До падения. Часть 5: Дрифт

Боль пришла первой —разливающаяся от затылка к вискам. Затем холод. Металл под моими ладонями, под щекой. Запах соли, машинного масла и чего-то еще. Я открыла глаза. Темнота. Почти полная. Только тонкая полоска серого света просачивалась откуда-то сверху, очерчивая контуры небольшого пространства. Металлические стены. Низкий потолок. Пол, который был холодным и влажным. Камера. Я была в камере. Воспоминания хлынули резко и неожиданно — Ньютон Гейзлер, шприц, самолет. Я рывком села. Слишком быстро. Мир закружился, и желудок сжался в приступе тошноты. Дыши. Просто дыши. Я заставила себя осмотреться более внимательно. Пространство было крошечным — может быть, два на три метра. Голые металлические стены с темными пятнами, которые могли быть ржавчиной или чем-то хуже. Никакой мебели, кроме тонкого матраса в углу, на котором я лежала. Дверь — тяжелая, стальная, без ручки с этой стороны, а также маленькое закрытое окошко в двери. Я попыталась встать, но ноги отказывались слушаться. Что бы Ньютон ни вколол мне, оно все еще действовало. Сколько времени я была без сознания? Где я? Паника начала подниматься в горле, и я насильно подавила ее. Паника не поможет. Паника только затуманит разум. Мне нужно было думать. Я попыталась встать. Ноги подогнулись при первой попытке, и я рухнула обратно на матрас. Второй раз был лучше. Я уперлась спиной в стену, используя ее как поддержку, пока поднималась. Каждое движение требовало усилий, но я заставляла себя. Шаг к двери. Еще один. Мои ноги тряслись, но держали. Я прижалась ухом к холодному металлу, прислушиваясь. Тишина. Нет, не совсем. Где-то далеко-далеко — гул машин. Вибрация в стенах. Мы были на корабле. Или на подводной базе. Если мы в океане... Побег становился не просто сложным. Становился почти невозможным. Звук прервал мои мысли — тихий скрежет металла о металл. Окошко в двери открылось, впуская узкую полосу яркого света, которая заставила меня зажмуриться. — О, ты проснулась, — раздался голос Ньютона, все еще с той странной двойной тональностью. — Отлично. Я начал беспокоиться. Обычно эффект длится только двенадцать часов, а прошло уже шестнадцать. Шестнадцать часов. Больше полусуток. Я не ответила, только смотрела на дверь, пытаясь разглядеть его лицо через окошко. — Ты, наверное, голодна, — продолжил он. — И у тебя много вопросов. Это нормально. Я объясню все. Обещаю. Но сначала... — звук движущегося металла, — тебе нужно поесть. Дверь начала открываться. Медленно. Осторожно. Мужчина вошел, держа поднос с едой в одной руке. В другой — что-то маленькое, похожее на пульт дистанционного управления. Его глаза все еще светились. Слабее, чем раньше, но свечение было там. Голубоватое, неестественное. Он остановился передо мной, поставил поднос на пол и отступил. — Ешь, — сказал он просто. Я посмотрела на поднос. Вода. Хлеб. Что-то похожее на рагу. Мой желудок сжался от голода, но я не двинулась. — Это не отравлено, если ты об этом, — добавил Гейзлер с улыбкой. — Какой смысл увозить тебя, чтобы потом убить? — Где я? — мой голос был хриплым. — Где-то в безопасности, — он сказал это так, словно это было само собой разумеющееся. — Место, где нас никто не найдет. Где мы можем спокойно поговорить. — Поговорить? — я почувствовала, как гнев прорывается сквозь страх. — Ты похитил меня, вколол мне неизвестно что, привез неизвестно куда, запер в камере, и ты хочешь поговорить? — Да, — он ответил просто, без намека на иронию. — Именно так. Хотя... — он сделал паузу, словно обдумывая что-то, — я понимаю, что слово "похищение" звучит негативно. Я предпочитаю думать об этом как о... защитном задержании. — Защитном? — я сделала шаг вперед, забыв об осторожности. — От кого? — От них, — его выражение лица изменилось, стало серьезным. — От тех, кто хочет использовать тебя. Изучать. Препарировать. PPDC, Амара. Ты думаешь, Мако позволила бы тебе просто уйти через три месяца? Думаешь, они упустили бы кого-то с твоими... уникальными характеристиками? Я замерла. Потому что какая-то часть меня, параноидальная часть, понимала, что он прав. Ни Мако, ни Джейк не позволили бы мне просто исчезнуть. Ньютон увидел колебание на моем лице и кивнул. — Ты начинаешь понимать. Хорошо. Это облегчит разговор. — Какой разговор? — я заставила себя держать голос ровным. — Что ты хочешь от меня? Он наклонил голову, изучая меня с тем же любопытством, которое я видела в глазах кайдзю. — Понимание, — ответил он тихо. — Они хотят понять, что ты такое. Почему ты...отличаешься. Холод пробежал по моему позвоночнику. — Я не отличаюсь. Я обычная! — Нет, — он сделал шаг вперед, но все еще держал дистанцию. — Ты не обычная. Они почувствовали это. Даже я чувствую это, хотя я всего лишь... посредник, — он коснулся своего виска. — Они здесь. Не полностью, но... достаточно. Достаточно, чтобы направлять меня. Достаточно, чтобы показать мне то, что я не мог видеть раньше. — Ты сумасшедший. — Возможно, — его улыбка стала шире. — Но это не делает меня неправым. Поешь, а потом продолжим. Он вышел. Дверь закрылась с металлическим лязгом прежде, чем я успела ответить. Замок щелкнул. Окошко закрылось. Я осталась одна в темноте. Я подошла к подносу. Дрожащими руками взяла бутылку воды и выпила половину залпом, не обращая внимания на то, как жидкость текла по подбородку. Затем хлеб — черствый, но съедобный. Рагу я не тронула. Даже если оно не было отравлено, мой желудок был слишком сжат, чтобы есть что-то тяжелое. Мне нужно было думать. Планировать. Но все, что я могла делать, — это сидеть в темноте, обхватив колени руками, и пытаться не поддаваться панике, которая грозила поглотить меня целиком. Я не знаю, сколько времени прошло в темноте. Часы? Дни? Мое тело подсказывало мне, что должно было пройти по крайней мере восемь или десять часов с момента последнего визита Ньютона, но без естественного света, без часов, время становилось размытым. Я пыталась спать, но сон приходил урывками, наполненный кошмарами. Джейк, который не хотел меня отпускать и сжимал за плечи все сильнее. Кайдзю, склоняющийся надо мной. Ньютон, протягивающий руку, и в его ладони лежит что-то пульсирующее и живое. Я просыпалась в холодном поту, хватая ртом воздух. Окошко открылось внезапно, без предупреждения. Свет ворвался, и я вскочила на ноги. Но это был не Ньютон. Лицо в окошке принадлежало женщине — азиатской, средних лет, с жесткими чертами и темными глазами, которые изучали меня с холодным профессионализмом. — Амара Намани, — сказала она. Не вопрос. Констатация факта. — Ты будешь есть. Поднос просунулся через окошко — больше, чем раньше. Тарелка с чем-то парящимся, пахнущим специями. Рис. Овощи. Кусочки мяса. Стакан чего-то оранжевого. — Кто ты? — спросила я, не приближаясь к подносу. — Кто я — не твоя забота. Твоя забота — есть. Поддерживать силы. Доктор Гейзлер хочет, чтобы ты была здоровой. — Доктор Гейзлер может пойти лесом. Что-то мелькнуло в ее глазах, но исчезло так быстро, что я не успела разобрать, что это было. — Ешь или не ешь. Твой выбор. Но если ты ослабнешь от голода, процесс будет более... неприятным. — Какой процесс? Она не ответила. Окошко начало закрываться. — Подожди! — я бросилась к двери. — Какой процесс? Что они собираются делать? Но окошко закрылось полностью. Я стояла в темноте, тяжело дыша, руки сжаты в кулаки. Процесс. Ньютон говорил о том, чтобы понять, кто я. Но самый быстрый и лучший способ это сделать… Дрифт. Они хотели дрифтовать со мной. Меня словно окатило холодной волной. Дрифт означал полное открытие разума. Все воспоминания, все мысли, все секреты — все было бы доступно. Они увидят не только мою жизнь в этом мире, но и... то, что было до. *** Когда дверь открылась снова, я отступила в угол, готовая защищаться, хотя мое тело все еще было слабым. Но Ньютон не приблизился. Просто стоял у порога, спрятав руки в карманах лабораторного халата, который выглядел неуместно чистым в этом грязном месте. Он посмотрел на меня, и в его светящихся глазах было что-то похожее на жалость. — Они не хотят причинить тебе вреда, Амара. Правда не хотят. Они просто... озадачены. - он сделал паузу. — И они хотят знать, как. Почему. — Даже если бы я знала ответы, — моя челюсть сжалась, — я бы не сказала тебе. Не сказала им. — Ты не должна говорить, — мягко сказал Гейзлер. — Дрифт покажет все. Каждую мысль. Каждое воспоминание. Каждый секрет. Мое сердце остановилось. Я была права. — Что? — Они хотят дрифтовать с тобой, — он сказал это просто, как будто это была самая нормальная вещь в мире. — Через меня, конечно. Я буду мостом. Человеческий разум, достаточно совместимый, чтобы соединиться с их сознанием и с твоим одновременно. — Нет. Нет. Я не буду… — У тебя нет выбора, – Ньютон перебил меня. — Это произойдет. Вопрос только в том, как ты к этому отнесешься. Ты можешь сопротивляться, сделать это болезненным для себя. Или ты можешь принять это. Позволить им увидеть. Может быть, тогда они поймут... и отпустят тебя. Ложь. Я видела это в его глазах. Даже если кайдзю получали то, что хотели, они не отпустят меня. Я знала слишком много. Была слишком... аномальной. — Когда? — спросила я, мой голос дрожал, несмотря на усилия контролировать его. — Скоро, — он повернулся к двери. — Нам нужно подготовить оборудование. Убедиться, что процесс не повредит твой разум... слишком сильно. Дверь закрылась, оставив меня в темноте со страхом, который был хуже любой физической боли. Они узнают. Узнают все. Откуда я пришла. Что я знаю о будущем. О них. И тогда... Тогда я больше не буду нужна. Прошло совсем немного времени прежде, чем дверь снова открылась. Двое мужчин в защитных костюмах вошли в камеру. Они схватили меня за руки и подняли с пола. Я кричала, извивалась, пыталась вырваться. Бесполезно. Они потащили меня из камеры по тускло освещённому коридору. Я видела другие двери — такие же, как моя. И когда мы вошли в большую комнату, я замерла. В центре комнаты стояла установка для дрифта. Два кресла, подключенные к массиву проводов и мониторов. Шлемы, усеянные электродами. Ньютон уже был там, готовясь. Он повернулся, когда меня ввели, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Амара. Добро пожаловать, — он жестом указал на одно из кресел. — Пожалуйста, садись. Я обещаю, это будет быстро. — Пошел ты, — выплюнула я. Его улыбка не дрогнула. — Ожидаемо, — он кивнул охранникам. — Пристегните ее. Они толкнули меня в кресло. Ремни затянулись на моих запястьях, лодыжках и животе. Я была полностью обездвижена. Ньютон подошел, держа шлем, наклонился так, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Послушай меня очень внимательно, — сказал он, и его голос был мягким. — Я знаю, ты боишься. Я понимаю. Но это не должно быть пыткой. Если ты откроешь свой разум, позволишь связи случиться естественно... это может быть даже прекрасно. Ты увидишь то, что я вижу. Почувствуешь то, что они чувствуют. — Я не хочу чувствовать то, что чувствуют монстры. — Они не монстры, — прозвучала печаль. — Они просто... другие. Он поднялся, начиная надевать шлем мне на голову. Я попыталась дернуться в сторону, но не смогла. Электроды прижались к коже, посылая покалывающие ощущения по черепу. — Пожалуйста, — прошептала я, и ненавидела, как отчаянно это звучало. — Не делай этого. Ньютон остановился. Посмотрел на меня долгим взглядом. — Мне жаль, — сказал он наконец. — Но это больше не мой выбор. Это их воля. Он занял свое место во втором кресле. Охранники пристегнули его — более свободно, но все же надежно. Надели на него второй шлем. Техник — женщина, которую я не видела раньше — начала проверять соединения, настраивать параметры на мониторах. — Готовы? — спросила она. Гейзлер кивнул. Она посмотрела на меня. Я не ответила. — Начинаем через три... два... один... Мир взорвался. Это было не похоже на тренировочный дрифт с ИИ. Не похоже ни на что, что я когда-либо испытывала. Разум Ньютона хлынул в мой — хаотичный, фрагментированный, полный воспоминаний, которые не были полностью человеческими. Я видела его прошлое — детство, одержимость кайдзю с ранних лет. Видела, как он строил свою карьеру на изучении их. Видела момент, когда он дрифтовал с мозгом мертвого кайдзю и что-то... подключилось. Но за его разумом было что-то еще. Что-то огромное. Древнее. Чуждое. Разум улья. Я почувствовала их — не одного, не двух, а сотни, тысячи кайдзю, связанных вместе в единую сеть сознания. Их мысли были медленными, глубокими. Они не думали словами. Думали образами, ощущениями, намерениями. И они смотрели на меня. Через связь я почувствовала их внимание, сфокусированное на моем крошечном разуме. Давление было невыносимым. Я кричала — не голосом, разумом, — пытаясь вытолкнуть их, построить стены. Но они были везде. Проникали сквозь каждую защиту, которую я возводила. Видели мои воспоминания — мою настоящую жизнь, до этого мира. Видели экран, фильм, переход. Видели, как я проснулась в этой реальности, понимая, что все изменилось. Они видели, что я знала о будущем. О войне, которая придет. И они были... озадачены. Обеспокоены. Потому что я была доказательством, что реальностей было больше, чем одна. Что где-то существовал мир, где они были всего лишь вымыслом. И если таких миров было много... Сколько еще существовало угроз, которых они не понимали? Образы хлынули быстрее. Я видела их историю — создателей кайдзю, расу за пределами разлома, которая строила их как оружие. Видела их план терраформировать Землю для своих нужд. Видела, что они боялись не людей. Боялись неизвестного. Того, что могло разрушить их понимание реальности. Связь углубилась, становясь болезненной. Мои мысли спутывались с их. Личность начинала размываться. — Достаточно! — голос Ньютона эхом прорвался через дрифт. — Вы получили то, что хотели! Теперь остановитесь! Но они не останавливались. Они копали глубже, ненасытные в своем любопытстве. Показывали мне что-то еще. Планы. Не те, что были в фильме. Новые планы. Адаптированные. Потому что теперь они знали, что я знала. Знали, что их стратегия была несовершенна. И они собирались изменить все. Боль усилилась. Я кричала, по-настоящему кричала на этот раз. Кровь потекла из носа. Мониторы взвизгнули тревогой. — Отключите их! — кричала женщина-техник. — Нейронная нагрузка слишком высокая! Она умрет! Системы начали отключаться. Медленно. Слишком медленно. Связь оборвалась. Мир вернулся — размытый и нереальный. Я судорожно хватала воздух, мое тело дергалось в конвульсиях. Кто-то снял шлем. Холодный воздух ударил по моему мокрому от пота лицу. — Амара? Амара, ты слышишь меня? Я не могла ответить. Не могла сделать ничего, кроме как дышать и пытаться собрать обратно свой разум, который чувствовался разбитым на куски. Они видели все. Знали все. И теперь... Я ждала смерти.