-то рождественскую мелодию. – О, отлично, дорогая. Женщина своим басовитым голосом стала делиться последними сплетнями в Косом переулке. Минутами позже миссис Берта приняла заказ, и уже через пару мгновений на столике Грейнджер материализовалась тарелка с двумя пышными булочками и кружкой с какао, над которым вместо пара спускались разноцветные снежинки. Гермиона высунула язык, чтобы поймать одну кончиком языка и прикрыла глаза от наслаждения. Они были со вкусом маршмеллоу. Гермиона ничего не могла с собой поделать. Она всегда, абсолютно всегда читала, когда ела. Поэтому сейчас она выудила из сумочки ту самую «книгу для Малфоя» в сером переплёте и принялась за чтение. Книга была идиотской, но она не могла не отметить тонкий язык автора, что так филигранно рассказывал о пользе одиночества для человека. Гермиона не считала себя одинокой, нет. У неё были родители и друзья. А то, что она проводила одинокие вечера в собственной квартире, обнимая кота, чья тёплая шерсть давала чувство умиротворения было её выбором. И ни капли он не беспокоил Грейнджер. В свои двадцать пять она была счастлива. И обманывала саму себя. Когда Гермиона Грейнджер читала – она не замечала ничего вокруг. Гермиона не заметила, как расправилась с булочками и у неё исчезло пол кружки какао, как растаяли снежинки-маршмеллоу в её кружке. Гермиона не услышала, как звякнул колокольчик, извещая о новом посетителе, а точнее – посетителях. – Ну и ну, вот так встреча, - ленивый голос над ухом, заставил Грейнджер вздрогнуть и поднять глаза над страницами книги, которую она успела прочесть практически до конца. За окном блаженно опустились сумерки, а поэтому многочисленные огоньки за окном стали ещё более яркими и разноцветными, отражаясь в огромных зрачках девушки, словно тысяча светлячков решили поменять цвет в собственном магическом танце. – Нотт? – И вот свершился тот день, когда дама заметила тебя первым. Я бы на твоём месте купил каких-нибудь акций, дружище. Сегодня твой счастливый день, судя по всему, - Блейз Забини хлопнул Нотта по спине, а сам грациозно опустился за столик Гермионы, заглядывая в пакеты. – Что тут у нас? О, ты ждёшь пополнения? Забини нагло выудил за ниточку, которой крепились друг к другу идеального жёлтого (нейтрального, как сказала Джинни) цвета пинетки, из ярко-красного подарочного пакета, который предназначался для Джинни и Гарри. Гермиона резко дёрнула пакет на себя, и Забини поднял к верху руки, будто сдаваясь, но не переставая лучезарно улыбаться. – Не твоё дело, - зло бросила Грейнджер, аккуратно складывая пинетки обратно на дно пакета. Нужно применить к ним после очищающее заклинание. Весь дух Рождества сдуло под натиском серости глаз Малфоя, который стоял за спиной Забини. Он снова не улыбался, а его ледяная глыба глаз неотрывно следила за обложкой книги, что всё ещё была зажата меж пальцами одной руки Гермионы. Девушка поспешила захлопнуть томик и убрать его в сумку. – Идём, Блейз. Нотт закатил глаза, поднимая Забини с места. – О, так встречи выпускников не будет? Так жаль, - Забини перегнулся через столик к Гермионе, и его лицо оказалось так близко, что девушка дёрнулась. У него были такие яркие синие глаза, что завораживали своим цветом. – Если вдруг надумаешь скоротать вечер с кем-то кроме книги, то звони. Блейз аккуратно опустил свою визитку в один из многочисленных пакетов Гермионы, а затем подмигнув, поспешил за Ноттом, который сел в дальнем углу зала. Вокруг них уже порхала грузная фигура миссис Берты, что успела надеть на свои короткие чёрные кудри колпак Санты. Гермиона осушила залпом остатки своего какао и уже хотела подняться и уйти, но замерла, сжав все ручки пакетов разом в одной руке. Она завороженно следила за тем, как улыбался Малфой. Как на его щеках появлялись ямочки от по-настоящему светлой и прекрасной улыбки. Такие симметричные. Как он закатывал глаза на очередную шутку Блейза, который беззастенчиво тыкал пальцем в сторону Грейнджер, и как слегка краснели его скулы. Нет, это игра воображения и освещения в полутьме кафе. Не иначе. Но Малфой был очарователен перед своими друзьями. Он был открытым и настолько…настоящим, что Грейнджер прикрыла глаза. Он был красив, когда так улыбался. Словно в него вдохнули жизнь и краски. Гермиона ещё некоторое время следила за тем, как переговариваются между собой трое друзей, а затем Малфой, будто почувствовав взгляд, оглянулся на неё, и девушка поспешно вышла из кафе. Снегопад усилился. Крупные хлопья мягко кружили вальс, опускаясь на землю и волосы Грейнджер. Гермиона сжала зубы, ощущая горечь остатков какао во рту. Это всё книга. Идиотская книга. И зачем она только купила её? Гермиона повернула направо, намереваясь закончить своё путешествие за подарками, а затем гулко застонала. Магазин с формой «Пушек» был на другой стороне улицы, и он был закрыт. Наручные часы не смели показываться из-за дутого рукава её неизменной бордовой куртки, но Грейнджер зло дёрнула рукав на себя, услышав, как рвётся ткань по шву. – Проклятье! – зашипела девушка сквозь зубы, оглядывая, как синтепон лезет наружу некрасивыми белыми клочками. Часы всё же стыдливо показались из-за драного рукава и стрелки нагло ухмыльнулись, демонстрируя восемь вечера. Отлично. Она не успела в магазин, зачитавшись идиотской книгой. Всё из-за Малфоя. Она купила эту книгу только из-за своего дурацкого любопытства, которое раззадорил в ней он. Гермиона развернулась в другую сторону, чтобы отправиться к каминной сети, и ударилась носом во что-то настолько твёрдое, что кончик противно заныл. Под ногами уже застыл хороший слой снега, и девушка поскользнулась от хлёсткого удара о грудь, потеряв равновесие. Пакеты взметнулись вверх, когда она живо замахала руками в поисках опоры, но сильная рука остановила её от падения. С разбега Грейнджер нырнула в серый цвет, прозябая там. Малфой смотрел на неё сверху вниз, а в его глазах плясало пламя сотни разноцветных огоньков, которыми живо была украшена улица. Но даже это магическое свечение не могло сделать его глаза более живыми. – Если ты всё же научилась стоять, то я могу тебя отпустить, пожалуй. Не вопрос. Утверждение, и он мягко расцепил пальцы, что нагло лежали на оголённой пояснице Гермионы, отходя на полшага назад. Куртка задралась, и спину обожгло. От касания, а затем и от мороза, что он оставил после того, как отступил. Серая водолазка и чёрные брюки, чёрное пальто, воротник которого поднят вверх, защищая шею от холода. Драко Малфой был сплошным антимагнитом для цвета. – Или ты всё же решила порвать и моё пальто? – Драко многозначительно скосил взгляд на свой левый рукав, который в стальном захвате сжимала Гермиона. Проклятье! Девушка тут же отпустила его верхнюю одежду, живо работая пальцами. Они успели заледенеть от холода, а кое-где кожа потрескалась и бледность окрасилась красным. Гермиона сжала зубы, увидев, как на его идеально-чёрном пальто остался кусок синтепона её куртки. – Прости. Вернее, нет! – Не прости? – Драко насмешливо поднял бровь. – Нет, я не виновата, что ты ходишь. – Вот уж неожиданность. – Так тихо ходишь. Мерлин! Что она несла? Нужно уходить. Грейнджер сделала шаг влево, но Малфой повторил её жест, делая шаг вправо. – Я провожу, - живо проговорил Малфой, поднимая упавшие пакеты с заснеженной земли. Хорошо, что ничего не рассыпалось. Гермиона не могла почувствовать себя ещё более жалко, чем сейчас. – Прости? – Так всё-таки извиняешься? – Гермиона заметила, как его губы скосила усмешка, но он тут же отвернулся. А нет. Всё таки могла. – Нет, просто не успеваю за переменами твоего настроения, - Грейнджер пошла вперёд, пытаясь сохранить жалкие крохи гордости. Малфой нагнал Гермиону в два шага, глядя ровно перед собой. Её последняя реплика была проигнорирована. Конечно же. Гермиона надела на свои непослушные кудри шапку с завязками по бокам и, проигнорировав взгляд Малфоя, поспешила по ярко-освещаемой улице. Они шли молча. Камин находился в пяти минутах ходьбы, но эти минуты тянулись, словно густой кисель, что любила варить миссис Уизли. Разноцветные лампочки играли в прятки на волосах Малфоя, и Гермиона косила взгляд ровно через каждые три шага. В то время как Драко смотрел строго вперёд, немного приподняв подбородок к звёздному небу. – Не думала, что ты посещаешь такие места, как «У миссис Берты», - всё же не выдержала Гермиона, тут же прикусив язык. Ну что ей стоило просто помолчать ещё каких-то пару минут? Зачем было заводить разговор? – Что не так с этим местом? Или может быть, со мной? – Э-э-э, - Гермиона замялась. – Я не это имела ввиду. Вернее, хотела сказать, что это не твой уровень. Только и всего. Губы Драко снова тронула усмешка, но не та, что он дарил своим друзьям. Эта усмешка была холодной и со вкусом грусти и печали. – Буду считать, что это было комплиментом. – Считай, как хочешь, - ответ Гермионы был обиженным. Они снова замолчали, и Гермиона начала щипать клочки синтепона из своего драного рукава, стараясь унять нервы. Проклятье, она ощущала себя ребёнком рядом с Малфоем. Мало того, что он был на полторы головы выше, так ещё и его тёмная аура давила на девушку своим самомнением. Когда они уже придут к этому камину?! – Подожди меня здесь, - Малфой остановился у одного из магазинчиков. Неприметного, но судя по вывеске, здесь закупались только состоятельные дамы. – Но я спешу… - очередная лампочка мигнула над вывеской магазина, за дверьми которого скрылся Драко. Мерлина ради. Он ушёл с её пакетами. И что он забыл в магазине женской одежды? Элитном магазине. Будет покупать подарок девушке. Ну конечно. Гермиона переминалась с пятки на носок, ожидая Малфоя и ощущая себя полной идиоткой. Нужно было отказаться от его приглашения проводить её. Нужно было сказать, что она занята. Что у неё дела и её ждут друзья. Хотя бы что-то. Неужели она так сильно ударилась головой о его грудь? Драко вышел через пару минут, застав Гермиону за тем, как она высунув язык, ловит снежинки. Малфой замер, глядя на эту картину, и девушка стушевалась, бегло оглядывая его с головы до ног. В его руках не появилось нового пакета. Он что специально оставил её здесь? На морозе? Чтобы только позлить? Гермиона шла весь оставшийся путь, надувшись. Было глупо, но она злилась и обижалась на Малфоя. Но парень улыбался. Мягкая улыбка парила на его губах всю оставшуюся дорогу. Что не так с его настроением? – Как тебе книга? – неожиданно голос Малфоя раздался над ухом, когда Гермиона стояла на пороге бывшей лавки Олливандера. Именно здесь расположился камин, который был открыт для перемещений. Сам старик два года назад отошёл от дел, но его сын открыл лавку побольше дальше по улице, и продолжил дело отца. – Что? – Книга, - Малфой отдал Гермионе пакеты, едва коснувшись её пальцев своими кожаными перчатками. Конечно же, он не стал пояснять, о какой книге говорил. Он видел, что Грейнджер читала. Узнал по обложке и отнекиваться было глупо. – Глупо, - повторила Гермиона вслух. – Но возможно, тот, кто страдает от одиночества, сочтёт её увлекательной. Грейнджер пожала плечами. – Ну конечно, ты то скоро будешь не одна, - беспечно отметил Малфой. – Что? – Мерлин, проверь слух. Ты слишком часто переспрашиваешь, - Драко закатил глаза, а затем указал подбородком на пакеты, что теперь замерли в руках Грейнджер. - - Пинетки. Поздравляю. – О, это не мои! – Я заметил, что это не твой размер. – Нет! Я не стану мамой. То есть…Я имела ввиду. Не твоё дело, Малфой! Гермиона буквально вбежала в лавку, едва не ударившись лбом о дверь. Она чувствовала, как горят её щеки. Ощущала, что серые бесцветные глаза смотрят ей в спину. Она готова была поспорить на что угодно, что перед тем, как пламя камина поглотило её силуэт – она увидела две идиотские ямочки на щеках Драко. Дом ощущался как спасение, когда Гермиона вышла из камина. К ней в ноги тут же кинулся Живоглот, пачкая её чёрные колготки своей рыжей шерстью и громко урча. Покормив кота, включив огни на ёлке (у Гермионы всегда была традиция ставить ёлку первого декабря), переодевшись в пижаму со снеговиками и закинув ноги на подлокотник дивана, Гермиона покачивала в руке пузатый бокал на узкой ножке. Там о стеклянные стенки билось красное вино. Она всегда добавляла в бокал щепотку корицы. Так было вкуснее. И теплее. И уютнее. Гермиона стала перебирать пакеты с подарками. Она аккуратно сложила пинетки в белую коробочку, перевязав ту аккуратным бантом атласной жёлтой лентой. Грейнджер улыбнулась, прикусив подушечку пальца. Глаза Джинни и Гарри блестели, словно ёлка, что притаилась в углу гостиной Гермионы, когда они делились с ней своей радостью. Они были так счастливы, а Гермиона была счастлива за своих друзей. Живоглот прыгнул в пустой пакет, который Гермиона кинула на ковёр, а затем побежал с ним, нырнув в тот по самый хвост, в сторону спальни. Грейнджер усмехнулась, а затем её взгляд упал на что-то, что выпало с этого пакета. Чек? Гермиона наклонилась и подняла изумрудного цвета визитку, на которой блестела улыбка Блейза Забини.

«Блейз Забини. Спортивный агент и красавчик. Позвони мне, если ты спортсмен. А если ты красивая спортсменка, то звони и не думай!»

Гермиона ухмыльнулась, откладывая визитку на журнальный столик, который отделял её от камина. Затем она опустила руку в один из пакетов. В подарок родителям она купила билеты в Лондон после новогодних праздников, которые лежали на дне очередного бумажного пакета, но когда её пальцы коснулись чего-то мягкого, то Грейнджер одёрнула руку, а затем заглянула внутрь. Прямо поверх конверта с билетами лежал небольшой крафтовый пакет, перевязанный красной лентой. Гермиона нахмурилась, доставая его. Она не покупала ничего такого, что подходило бы по размеру и могло быть завернуто в пакет. Любопытство подгоняло, но Гермиона бережно развязала ленту и раскрыла упаковку. В ней лежала пара прекрасных кашемировых перчаток в тёплом коричневом цвете. Гермиона ощутила, как под кончиками пальцев буквально переливается ткань собственной мягкостью, а затем примерила перчатки. Они ощущались так, словно вторая кожа решила стать на несколько градусов теплее. Прекрасные, удобные и тёплые. На дне крафтовой упаковки лежала записка, в которой каждый крючок был выведен с особым усердием.

«Чтобы твои руки были такими же теплыми, как твое сердце».