До падения. Часть 4: Похищение

Боль пришла первой. Тупая, пульсирующая, разливающаяся от правого бока по всему телу. Затем звуки — тихое гудение медицинского оборудования, шаги где-то вдали, приглушенные голоса. Я попыталась открыть глаза и тут же прищурилась от ослепительно белого света. — Она приходит в себя. Зовите доктора. Голос был незнакомым, профессионально отстраненным и женским. Мои глаза наконец открылись полностью, и я увидела белый потолок медблока, капельницу над головой, провода, тянущиеся от моего тела к мониторам. — Не двигайся, — предупредила медсестра, появляясь в поле зрения — молодая женщина с усталым лицом и добрыми глазами. — У тебя серьезные травмы. Три сломанных ребра, внутреннее кровотечение. Тебе повезло, что тебя нашли так быстро. Воспоминания хлынули обратно — кайдзю, его лапа, летящая на меня, боль, кровь. Существо, склонившееся надо мной и… отступившее. Почему оно отступило? — Сколько… — мой голос был хриплым. — Сколько я… — Два дня, — ответила медсестра, проверяя мониторы. — Тебя оперировали сразу же. Восстановление займет недели, но ты выживешь. Два дня. Я провалялась без сознания два дня. — Другие… девочки из моей казармы… — Все живы. У Викаши растяжение лодыжки, остальные отделались ушибами и царапинами. Вам повезло больше, чем многим, — Выражение лица медсестры потемнело. — Мы потеряли сорок три человека в атаке. Еще семнадцать серьезно ранены. Шестьдесят человек. Дверь палаты распахнулась, впуская высокую фигуру в военной форме. Генеральный секретарь. За ней следовал Джейк. Его взгляд немедленно нашел меня, пробежался по моему лицу, опустился к бинтам на груди, вернулся к глазам. — Амара, — начала Мако, подходя к кровати. — Как ты себя чувствуешь? — Было и лучше, мэм. Тень улыбки коснулась ее губ. — Полагаю, так и есть. Нам нужно задать тебе несколько вопросов о том, что произошло. Я кивнула, хотя каждое движение отзывалось болью. Женщина достала планшет, но, прежде чем она успела что-то сказать, Джейк прервал: — Может, дадим ей немного времени? Она только пришла в себя. — Чем быстрее мы получим показания, тем лучше, — Мако не смотрела на него, ее внимание было сосредоточено на мне. — Амара, ты была одной из немногих, кто находился так близко к кайдзю и выжил. Что ты можешь рассказать нам о его поведении? Я сглотнула, собираясь с мыслями. Что я могла сказать? Что монстр посмотрел на меня и решил не убивать? Что в его глазах было что-то, похожее на узнавание? — Он… — я начала осторожно, — напал на меня. Швырнул в стену. Но потом… остановился. Женщина наклонилась вперед. — Остановился? В каком смысле? — Он подошел ближе, изучал меня. Как будто пытался понять что-то. А потом просто развернулся и ушел. Мако и Джейк обменялись взглядами. — Это необычно, — пробормотала она. — Кайдзю не демонстрируют такого поведения. Они либо убивают, либо игнорируют. Они не изучают людей, как… как объекты интереса. — Может, я была слишком маленькой мишенью, — предположила я, стараясь звучать как можно более безразлично. — Или уже умирала, и он потерял интерес. Это была слабая ложь, но Мако, казалось, приняла ее. Она сделала несколько пометок на планшете. — Хорошо. Если вспомнишь что-то еще — любые детали, какими бы незначительными они ни казались — немедленно сообщи мне. Понятно? — Да, мэм. Мако выпрямилась, кивнула медсестре и направилась к выходу. У двери она остановилась. — Джейк, не задерживайся. У нас совещание через двадцать минут. — Я скоро буду, — ответил он, не оборачиваясь. Когда дверь закрылась за маршалом и медсестрой вышла следом, я осталась наедине с Джейком. Он стоял у окна, глядя на разрушенную базу снаружи, руки в карманах. Тишина повисла между нами, тяжелая и неудобная. — Ты солгала, — сказал он наконец. Мое сердце остановилось. — Что? Он повернулся ко мне, и выражение его лица было нечитаемым. — Ты не рассказала ей все. Я вижу это, — он сделал шаг ближе к кровати. — Что на самом деле произошло с тем кайдзю, Амара? — Я сказала правду. Он изучал меня и ушел. — Почему? — Откуда мне знать? Я не читаю мысли монстров! — Нет, — Джейк присел на край кровати, и я невольно отшатнулась. — Но ты что-то скрываешь. Ты всегда что-то скрываешь. Я всего лишь пытаюсь помочь тебе. — Я не просила о помощи! Слова вырвались громче, чем я планировала, отозвавшись болью в ребрах. Я поморщилась, прижав руку к боку. Джейк потянулся ко мне, но его рука застыла в воздухе. Секунду он просто смотрел на меня, и в тишине медблока я услышала, как он медленно выдохнул. Джейк медленно опустил руку. — Как скажешь, — он поднялся. — Отдыхай. Мне нужно на совещание. *** Три недели в медблоке были одновременно облегчением и пыткой. Облегчением — потому что я была вдали от тренировок и дрифта. Здесь я могла просто лежать, смотреть в потолок и пытаться не думать о том, что кайдзю узнал во мне что-то. Что во мне было что-то, что заставило его остановиться. Пыткой — потому что время шло, а мой трехмесячный срок приближался к концу. Шесть недель. Пять. И я начинала понимать, что Джейк не собирается отпускать меня. Доказательства были тонкими. Слишком частые визиты — он приходил каждый день, иногда дважды, под предлогом проверки моего прогресса. Разговоры с доктором за закрытыми дверями, которые я не могла расслышать. Взгляд, который он бросал на меня, когда думал, что я не замечаю. Викаша навещала меня, принося новости с базы. Рената пришла один раз, неловко постояла у двери и пробормотала что-то о том, что рада, что я жива. Остальные кадеты присылали послания через планшет. Доктор пришла рано, еще до завтрака, с планшетом в руках и озабоченным выражением лица. — Амара, — начала она, садясь на край кровати, — физически ты восстановилась хорошо. Рана заживает правильно, ребра срослись. Но… — она помедлила, выбирая слова, — я рекомендую тебе несколько сеансов с психологом базы. То, что ты пережила, столкновение с кайдзю на таком близком расстоянии… это травмирующий опыт. Я покачала головой прежде, чем она закончила. — Я в порядке. — Амара… — Я сказала, в порядке, — мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась. — Мне не нужен психолог. Доктор вздохнула, но не стала настаивать. Она знала: это была рекомендация, а не приказ. И я не собиралась добровольно открывать свой разум еще одному человеку. Достаточно было того, что кайдзю увидел… что-то. Что заставило его остановиться. Я старалась не думать об этом. Не анализировать. Но мысль грызла меня изнутри, как ржавчина: монстр узнал во мне что-то чужеродное. Что-то неправильное. Значит ли это, что другие тоже могли? Когда доктор ушла, я встала и начала одеваться. Форма лежала на стуле — выстиранная и отглаженная. Я натянула ее медленно, давая ребрам время адаптироваться к движению. Боль была терпимой, тупой вместо острой. Дверь открылась без стука. Джейк. — Доброе утро, Амара — его улыбка была мягкой, почти заботливой. — Готова вернуться в казармы? Я кивнула. Мы шли по коридорам базы молча. Я замечала взгляды — техники, инструкторы, другие кадеты, все останавливались, чтобы посмотреть на девочку, которая выжила после встречи с кайдзю на расстоянии вытянутой руки. Некоторые кивали. Некоторые шептались. Я ненавидела это внимание. — Они просто впечатлены, — тихо сказал Джейк, как будто читая мои мысли. — Не многие могут сказать, что смотрели кайдзю в глаза и выжили. Я не ответила. Потому что правда была в том, что я не должна была выжить. Кайдзю должен был убить меня. Но он не сделал этого. Почему? Казарма встретила меня смесью облегчения и неловкости. Викаша вскочила с кровати, когда я вошла, бросившись ко мне с объятиями, которые остановились в последнюю секунду, когда она вспомнила о моих ребрах. — Амара! Боже, я так волновалась. Мы все волновались. Суён и Хлоя кивнули с более сдержанными приветствиями. Рената сидела на своей кровати, скрестив руки, наблюдая за мной с нечитаемым выражением лица. — С возвращением, Намани, — сказала она наконец. — Рада, что ты выжила. В ее тоне было что-то, что я не могла определить. Не враждебность. Не совсем. Может быть… уважение? — Спасибо, — ответила я, опускаясь на свою кровать. — Тебе нужно отдохнуть, — начала Викаша, но я покачала головой. Суён наклонила голову. — А что с тем, что случилось? С кайдзю? Все говорят, что он просто… смотрел на тебя и ушел. Мои руки сжались в кулаки на коленях. — Не знаю, почему. Может, я была слишком ранена, чтобы представлять интерес. Может, его отвлекли егери. Не знаю. Рената смотрела на меня долго, ее глаза сузились, словно она пыталась прочитать что-то между строк. Но затем она пожала плечами. — Повезло тебе тогда. Большинство, кто оказывается так близко к кайдзю, не живут достаточно долго, чтобы рассказать об этом. Разговор перешел на другие темы — обновления программы тренировок, новые протоколы безопасности, слухи о том, что Генеральный секретарь планирует полный пересмотр системы защиты базы. Я слушала вполуха, позволяя словам течь мимо меня. Мой разум был занят другим. Четыре недели. У меня оставалось четыре недели до конца моего трехмесячного испытательного срока. Вечером того же дня меня вызвали в тренировочный зал для оценочной сессии. Доктор разрешила мне легкие упражнения — ничего, что могло повредить заживающим ребрам, но достаточно, чтобы проверить мою общую форму. Джейк был там, конечно. Стоял у края тренировочного мата, руки скрещены, наблюдал, как я разминаюсь. Я выполняла упражнения методично, толкая себя до предела, но не за него. Нужно было показать прогресс, показать, что я восстанавливаюсь, но не настолько хорошо, чтобы они решили ускорить мое возвращение к полноценным тренировкам. Балансирование на грани. Джейк наблюдал. Молча. Его взгляд был тяжелым, ощутимым, как физическое прикосновение. Я чувствовала его на своей спине, когда делала планку. На лице, когда поднималась после приседаний. Когда оценочная сессия закончилась, Джейк подошел ближе. — Как себя чувствуешь? — Устала, — ответила я честно, вытирая пот с лба. — Но в порядке. — Хорошо, — он протянул мне бутылку воды, и я взяла ее. — Амара, мне нужно поговорить с тобой о чем-то. — О чем? Он сделал паузу, словно выбирая слова. — О твоем испытательном сроке. Осталось меньше месяца. Я не сказала ничего, ожидая продолжения. — Я видел твой прогресс. Твою работу. И я думаю… — он сделал еще одну паузу, — ты заслуживаешь остаться. Не в качестве кадета на испытательном сроке, а как полноценный член программы. — У нас была договоренность, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела. — Три месяца. Потом я могу уйти. — Я знаю. И я сдержу свое слово. — наши взгляды встретились. — Но я прошу тебя подумать о том, чтобы остаться. Ты… — он осекся, что-то промелькнуло в его взгляде, — ты особенная. Холод пробежал по моему позвоночнику. — Я подумаю, — соврала я. — Это все, о чем я прошу, — он улыбнулся, и в этой улыбке было облегчение. — Просто подумай. Я кивнула и ушла, чувствуя его взгляд на своей спине до самого коридора. *** Сирена завыла в три часа ночи. Я проснулась мгновенно, сердце колотилось, тело все еще помнило последнюю атаку. Вокруг меня девушки вскакивали с кроватей, спросонья натягивая форму. Красный аварийный свет заливал казарму. — Всему персоналу немедленно следовать к эвакуационным пунктам. Обнаружена угроза. — Опять? — выдохнула Суён, ее руки дрожали, застегивая куртку. — Но они же только… Земля содрогнулась. Сильнее, чем в прошлый раз. Где-то в здании что-то взорвалось — глухой удар, который заставил стены задрожать. — Двигаемся! — рявкнула Рената, первой выскакивая в коридор. — Сейчас же! Мы побежали. Коридоры были заполнены людьми. Но на этот раз что-то было другим. Больше криков. Больше хаоса. Больше страха. — Восточное крыло заблокировано! — кто-то кричал впереди. — Там обрушение! — Идите на запад! К запасному выходу! Толпа развернулась, как испуганное стадо, меняя направление. Я бежала рядом с Викашей. Позади нас Рената тянула Суён. Еще один удар. Ближе. Намного ближе. Свет погас полностью. Кто-то закричал в темноте. Затем включились аварийные фонари, создавая кошмарные тени на стенах. — Амара! — Викаша сжала мою руку. — Что происходит? Почему так быстро? Откуда они… Я знала ответ, но не могла сказать. Воспоминания фильма становились все более размытыми, и я уже не могла точно сказать, что происходило на самом деле. Шум преследовал нас. Рев. Крики. Звук рушащегося металла. Мы спустились на два уровня, когда я услышала это — тихие шаги позади нас. Не паникующая толпа. Что-то другое. Осторожное. Намеренное. Я обернулась, но в красном свете аварийных ламп видела только тени. — Амара, что такое? — прошептала Викаша. — Ничего. Идем. Но ощущение не проходило. Кто-то следил. Кто-то шел за нами. Мы добрались до технического ангара — огромного пространства, заполненного оборудованием, запчастями, грузовыми платформами. В дальнем конце массивные ворота вели наружу. — Там! — крикнула я, указывая на панель управления воротами. — Викаша, ты можешь… — Я попробую! Она бросилась к панели, начала работать с проводами. Рената помогала направлять людей, организовывать толпу, чтобы никого не раздавили, когда ворота откроются. — Почти готово! — крикнула Викаша, соединяя последние провода. Ворота начали медленно подниматься с металлическим скрежетом. Холодный ночной воздух ворвался внутрь. Люди двинулись вперед… Свет погас. Полная темнота. Ни аварийных ламп, ничего. Только звук дыхания, шарканье ног, приглушенные голоса. Затем другой звук. Тихий. Почти не слышный. Щелчок. Ворота остановились, застыв на середине. — Что случилось? — крикнула Рената в темноту. — Викаша? — Я… я не знаю! Энергия отключилась! Все системы мертвы! Паника начала нарастать в толпе. Люди толкались, пытались протиснуться под наполовину открытыми воротами. И в этот момент я услышала его. Голос. Знакомый. Но… неправильный. — Извините за неудобства. Доктор Ньютон Гейзлер шагнул в ангар. Но что-то в том, как он двигался… не было правильным. Слишком плавно. Слишком уверенно. Его глаза… Даже в темноте я видела их. Светящиеся. Слабо, но отчетливо. Голубоватым светом, который не был человеческим. Кайдзю. Он был под влиянием кайдзю. — Доктор Гейзлер? — позвала Викаша неуверенно. — Что вы… — Такая умная девочка, — его голос был мягким, почти ласковым, но в нем звучало что-то еще. Эхо. Как будто двое говорили одновременно. — Почти вывела их всех. Почти испортила план. Он сделал шаг ближе, и я увидела, что он держит что-то в руке. Небольшое устройство с мигающими огнями. — Но «почти» недостаточно. Он нажал кнопку. Взрыв был оглушительным. Не в ангаре. Где-то над нами. Потолок начал рушиться, огромные металлические балки падали вниз, создавая баррикаду между нами и выходом. Люди кричали, бросались в стороны. Я отскочила, когда балка рухнула именно там, где я стояла секунду назад. И врезалась в чью-то спину. Руки крепко сжали мои плечи, я услышала чье-то размеренное дыхание над ухом. Гейзлер. Я резко вырвалась из его хватки. Пальцы Ньютона соскользнули с моего плеча, и я бросилась вперед, не думая о направлении, только о том, чтобы убежать. Я обходила обломки, перепрыгивала через куски упавших балок. — Амара, — его голос донесся сзади, певучий и неправильный. — Зачем бежать? Это только затруднит все для тебя. Я не оглядывалась. Не замедлялась. Легкие горели, сердце колотилось так сильно, что я думала, оно вырвется из груди. Ангар был лабиринтом разрушений. Я нырнула за перевернутую грузовую платформу, прижимаясь к холодному металлу, пытаясь контролировать дыхание. Где-то вдали кричали люди, но звуки казались далекими. Мне нужно было быть тихой. Я слышала его шаги — медленные, методичные. Он не спешил. Знал, что мне некуда идти. — Понимаешь, — его голос эхом отражался в пространстве, — это напоминает мне игру. Помнишь детские игры? Прятки? — он рассмеялся, и звук заставил мою кожу покрыться мурашками. — Я всегда был хорош в поиске. Особенно теперь. Они научили меня… видеть. По-другому. Я зажала рот рукой, сдерживая звук собственного дыхания. Мой взгляд метался, ища выход, любой выход. Там. В двадцати метрах. Служебная дверь, наполовину заблокированная обломками, но достаточно широкая, чтобы протиснуться. Мне просто нужно было добраться туда. Быстро. Я отсчитала три удара сердца, затем бросилась бежать. Движение было ошибкой. Даже не успев сделать пять шагов, я услышала, как он двинулся — быстро, намного быстрее, чем человек должен был. Гейзлер материализовался передо мной, будто возник из воздуха. Я попыталась затормозить, развернуться, но он уже был там. Его рука метнулась вперед. Я увернулась, его пальцы лишь коснулись моей куртки. Развернулась и ударила — неуклюже, отчаянно, целясь в лицо. Он легко поймал мой кулак. — Бойкая, — прошептал он, и в его глазах плясал тот жуткий голубой свет. — Им это понравится. Я дернула руку, пытаясь освободиться, но его хватка была сильной. Другой рукой он потянулся к моей шее. Я наклонила голову и укусила его запястье так сильно, как могла. Он даже не вздрогнул. Только рассмеялся — низким, довольным звуком. — Да, — выдохнул он. — Именно это. Борись. Покажи мне, что ты не сдаешься. Его свободная рука схватила меня за горло — не душа, но удерживая. Я царапала его руку ногтями, оставляя кровавые борозды, но это было бесполезно. — Хватит, — сказал он, и в его голосе появилась нотка раздражения, человеческая нотка, прорвавшаяся сквозь чуждое влияние. — Я не хочу делать тебе больно, Амара. Правда не хочу. Но ты не оставляешь мне выбора. Он дернул меня к себе, развернул и прижал спиной к своей груди. Одна рука держала меня за талию, другая все еще на горле. Я била локтями назад, пыталась наступить ему на ногу, но он был сильнее. Намного сильнее, чем должен был быть человек его комплекции. — Шш, — он прижался губами к моему уху, его дыхание было горячим. — Перестань сопротивляться. Это закончится быстро. Обещаю, ты даже не почувствуешь… Я откинула голову назад изо всех сил, пытаясь ударить его по лицу. Попала в подбородок. Услышала, как его зубы щелкнули. Рука на моем горле сжалась. Не сильно. Просто… предупреждающе. — Плохая идея, — прошептал он, и теперь в его голосе не было ничего игривого. Только холод. — Очень, очень плохая идея. Он развернул меня лицом к себе, и я увидела его выражение. Светящиеся глаза. Улыбка, которая не доходила до этих глаз. Что-то древнее и чуждое смотрело на меня из тела Ньютона Гейзлера. — Знаешь, что самое интересное? — спросил он, наклоняя голову. — Ты пахнешь… неправильно. Не как другие люди. Они чувствуют это. Не могут объяснить, но чувствуют. Как будто ты не… — он сделал паузу, словно пробуя слова, — не совсем отсюда. Холод пронзил меня насквозь. — Не знаю, о чем ты, — прохрипела я, и мой голос дрожал. — Нет? — он придвинулся ближе, так близко, что я чувствовала жар его тела, видела крошечные узоры голубого света, пульсирующие под его кожей. — Интересно. Потому что они думают, что знаешь. Они очень заинтригованы тобой. Хотят… понять. Изучить. — Я не подопытная крыса! — Нет, — согласился он. — Ты что-то гораздо более интересное. Его рука скользнула в карман. У меня оставались секунды. Я перестала сопротивляться. Полностью. Позволила телу обмякнуть в его хватке, как будто сдалась. Его хватка ослабла. Совсем немного. Но этого было достаточно. Я резко дернула коленом вверх, целясь в пах. Попала. Не идеально, но достаточно, чтобы он выдохнул и ослабил руку на моей талии. Я вырвалась, споткнулась, упала. Мои руки коснулись чего-то холодного на полу — кусок металлической трубы, тонкой, но тяжелой. Гейзлер уже восстанавливался, тянулся ко мне. Его лицо было искажено — смесью боли и злости. Я схватила трубу и размахнулась. Удар пришелся ему по руке, которую он выставил для защиты. Металл звякнул о кость. Он зашипел, отступая. Я ударила снова. И снова. Дико, без техники, просто пытаясь создать расстояние между нами. Он уворачивался от каждого удара, двигаясь с той неестественной скоростью. А затем, при четвертом замахе, он поймал трубу. Мы застыли — я держала один конец, он другой. Наши глаза встретились. — Достаточно, — сказал он, и его голос был абсолютно спокойным. Он дернул трубу. Я полетела вперед, не успев отпустить. Его свободная рука метнулась, схватила меня за шею и прижала к стене. Удар выбил воздух из моих легких. Черные точки заплясали перед глазами. — Я пытался быть нежным, — прошептал он, его лицо было в дюйме от моего. — Пытался сделать это легко для тебя. Но ты… ты такая упрямая. Такая… — он улыбнулся, и в этой улыбке было восхищение, — восхитительно упрямая. Его свободная рука появилась между нами. В ней был шприц. — Нет, — прохрипела я, пытаясь оттолкнуть его, но мои руки были слабыми, бесполезными. — Да, — ответил он просто. Игла скользнула в мою шею. Я почувствовала холод жидкости, входящей в вены. — Прости, — прошептал Гейзлер, и на секунду его голос стал человеческим, полным настоящего сожаления. — Мне правда жаль. Мир начал плыть. Я попыталась говорить, но язык не слушался. Мои ноги подкосились. Ньютон поймал меня, прежде чем я упала. Его руки были удивительно осторожными. — Шш, все хорошо, — бормотал он, неся меня на руках. — Все будет хорошо. Обещаю. Я пыталась бороться с темнотой, наползающей на сознание. Пыталась держать глаза открытыми. Видела, как он двинулся через ангар, неся меня. Видела силуэты кайдзю снаружи — массивные тени против огненного неба. Они не приближались. Просто стояли. Ждали. — Они здесь, чтобы убедиться, что я доставлю тебя в безопасности, — объяснил Гейзлер, словно читая мои мысли. — Не волнуйся о них. Они не причинят тебе вреда. Мы вышли из ангара. Холодный ночной воздух ударил по моему лицу, но я едва чувствовала его. Где-то вдали послышались звуки сражения. Новые взрывы. Более интенсивные. — Они создают отвлечение, — продолжал Гейзлер, его голос казался далеким. — Чтобы никто не заметил, как мы уходим. Умные, правда? Очень умные. Я пыталась повернуть голову, посмотреть куда он нес меня. Через размытое зрение я различила форму — небольшой самолет, стоящий на импровизированной взлетной полосе между обломками. — Почти там, — прошептал Гейзлер, и его хватка стала нежнее, бережнее. — Потерпи еще немного. Кайдзю двинулись. Я слышала их шаги, ощущала вибрацию в земле. Но они не приближались к нам. Вместо этого развернулись и атаковали базу с новой силой. Отвлечение. Он был прав. Они создавали отвлечение, чтобы дать ему время. Почему? Зачем им это нужно? Зачем нужна я? Вопросы кружились в моем угасающем сознании, но ответов не было. Гейзлер добрался до самолета. Дверь была открыта. Он осторожно поднялся по ступенькам, все еще держа меня на руках. — Вот так, — бормотал он, укладывая меня на узкое сиденье внутри. — Осторожно. Не хочу, чтобы ты ударилась. Его руки были удивительно нежными, когда он поправлял мою голову. Светящиеся глаза изучали меня, и в них было что-то похожее на… заботу? Любопытство? — Спи, — прошептал он, убирая волосы с моего лица. — Когда проснешься, все будет по-другому. Обещаю. Его рука коснулась моей щеки — быстрое, почти нежное прикосновение. Затем он отступил, направляясь к кабине пилота. Двигатели самолета ожили. Вибрация прошла через мое тело. Я видела через окно — огонь, дым, силуэты кайдзю, разрывающих базу на части. Видела крошечные фигуры людей, бегущих, прячущихся, умирающих. И все это — чтобы дать Гейзлеру шанс увезти меня. Самолет дернулся, начиная разгон. Земля под нами начала удаляться. Последнее, что я увидела перед тем, как темнота полностью поглотила меня, был один из кайдзю. Он развернулся, три его глаза нашли самолет. Смотрел, как мы взлетали. А затем, когда мы были в безопасности в воздухе, монстр развернулся и исчез в океане. За ним последовали остальные. Атака закончилась так же внезапно, как началась. Их миссия была выполнена. Они забрали то, за чем пришли. Меня.