До Падения. Часть 6: Второй дрифт

Я лежала на матрасе в камере, свернувшись калачиком. Кровь из носа остановилась, но голова все еще раскалывалась. После дрифта, после того как они вскрыли мой разум и вытащили наружу каждый секрет, я ждала, что меня просто… утилизируют. Зачем держать меня живой? Они получили то, что хотели. Увидели мои воспоминания, узнали о других реальностях, о том, что их великий план когда-то был всего лишь сценарием фильма. Я ждала пули. Или инъекции. Или просто, что меня бросят в океан с грузом на ногах. Вместо этого пришел Ньютон. Я не смотрела на него. Не хотела видеть голубое сияние в глазах. — Амара, — его голос был мягким, и это было отвратительно. — Вставай, солнышко. Пора переезжать. Солнышко. Как будто мы были друзьями. Как будто это не он позволил чудовищам копаться в моем мозгу. — Да пошел ты, — прохрипела я в подушку. Раздался смех — тихий, со знакомой двойной тональностью. — Не будь такой враждебной. Особенно после всего, что я для тебя сделал. Ты знаешь, как трудно было убедить их не разобрать тебя на части? Они хотели изучить твой мозг. Буквально. Нарезать его тонкими ломтиками и рассмотреть под микроскопом каждый нейрон, который позволил тебе пересечь реальности. Внутри все похолодело. Я медленно перевернулась, заставляя себя посмотреть на него. Ньютон стоял в дверном проеме, опершись на него плечом. На нем был чистый лабораторный халат, а руки были скрещены на груди. — Почему ты этого не позволил? — мой голос был тихим. — Было бы проще для всех. — Проще? — он наклонил голову, изучая меня с любопытством, которое было слишком хищным, чтобы быть человеческим. — Может быть. Но не так интересно, — он оттолкнулся от дверного проема и сделал шаг внутрь. — Видишь ли, дрифт показал им кое-что неожиданное. Ты не просто аномалия, Амара. Ты — возможность. Я попыталась сесть, но головокружение накатило новой волной. Мужчина мгновенно оказался рядом и подхватил под локоть. — Осторожней. Нейронная перегрузка еще не прошла, — он помог мне опереться спиной о стену. — Не хочу, чтобы ты упала и расшибла эту драгоценную голову. Я дернулась, высвобождая руку. — Не трогай меня. — Как скажешь, — он поднял руки в примирительном жесте, но улыбка на его лице была слишком широкой, слишком довольной. — Но тебе придется идти. У нас небольшая прогулка впереди. — Куда? — В твои новые апартаменты, — он произнес это так, как будто предлагал мне номер в пятизвездочном отеле. — Намного более комфортабельные, чем эта… — он оглядел камеру с преувеличенным отвращением, — клетка. Настоящая кровать. Душ. Даже окно. Правда, с решетками, но все же. Я смотрела на него, пытаясь понять подвох. — Почему? — Потому что мертвая девочка в грязной камере не очень полезна для долгосрочных исследований, — его голос стал более серьезным, но игривость не исчезла полностью. — Они хотят держать тебя здоровой, Амара, и вменяемой. По крайней мере, достаточно долго, чтобы понять, как работает твоя… уникальная квантовая сигнатура. Долгосрочные исследования. Слова повисли в воздухе, тяжелые и зловещие. — Сколько? — прошептала я. — Сколько еще раз вы засунете меня в эту установку? Ньютон наклонился так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Вблизи голубое свечение было ярче, пульсирующим. — Столько, сколько потребуется, — эти слова были произнесены просто, без извинений. — Но не волнуйся. Они учатся быть более… аккуратными. Следующий раз не будет таким болезненным, — пауза. — Наверное. Он протянул руку. — А теперь вставай. Или мне придется нести тебя, а я предпочитаю, чтобы ты шла сама. Более достойно, не находишь? Я посмотрела на его руку, потом на его лицо. Каждый инстинкт кричал мне не доверять ему. Но выбора не было. Я взяла его руку. Его холодные пальцы сомкнулись вокруг моих. Он поднял меня без видимых усилий, поддерживая под локоть, пока комната медленно перестала вращаться. — Вот так. Небольшими шагами, солнышко. Мы вышли из камеры в коридор, который я видела раньше, но на этот раз мы пошли в другую сторону. — Любопытная, не так ли? Всегда изучаешь. Ищешь выходы, слабые места, — Ньютон наклонился ближе, его дыхание щекотало мое ухо. — Не трать энергию, солнышко. Даже если найдешь выход, за дверью — океан. Пятьсот метров воды между тобой и поверхностью. Пятьсот метров. Я проглотила, пытаясь не показать страх, который сжал мое горло. Мы прошли мимо других дверей — все закрытые, все идентичные моей бывшей камере. Я не видела других заключенных. Не слышала звуков, кроме нашего эха шагов и постоянного гула механизмов. — Где все? — спросила я. — Все? — Гейзлер бросил на меня взгляд через плечо. — О, ты имеешь в виду других, — его улыбка стала шире. — Тебе не нужно волноваться о них. Ты особенная, помнишь? VIP-персона. Я ничего не ответила. — Знаешь, что самое удивительное? — мужчина говорил почти непринужденно, как будто мы просто прогуливались. — Они совсем не ожидали того, что увидели. Другие реальности, другие временные линии… для них это было как откровение. Как будто слепые впервые прозрели и обнаружили, что мир намного больше, чем они думали. Я промолчала, сосредоточившись на том, чтобы просто идти. Каждый шаг давался с трудом. — Но больше всего их напугало не существование других миров, — продолжил он, его голос понизился до шепота. — А то, что есть силы, способные перемещать сущности между этими мирами. Силы, о которых они ничего не знают. Не понимают. Не могут контролировать. Он остановился, развернулся ко мне. В его глазах пульсировал голубой свет, более яркий, чем раньше. — Ты представляешь, насколько это их пугает? Они привыкли завоевывать миры. Они привыкли быть угрозой. Быть силой, перед которой все остальные должны склониться. А теперь они узнали, что существуют силы, которые могут изменять саму ткань реальности. И они боятся, Амара. Боятся по-настоящему. Холод пронзил меня насквозь. Я вспомнила те образы из дрифта — их страх, их растерянность перед лицом того, что они не могли понять. Мы прошли через несколько изолирующих дверей. Наконец остановились перед одной, которая выглядела иначе — светлее, новее. Ньютон набрал код, дверь открылась с тихим шипением. — Добро пожаловать в твой новый дом, — он жестом пригласил меня войти. Комната была значительно больше камеры. Настоящая кровать, стол, стеллаж с книгами. Дверь в углу — ванная. И экран на стене, показывающий темную синеву океана снаружи. Красивая, но все равно клетка. — Отдыхай, — сказал Ньютон, направляясь к выходу. — Завтра начнется следующий этап. — Какой этап? Он обернулся. — Второй дрифт, конечно. Они хотят копнуть глубже. Понять не только откуда ты пришла, но и как именно это произошло. Механизм перехода. Они думают, что где-то в твоем подсознании спрятан ключ к путешествиям между реальностями. Мой желудок сжался. — Я ничего не знаю о механизме. Я просто… проснулась здесь. Это случилось само собой. — Возможно. Но они не верят в случайности. Они думают, что если достаточно глубоко покопаться… — он сделал паузу, — то найдут ответы. — Почему нормальная комната? Почему не камера? — Потому что они хотят, чтобы ты чувствовала себя…ценной, — он приблизился к двери. — Хотят, чтобы ты думала, что, если будешь сотрудничать, с тобой будут хорошо обращаться. Что есть путь к чему-то лучшему, чем холодная клетка и боль, — он остановился у порога. — Это манипуляция, конечно. Но это не делает ее менее эффективной. — Ты ужасен, — прошептала я. — Да. Но я честен. Это больше, чем ты получишь от большинства людей в твоей ситуации, — он открыл дверь. — Еда будет через час. Туалет через ту дверь, — он кивнул на вторую дверь, которую я не заметила раньше. — Есть книги в шкафу, если хочешь чем-то занять время. Он вышел, и дверь закрылась — не с металлическим лязгом, а с мягким щелчком замка. Я осталась одна в этой странной, почти комфортной тюрьме. Я подошла к окну. За окном была темная вода. Такая темная, что я почти ничего не видела. Тень проплыла мимо— медленно, величественно. Биолюминесцентные узоры пульсировали вдоль массивного тела, отбрасывая призрачный голубой свет в воду. Я отшатнулась от окна, сердце бешено колотилось. Они были везде. Плавали вокруг базы, как акулы вокруг клетки с приманкой. Я была той приманкой. Мои ноги подкосились, и я рухнула на кровать. Руки дрожали так сильно, что я прижала их к груди, пытаясь остановить дрожь. Не помогло. Второй дрифт. Завтра. Они снова залезут в мой разум, будут копаться глубже, искать то, чего я сама не понимала. Как я оказалась здесь. Какой механизм перенес меня между реальностями. Я не знала ответа. Честно не знала. Я просто… проснулась однажды утром, и мир был другим. Я была другой. В теле пятнадцатилетней девочки, в реальности, которую раньше видела только на экране. Но если они думали, что в моем подсознании спрятаны ответы… Я вспомнила боль первого дрифта. Ощущение, будто мой мозг разрывают на части. Кровь из носа. Конвульсии. Я встала, заставляя себя двигаться. Не могла просто сидеть и ждать. Нужно было осмотреть комнату. Найти что-то — оружие, инструмент, выход, что угодно. Обыск занял немного времени, и результат был удручающим. Книги в шкафу — обычная художественная литература. Ничего полезного. Ничего, что можно было бы использовать как оружие. Ванная комната — душ, туалет, раковина. Все встроенное, без съемных частей. Даже зеркало было не из стекла, а из отполированного металла. Кровать — простая рама, привинченная к полу. Матрас и подушка — слишком мягкие, чтобы что-то спрятать или сделать из них оружие. Я была в идеальной тюрьме. Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. — Еда, — раздался голос женщины. Той же, что приносила поднос в камеру. Дверь открылась ровно настолько, чтобы просунуть поднос. Затем захлопнулась обратно, прежде чем я успела даже подойти. На подносе была тарелка с рисом, овощами и каким-то тушеным мясом, а также стакан воды. Из столовых приборов была только пластиковая ложка. Конечно. Даже вилка могла быть использована как оружие. Я не была голодна, но тело нуждалось в энергии. Особенно если завтра… Я заставила себя есть. Медленно, методично, не думая о вкусе. Просто топливо для тела. Когда закончила, поставила поднос у двери. Села на кровать, обхватив колени руками. Смотрела на экран с океаном, где тени продолжали скользить мимо. Время тянулось. Не было часов. Не было способа определить, день сейчас на поверхности или ночь. Только темная вода и тени. Я должна была чувствовать усталость после всего, что произошло. Но адреналин, страх и остаточные эффекты дрифта держали меня на грани. Глаза отказывались закрываться. Разум отказывался успокаиваться. *** На следующий день дверь открылась без предупреждения. Пришли те же охранники, что тащили меня на первый дрифт. Я не сопротивлялась, когда они взяли меня за руки. Не кричала, не билась. Экономила энергию для того, что ждало впереди. Они повели меня по знакомым коридорам обратно в ту комнату. Установка для дрифта ждала — зловещая, с добавленными проводами и мониторами с прошлого раза. Ньютон уже был там, сидел в своем кресле. Меня усадили. Ремни затянулись. Шлем опустился на голову, и электроды прижались к вискам. — Амара Намани, — произнес мужской голос. Я повернула голову и увидела техника — другого, не того, что был в прошлый раз. Молодой мужчина с холодными глазами. — Мы начнем более глубокое сканирование. Не сопротивляйтесь. Это только усложнит процесс. Как будто у меня был выбор. — Начинаем через три… два… один… Мир взорвался во второй раз. Но на этот раз все было хуже. Разум Ньютона хлынул в мой, и за ним — они. Не просто присутствие, как в прошлый раз. Полное вторжение. Десятки, сотни разумов кайдзю, соединенных в единую сеть, атакующих мое сознание одновременно. Они копались. Вспарывали слои защит, которые я пыталась построить. Рылись в воспоминаниях, отбрасывая ненужное, ища специфическое. Момент перехода. Как. Почему. Механизм. Боль была ослепляющей. Я чувствовала, как кровь течет из носа, капает на грудь. Мое тело конвульсивно дергалось против ремней. Я кричала. Звук вырвался из моего горла, эхом отразился в комнате. Боль была невыносимой. Они рвали мой разум на части, ища ответы, которых у меня не было. — Остановите! — голос Ньютона прорвался сквозь дрифт. — Вы убьете ее! Остановитесь! Но они не слушали. Они были слишком разъярены, слишком отчаянно жаждали понять. Я чувствовала, как что-то в моем разуме начинает… ломаться. Не физически. Хуже. Структура моего сознания, то, что делало меня мной, начинала распадаться под их натиском. Покажи нам, настаивали они. Покажи, как ты пересекла барьер. Покажи механизм. Я не знала механизма. Не было никакого механизма. Я просто… проснулась здесь. Но они не верили. Продолжали копаться, ища то, чего не существовало. Давление нарастало. Мое сознание начало фрагментироваться под их натиском. Воспоминания разваливались, смешивались с образами из дрифта — моя старая жизнь, эта жизнь, сны, реальность, все превращалось в хаотичную мешанину. Стоп, пыталась я мысленно закричать. Пожалуйста, остановитесь. Я ничего не знаю! Но они не слушали. Их любопытство было всепоглощающим, слепым к моим страданиям. Боль усилилась. Мониторы запищали тревогу. Где-то далеко я слышала крики техников, но слова были искаженными, бессмысленными. Пожалуйста. Пожалуйста, пусть это закончится. Пусть я умру. Я не хочу больше. Не могу больше. И как будто в ответ на мою мольбу… Мое сердце забилось неровно. Споткнулось. И остановилось. Боль исчезла мгновенно, замененная холодной пустотой. Связь оборвалась. Разумы кайдзю и создателей были изгнаны из моей головы так резко, что я почти физически почувствовала момент разъединения. Тишина. В последнюю долю секунды перед тем, как сознание исчезло, я почувствовала их реакцию. Шок. Замешательство. Страх. Голос Ньютона прорвался сквозь дрифт, но на этот раз в нем не было игривости. Только паника. — Отключите ее! Сейчас же! Она умирает! — Работаем над этим! — Быстрее! Дефибриллятор! Звуки становились далекими. Мир тускнел по краям. Я падала в пустоту, но на этот раз… на этот раз я не боялась. Была слишком уставшей, чтобы бояться. Слишком измученной, чтобы сопротивляться. Пусть будет так. Пусть темнота заберет меня. Навсегда на этот раз. *** Пустота была абсолютной. Не темнота — темноту можно увидеть, почувствовать. Это было отсутствие всего. Ни света, ни звука, ни ощущений. Ни боли, ни страха. Ничего. Я плыла в этой пустоте, не зная, где верх, где низ. Не зная, существую ли я вообще. Затем — далеко, так далеко, что я не была уверена, не воображала ли это — крошечная точка света. Белая. Чистая. Растущая. Я потянулась к ней. Или она потянулась ко мне. Невозможно было сказать. Свет разросся, поглотил меня, и вдруг… Боль. Жгучая, разрывающая боль в груди. Мои легкие горели. Сердце билось — нет, не билось. Спотыкалось. Неровно. Отчаянно пыталось восстановить ритм. Звуки ворвались обратно. — Заряд готов! — Отойдите! Удар электричества прошел через мое тело. Я выгнулась против ремней, каждая мышца сжалась в агонии. Затем рухнула обратно. Пищание мониторов изменилось. Стало ритмичным. Ровным. — Сердцебиение восстановлено, — голос, дрожащий от облегчения. — Она вернулась. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света. Где-то рядом послышалось движение — шаги, торопливые, приближающиеся. — Амара? — услышала голос Ньютона, но странный. В нем не было игривости, не было двойной тональности. Только… страх? — Амара, ты слышишь меня? Я попыталась говорить, но горло было пересохшим, воспаленным. Только хрип вырвался. Кто-то поднес стакан с водой к моим губам. Я пила жадно, давясь, но заставляя себя глотать. — Что… — прохрипела я наконец. — Что случилось? Я заставила глаза открыться полностью, игнорируя жгучий свет. Гейзлер стоял рядом с креслом для дрифта. Его лицо было бледным, покрытым потом. Его глаза больше не светились. — Ты умерла, — сказал он тихо. — Твое сердце остановилось на две минуты и сорок три секунды. Мы… — он провел рукой по лицу, — мы думали, что потеряли тебя. Я посмотрела на него, пытаясь понять услышанное. Умерла. Я умерла. А затем вернулась. — Кайдзю, — прошептала я, страх снова сжал горло. — Они… они все еще в твоей голове? Он медленно покачал головой, и в его глазах было что-то, чего я не могла определить. — Нет. Они… отступили. После того, как твое сердце остановилось, они… — он запнулся, ища слова, — запаниковали. Я никогда не чувствовал, чтобы они паниковали раньше. Но когда ты умерла, когда связь оборвалась так внезапно… они почувствовали что-то. Что-то, что их напугало больше, чем все остальное. — Что именно? Я попыталась сесть, но головокружение накрыло волной. Ньютон помог мне, поддерживая под спину. — Осторожно. Ремни были развязаны. Я осталась сидеть в кресле, неспособная двигаться дальше, пока комната медленно переставала вращаться. Техники молча работали вокруг нас, отключая оборудование. Их лица были бледными, настороженными. Они избегали смотреть на меня, как будто я была чем-то проклятым. Может быть, и была. — Что они видели? — повторила я тихо. — Когда я умерла. Что именно они увидели, что так их напугало? Мужчина покачал головой. — Они не показали мне. Но из того, что я почувствовал… — он замолчал, — это было как будто в момент твоей смерти, граница между этой реальностью и… чем-то еще становится тонкой. Прозрачной. И что-то с другой стороны может заглянуть. Что-то настолько могущественное, что даже создатели — существа, которые путешествовали между звездами, завоевывали миры, создавали биологическое оружие — кажутся муравьями. Он помог мне встать. Мои ноги едва держали, но я заставила себя стоять. — Что с тобой произошло, Амара? Что ты видела, когда умерла? Я попыталась вспомнить. Пустота. Свет. Возвращение. Ничего особенного. Ничего, что объясняло бы их реакцию. — Ничего, — прошептала я. — Только темнота, а потом свет. Я не видела никакого присутствия. Никакой силы. — Но они видели, — Гейзлер покачал головой. — Или чувствовали. Что-то в тебе изменилось в тот момент. Что-то на уровне, который они не могут понять, — он посмотрел на дверь, понизив голос. — Они больше не хотят копаться в твоем разуме. Они боятся того, что могут найти. Или, хуже… того, что может найти их. Я проследила за его взглядом к двери, затем обратно к нему. — Значит, они отпустят меня? Выражение его лица изменилось — стало мрачным, почти сочувствующим. — Нет. Они боятся тебя, но именно поэтому не могут отпустить. Ты представляешь неизвестную угрозу. Что-то, что они не понимают, — он встал, начал ходить взад-вперед. — Они не будут копаться в твоем разуме больше. Но они будут… наблюдать. Изучать другими способами. Держать тебя здесь, где они могут контролировать ситуацию. Отчаяние накатило волной. — Значит, ничего не изменилось. Я все еще заключенная. — Изменилось, — возразил Гейзлер. — Раньше ты была образцом для изучения. Теперь ты… — он сделал паузу, — аномалия, которую нужно содержать. Это дает тебе определенную… власть. Они будут осторожны с тобой. Очень осторожны. Он подошел к двери, остановился с рукой на ручке. — Медицинская команда будет проверять тебя каждые несколько часов, — он посмотрел на меня, обернувшись. — И Амара… что бы ни случилось, когда ты умерла, что бы они ни почувствовали… это может быть единственным, что сохранит тебе жизнь. Я умерла. Вернулась. И в те секунды между смертью и жизнью кайдзю почувствовали что-то, что напугало их сильнее, чем что-либо еще. Но я не чувствовала никакой силы. Не видела никакого присутствия. Так что же они увидели?