Том 2 Глава 1 - Война и мир

В зале совета столицы стен, Митры, стоял гул голосов. — Где вообще королевская семья? — И не говорите, с ними нет связи уже несколько месяцев. Они что, ударились в бега? — Может, на них напали... — Мы пытаемся установить местонахож... — Нужно что-то делать с беженцами! — громко высказался один из дворян, прерывая болтовню. — Социальные волнения нависли над нами! Если мы быстро что-то не организуем, рискуем получить гражданскую войну... — Нехватка продовольствия никуда не денется, — добавил другой советник. — Мы не сможем их прокормить, даже если пустим их на удобрения для пустошей. Королевское собрание обсуждало варианты решения кризиса. С падением Стены Мария они потеряли более трети территории. Множество людей остались ни с чем, и проблемы, вызванные их огромным количеством, казались бесконечными. Это был один из многих недостатков земель внутри стен — пустоши. Теоретически, обширной территории, заключённой в стены, должно было хватать, чтобы прокормить население, исчисляемое даже десятками миллионов, однако этот маленький факт делал подобное невозможным. Даже самый неприхотливый картофель не смог бы расти в таком месте. Если задуматься... почему человечество вообще построило стены на такой ужасной земле? — У меня есть предложение, — воскликнул один из высших чинов Военной Полиции. — Мы отправим их отвоёвывать Стену Мария... — Вы с ума сошли? — У них нет ни единого шанса против Титанов... — В этом и смысл, — продолжил полицейский. — Они и не должны возвращать территорию. Они даже не должны выжить. В комнате повисла тишина; все советники уставились на мужчину. Видя, что завладел их вниманием, военный полицейский продолжил: — У нас мало еды и много ртов, которые нужно кормить. Очевидно, что как только население осознает это, они сделают всё возможное, чтобы получить необходимое. Сначала будет свергнуто королевское правительство, затем они расколются на различные фракции, сражаясь за остатки ресурсов. Мой план идеален. Вскоре мы избавимся от голодных таким образом, что они даже не догадаются. — Да, теперь я понимаю... — Это звучит осуществимо... — Жертва немногих, чтобы остальные могли выжить... Чтобы избежать гражданской войны и свержения знати, был выработан план: отправить всех беженцев на миссию по возврату Стены Мария. Более 250 000 человек будут отправлены на убой, чтобы быть съеденными Титанами. Такова была реальность их положения. «Какая жалость». Стражник, стоявший у дверей зала Совета, подумал об этом с притворным сочувствием; его бесстрастное лицо не выдавало абсолютно никаких эмоций. — Не прикроешь меня? Мне нужно в туалет. — А? О, да, конечно, иди. Стражник направился в уборную.

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

В недели, последовавшие за падением Шиганшины, я наблюдал всплеск активности. Отчасти из-за моей украденной формы, паники и множества искажённых ужасом лиц, никто не ставил под сомнение мою принадлежность к Военной Полиции. Я мог пройти почти куда угодно внутри стен. Оставшихся стен... я имею в виду. Глаза, что следили за мной почти круглосуточно, исчезли — вероятно, отправились разбираться с недовольством или усиливать репрессии против населения. Все выглядели несчастными. Прогуливаясь по лагерю беженцев в районе Трост, я видел людей, пытающихся заглушить голод сном; некоторые не ели уже несколько дней. Кто-то был уже мертв, кто-то умирал, а... остальные. Остальные дрались. — Эй! Отдай это мне! — С чего бы мне отдавать это тебе, жирдяй?! Ты выглядишь так, будто можешь прожить без еды несколько месяцев! Посмотри на меня! Я не ел два дня! Это моё! Двое начали потасовку средь бела дня. Одним из минусов притворства полицейским была необходимость вмешиваться в подобные ситуации. Мне выдали ржавый мушкет без крепления для штыка и велели разнимать драки. Принимать приказы от полупьяных, едва соображающих начальников было для меня делом привычным... не считая пьянства. — Вы двое, прекратить. — А?! Но это он начал! — обвинил пухлый, явно солгав. Я никогда раньше не видел такого круглого человека. Он выглядел бы как идеальная сфера, если бы мне вдруг понадобились очки с диоптриями -6. — Что?! Я не начинал, офицер! Он подошёл ко мне и... — А?! Это не... Единственное образование, которое могут позволить себе эти люди, вращается вокруг чтения и базовой математики. Для чего-то большего им пришлось бы нанимать частного репетитора, что стоит целое состояние, по крайней мере для них. Внутри этих стен я не найду достойного вызова. Я просто уставился на двух взрослых мужчин. — Э-э-э... Одна из форм манипуляции — просто «пялиться». Долгий пристальный взгляд призван вызвать у человека чувство страха, давая вам ощущение доминирования. Полагаю, это уходит корнями во времена нашей эволюции, когда долгий взгляд на нас обычно означал смерть. Это, конечно, упрощённое объяснение. Я протянул руку, и он отдал мне кусок хлеба. Я разломил его на части. Три четверти для тощего мужчины и одна четверть для сферически одарённого, после чего ушёл. Да, я его разломил. Он был чёрствым. Я был согласен с тощим: жир существует не просто так, а чтобы обеспечить человека источником энергии, которым можно питаться днями напролёт, фактически не потребляя пищи. Конечно, нужна вода, но её достать было довольно легко. Вернувшись в местный штаб, мы должны были начать наш ежедневный брифинг. Я держался в дальнем углу, скрывая своё присутствие. Я имел примерное представление о том, что будет сделано. Мы собирались конвоировать кучу беженцев возделывать пустоши ради добычи еды. Однако целесообразность такого подвига казалась мне сомнительной. Зима приближалась быстро, и я не думал, что в таком климате что-то вырастет. Кроме того, сам факт существования четырёх времён года, особенно с ожидаемой суровостью зимы, о которой я подслушал в разговорах коллег-полицейских, позволил мне гораздо точнее определить своё местоположение на карте. Мы находились, возможно, в умеренном или континентальном климате — сродни Канаде или, может быть, России. Я бы сравнил это место с Южной или Западной Европой, но не похоже, чтобы здесь была тёплая средиземноморская погода или даже умеренное лето, которого я бы ожидал. Если я найду больше подсказок, например, касательно дикой природы, я смогу точно определить, где в мире я нахожусь. Я снова прислушался к разговору. — ...Мы должны выделить землю для беженцев. Вырубить деревья, освободить место и так далее, и тому подобное. Правительство заявило, что это улучшит нашу продовольственную ситуацию. Начинаем на следующей неделе. Разойдись! Под следующей неделей он подразумевает следующий месяц. Даже перед лицом неминуемой смерти полицейские не перестают быть сборищем бесполезных неудачников. Потребовалось бы слишком много времени и усилий, чтобы превратить их в полезные инструменты. Кроме того, учитывая внезапное появление и исчезновение «Колоссального» и «Бронированного» титанов... Я неосознанно сузил глаза. ...Нападение, а следовательно и вымирание, может быть неизбежным. Даже моих навыков убийства титанов, которые весьма ограничены, не хватит, чтобы сдержать их. То огромное количество титанов, что хлынуло в Стену Мария после падения... Я не смог бы убить и четверти из них. — Хм? Что такое? Я подошел к своему командиру, когда все ушли бездельничать. — Насчёт моего перевода в столицу, младший капрал. В его глазах мелькнуло узнавание. — О, о... точно. Ты тот самый парень со странным именем и глазами. Я помню тебя. Меня подвергают расовому профилированию. — Да. — Да, тебе одобрили. Не знаю как, правда, может, начальству нужно больше людей, чтобы делать за них бумажную работу, а? — Он толкнул меня в бок, вручая документы о переводе. Однако в его тоне было больше разочарования, чем шутки. Возможно, ему нравилось, когда я делал за него его бумажную работу. — Возможно. Увидимся на полях, младший капрал, — Я начал удаляться. — Да, да. Вали отсюда. Если подумать, смешиваться с Военной Полицией было странным занятием. Не было ни мер защиты от подделок, ни какой-либо реальной компетентности. Всё, что мне нужно было сделать, это изменить почерк, написать достаточно правдоподобный документ о переводе и — бум, я в столице. Я подошёл к своему шкафчику, где припрятал кое-что из своих вещей. Там была часть моего жалования, школьная форма и ещё несколько предметов. Было несколько бумаг, которые мне удалось подделать: удостоверение личности, моя родословная на четыре поколения назад и так далее. Выдавать себя за полицейского, особенно в такие времена, приносило столько привилегий, что фактически давало мне целую жизнь внутри стен по щелчку пальцев. Полицейским платили слишком много за то, что они реально делали: патрулировали улицы, занимались бумажками и поддерживали порядок. Обычно мы патрулировали парами, однако из-за нехватки людей, и, честно говоря, потому что я ни с кем не хотел разговаривать, я вызвался быть один. Похоже, я был одним из счастливчиков, получивших перевод во внутренние стены. Практически все полицейские района Трост подали прошения из страха перед титанами. Очевидно, счастливчиком был я. Я сам сделал эти документы о переводе. Серьёзно, они ничего не проверяют. Интеллект этих существ сопоставим с классом D в начале нашего первого года обучения. Ни капли подозрения не посетило их умы. ... .. . .. ... .. . .. ... «Зевок...» Ночь становилась всё глубже, а я уверенно продвигался к Стене Сина. Фоновые звуки ночи успокаивали, как всегда. Стрёкот сверчков гармонировал с ритмичным стуком копыт моей лошади о землю, создавая безмятежную мелодию, эхом раздававшуюся во тьме. Это звучало как начало песни. Стрёкот, стрёкот, стрёкот. Топ, топ, топ, топ. Стрёкот, стрёкот, стрёкот. Топ, топ, топ, топ. Стрёкот, стрёкот, стрёкот. Топ, топ, топ, топ. Размышляя об этом сейчас, выбираться ночью казалось рискованным. Я вспомнил отчёты о бандах разбойников, формирующихся в этих краях — отчаявшиеся люди прибегали к грабежам, чтобы выжить, охотясь на путников ради их вещей и провизии. Бандитизм был прискорбным следствием таких суровых условий жизни — те, кому нечего терять, часто обращались к беззаконию или, в некоторых случаях, к литературным занятиям вроде писательства... Кхм. Говорят, лошади обладают врождённым чувством направления, сродни компасу. Они могут найти дорогу домой с поразительной точностью, полагаясь на память, сенсорные сигналы и позитивные ассоциации. Тот же принцип применим и к их спутникам-людям. Несмотря на окутывающую нас тьму, я достал из седельной сумки небольшую щётку и начал расчёсывать гриву лошади. Я провёл много поздних ночей за просмотром видео о верховой езде и уходе за лошадьми, узнав, что дать лошади имя — это первый шаг к созданию связи. Я раздумывал над тем, как назвать своего скакуна. Пятнышко? Нет... Тёмная Лошадка? Не совсем... Хорикита — пожалуй, нет... Сид... Хм... Судо? Может быть... Кушида? Ме-е... Ночь прошла в раздумьях над возможными именами. Измученный, я в конце концов провалился в сон, колеблясь между Сидом и Кушидой. Топ, топ, топ, топ. Топ, топ, топ, топ!! Топ, топ, топ, топ!!! Громоподобные звуки дюжины или около того приближающихся людей достигли моих ушей. Я лениво приоткрыл глаза, чтобы осмотреться. Вздох... Как же мне н̶е̶ везёт...

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Несколько дней спустя суровая реальность выживания вытолкнула многих беженцев на беспощадные поля, где им было поручено возделывать пустоши для увеличения производства еды. Несмотря на переменчивую погоду, их заставляли трудиться — уровень смертности взлетел, вызванный жестокими условиями, нехваткой пищи и отсутствием элементарной защиты. Зимы внутри стен были суровыми, как всегда. Не то чтобы у них был выбор. Если бы они сбежали с полей, их бы арестовали или, в худшем случае, расстреляли, в зависимости от обстоятельств. Даже дети среди беженцев не были пощажены; их заставляли работать на пустынных землях, обещая дополнительные пайки в качестве компенсации за их изнурительные усилия. Но всё это было обманом. Многие так и не получили обещанных пайков, не говоря уже о еде вообще. Постоянная нехватка продовольствия оставалась насущной проблемой. В следующем, 846 году, под предлогом плана по возвращению Стены Мария, центральное правительство призвало множество беженцев. Старики, немощные и все, кто вышел из детского возраста, были принудительно отправлены на службу ради того, что казалось самоубийственной затеей. Аянокоджи Киётака наблюдал со стороны, надев свою форму и присоединившись к рядам военной полиции, которой было поручено обеспечить учёт всех призывников. Остатки Разведкорпуса, насколько он мог понять, должны были возглавить штурм Стены Мария. Ему было ясно, что это стратегия правительства по повторному сокращению численности населения. С притоком новых людей после падения стены, устранение тех, кто ищет правду, считалось целесообразным планом действий. — Почему ты должен оставить нас? — раздался полный муки крик Армина; его отчаяние было осязаемым, когда он цеплялся за дедушку — одного из тех, кого насильно отправляли на передовую, состоявшую преимущественно из больных и стариков, согласно разведданным Киётаки. Избавление от тех, кого сочли «расходным материалом», в первую очередь. — У меня нет выбора, Армин. Иногда мы должны принимать вещи, которые не можем изменить, — пробормотал его дед, взгляд которого был тяжелым от смирения. — Но как они могут рассчитывать вернуть Стену Мария без надлежащего снаряжения и провизии? Это безумие! Восклицание Армина затихло, когда он оглядел их окружение — атмосфера истощения и голода пропитывала всё вокруг, медики не справлялись с ужасными условиями. Всё казалось... — Ты ведь понимаешь правду, не так ли? — в голосе деда Армина звучало усталое принятие, пока мальчик заливался слезами. Киётака наблюдал с отстранённым выражением лица. Грозовой тучей нависала неизбежная участь множества детей стать сиротами. Любое действие, предпринятое им сейчас, было бы бесполезным в глобальном масштабе и лишь привлекло бы нежелательное внимание, особенно учитывая, что он стремился сохранить своё прикрытие в рядах военной полиции. Дедушка Армина крепко обнял его, прежде чем надеть что-то ему на голову. Знакомое ощущение, это грубое, соломенное качество. Он знал, что это было. — Я носил эту шляпу с тех пор, как был мальчишкой, Армин. Может, я и не смогу передать тебе кучу денег, но... я хочу, чтобы она была у тебя. Я хочу, чтобы теперь ты о ней позаботился, — сказал дедушка с ноткой ностальгии в голосе. Мальчик натянул поношенную шляпу, скрывая лицо, чтобы спрятать свои эмоции от любимого деда, единственной родни, что у него осталась. Дедушка встал, отворачиваясь, чтобы дать внуку минуту уединения. — Я люблю тебя, Армин. Всегда любил и всегда буду. Береги себя, — прощальные слова деда несли в себе глубокую привязанность и тревогу. Армин пытался ответить, его горло сжалось от эмоций, но дедушка понял невысказанное чувство. С тяжёлым сердцем он удалился, чтобы присоединиться к собирающейся армии, оставив Армина бороться со своими мыслями. — ОТКРЫТЬ ВОРОТА! Как только приказ о начале операции эхом пронёсся по воздуху, Киётака и горстка других полицейских быстро двинулись открывать ворота района Трост — первый шаг в масштабном и опасном предприятии. Собранная армия насчитывала ошеломляющие 250 000 человек, почти пятую часть всего населения — беспрецедентная сила, не идущая ни в какое сравнение ни с чем, даже во времена Наполеоновских войн. Это было суровым свидетельством железной хватки правительства над своим народом. Несмотря на то, что их вели элитные бойцы Разведкорпуса, Киётака не питал иллюзий насчёт мрачной реальности. По его оценкам, большинство, если не все солдаты, погибнут на коварной, кишащей титанами территории. Как и предсказывал его прогноз, из 250 000 храбрых душ, отважившихся отправиться в опасные земли за стеной, вернулось лишь около сотни, каждый с ранами разной степени тяжести. Многие из них позже скончались от ран или страдали от недугов, вызванных их мучительным испытанием, как сообщала военная полиция. Однако... ...Судьба сделала неожиданный поворот... — СТОЙТЕ! СТОЙТЕ! СТОЙТЕ! Отчаянный голос пронзил хаос: гонец срочно передавал важное сообщение, которое остановило надвигающуюся трагедию. Солдаты и гражданские замерли, их истощение и ожидание были осязаемы, пока они ждали новостей. — ОПЕРАЦИЯ ПО ВОЗВРАТУ СТЕНЫ МАРИЯ ОТМЕНЕНА! ОПЕРАЦИЯ ПО ВОЗВРАТУ СТЕНЫ МАРИЯ ОТМЕНЕНА! ...Будущее изменилось...