Том 4 Глава 6 - Оплошность

В тот день Энни едва успела вернуться до начала комендантского часа, провалившись в сон почти сразу, как добралась до своей пустой комнаты и двухъярусной кровати. Хитч всё ещё не поправилась, и Энни не видела её все эти дни после 57-й экспедиции. «Теперь Разведкорпус наверняка знает, что я — Женская особь», — рассудила она. А поскольку военные захватили контроль над правительством, её положение, скорее всего, будет скомпрометировано в ближайшие дни. Её начальство, вероятно, будет проинформировано о её предательстве и попытается устроить ловушку, чтобы как-то её поймать. Она делала ставку именно на это. Застрять ВНУТРИ внутренних стен было одновременно и благословением, и проклятием. Благословением — в том смысле, что она была в безопасности от войны, бушующей в Стене Роза, и проклятием — потому что теперь каждое её движение будет отслеживаться. «Что они используют?» — гадала она. Попытается ли Разведкорпус использовать её старых товарищей? Возможно. После провала 57-й экспедиции не было никаких новостей о статусе Эрена Йегера. Люди полагали, что его в любом случае передадут Военной Полиции, независимо от того, произошёл переворот или нет. Может быть, они попытаются устроить ей засаду на маршруте патрулирования через Стохесс? Удар! Удар! Удар! — Так держать, Энни! Удар! Удар! — Вот это моя девочка. Вдох... Вдох... — Ты что делаешь, Энни?! Никаких перерывов! Прошло всего пять коротких часов, но она уже пробудилась от сна, едва солнце показалось над стенами. «Хитч всё ещё нет...» — подумала она, вспоминая первый день службы в Стохессе, когда бездельница и довольно беззаботная Хитч Дрейс представилась ей только для того, чтобы через несколько дней быть отправленной в зону боевых действий. Неужели прошёл всего месяц? Может, чуть больше, но... Тряхнув головой, Энни начала готовиться к предстоящему дню. Расписание на сегодня, вероятно, касалось передачи Эрена Йегера Военной Полиции: конвой, перевозящий Титана-оборотня, должен был пройти через Стохесс по пути в столицу. Её отделению Военной Полиции было поручено сопровождать их, и поэтому им было предоставлено временное разрешение на использование УПМ — просто на всякий случай. Реальная угроза нападения прочно засела в сознании каждого солдата. Все они так или иначе сталкивались с террористами: будь то нападения на районы внутри стен или поджоги их ферм. Вероятно, это будет её последний шанс... — Эй, Энни, — окликнул её характерный голос Армина Арлерта. ...Чтобы выполнить свою миссию.

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

— ...Самозванец?! — Самозванец?! Аргх... — Являются ли Рейссы истинной Королевской семьёй?! Кто наш настоящий король? Читайте всё об этом! Где я? — Лжекороль свергнут! Кто настоящий претендент на трон?! Читайте подробности в свежем выпуске! Почему они всегда такие громкие? — Эрен Йегер останется под стражей Разведкорпуса! Что планируют военные?! Читайте всё об этом! Странно, почему не слышно эха или разговоров гражданских? Я очнулся от сна или от того, что заставило меня потерять сознание, однако глаз не открыл. Мне нужно было понять, где я нахожусь. Было сыро, воздух и пол, которого касались мои ноги, казались холодными. Я в камере? В подземной темнице? Нет, это явно не так, раз я слышу продавца газет, кричащего во всё горло. Это значит, что я нахожусь над землей, в какой-то тюремной камере. Ощупав себя, я понял, что одна моя рука прикована к стене, а другая находится в перевязи, замотанная бинтами. Кажется, у меня вывихнуто левое плечо и есть лёгкое ранение мягких тканей. К тому же я сижу. Значит, они всё-таки подстрелили меня. Как грубо. Неужели они не понимают, сколько времени мне понадобится на восстановление? Идеальный человек я или нет, но на устранение повреждений уйдёт в лучшем случае две или три недели. Два присутствия охраняли мою камеру: одно слева, другое справа. Значит, я довольно особенный, да? Мне выделили одиночную камеру и двух личных дворецких, чтобы удовлетворять любые мои потребности, пока высшие чины армии не будут готовы меня допросить. И учитывая полную иррациональность некоторых из этих безумцев, с которыми мне пришлось иметь дело за последние пять лет, я уверен, что они применят ко мне какие-нибудь «усиленные методы допроса» при первом же взгляде, не задавая лишних вопросов. В какую же передрягу ты угодил, Киётака. — Угх... — я издал тихий стон и медленно открыл глаза. — ...Где... я? — Эта информация тебе о чём-нибудь говорит? Низкий голос, сопровождаемый звуком нескольких шагов. Группа из трёх человек. Леви. Племянник Кенни Аккермана. Тот, кого я пока не смог убить или подчинить. Он, без сомнения, самая большая угроза, с которой я мог столкнуться. Даже человек, за которым он следовал, не мог с ним сравниться. Эрвин Смит. Высокий блондин с бровями, похожими на гусениц. Командир Разведкорпуса и вдохновитель переворота, в результате которого была свергнута знать и последующая Королевская Ассамблея. Ханджи Зоэ. Исследователь Титанов и одна из главных движущих сил адаптации Разведкорпусом новых технологий для борьбы с Титанами и их изучения. Она ни в коем случае не является угрозой. Уступая Эрвину в интеллекте и креативности, она стала бы идеальной марионеткой, если бы я однажды смог развалить Разведкорпус и избавиться от первых двух. Был ещё и четвёртый, сопровождавший их, однако он остался позади. — Хм? — ответил я, подняв голову и установив прямой зрительный контакт с троицей, переводя взгляд от самого низкого к самому высокому. — Что... — Аянокоджи Киётака, верно? Ты числишься пропавшим без вести последние несколько лет. Честно говоря, эту мысль можно применить ко всей моей ситуации. Этот мир слишком велик, чтобы быть Землёй — по крайней мере, той, с которой я пришёл, — и я застрял здесь чуть больше чем на полдесятилетия. Если бы кто-то сказал, что я немного заблудился, это было бы мягко сказано. — ...Это я... Они переглянулись, словно моё признание в истинной личности вместо использования фальшивой было самым шокирующим событием века. — Знаменитый детектив, который революционизировал методы расследований Военной Полиции, пропал чуть больше двух лет назад, отправившись раскрывать очередное дело на северо-западе Стены Роза, — озвучила Ханджи их досье на меня. — Только для того, чтобы объявиться спустя годы, воруя и сжигая правительственные документы, и оказаться в тюрьме. — В его досье упоминается, что его дружки пытались убить меня несколько раз? — проворчал Леви. — Этим должна заниматься Военная Полиция... — Ага! Но ты никогда не был частью Военной Полиции! И поймали тебя мы, так что технически, исходя из твоих же слов, ты под нашей юрисдикцией. Я моргнул, уставившись на учёную в очках. Неужели они так долго изучали моё досье? Или, скорее, как они так быстро получили эту информацию? Я определённо потратил более чем достаточно времени, заметая следы. Ханджи продолжала болтать, пока двое мужчин молчали. — Ты заявил нескольким товарищам и одному конкретному мёртвому капитану, что вступил в 99-й Кадетский корпус. Это тебе о чём-нибудь говорит? — ... Она ухмыльнулась. — Достаточно сказать, Аянокоджи Киётака, что твоя ложь глубока, а твоё предательство человечества – ещё глубже. Зачем ты это сделал? Кто знает? Не думаю, что ты нам расскажешь. Ты тихий, замкнутый тип. К тому же умный. Потребуется немало усилий, чтобы вытянуть из тебя хоть какую-то информацию, верно? Они меня поймали... Но как? Я не могу придумать ни одного человека, места или вещи, которые могли бы знать... — Даже не думай о том, что твои дружки как-то смогут найти тебя и вытащить отсюда, — сказал Леви, указывая на стену. — Ты глубоко под землёй, вообще-то, а кричащий человек – один из наших. Умно. Любой нормальный человек впал бы в отчаяние от таких новостей. — Понятно... — пробормотал я. — ...Я мало что могу сделать, не так ли? — Вообще-то, можешь, — сказал Эрвин, подав знак подчинённым выйти. Затем он придвинул стул и сел прямо передо мной. Сбоку в камере лежал второй матрас. — Чего ты хотел добиться? — Вам придётся выражаться конкретнее. — Понимаю... Тогда позволь мне перефразировать. ОЗТО – каковы их истинные цели? — Я не обязан отвечать на этот вопрос, — ответил я. — Если вы так глубоко копались в моей биографии, то должны были заметить, что моя семья была убита. Мне нечего терять от желания чего-то большего. Я солгал с невозмутимым лицом. Крошечные микрореакции командира дают мне понять, что он не знает, что творится у меня в голове в этот самый момент, и что его немного нервирует моё вечно пустое лицо. Пять лет. — Разве вы не читали наш манифест? Уверен, он был где-то опубликован... Свержение монархии, конституция, прописывающая права человека, среди прочих реформ. Нам просто нужны были инструменты для содействия этому процессу. Блеск в его глазах подсказал мне, что он оказался «прав» в чём-то. — ... — ... Значит, такова была его теория, его предлог для этого переворота. Террористическая организация, известная как ОЗТО, откололась от правительства после кражи их самого передового оборудования, устроив серию убийств с тысячами жертв. Согласно этой логике, правительство не было способно эффективно управлять и защищать своих граждан и поэтому должно быть смещено. Среди прочего вскрылось и то, что убийства интеллектуалов ещё больше подстегнули военных к выполнению этой задачи. У армии была власть, и немалая. Однако этот переворот был рискованным. В то время как крестьяне Стены Роза и беженцы Стены Мария ликовали, внутри Стены Сина найдётся 200 000 человек, недовольных тем, что эти смутьяны перевернули политическую систему, приносившую им богатство. И если история Французской революции чему-то меня и научила, так это тому, что богатым не очень нравятся революции, угрожающие отнять у них деньги. Иногда они организовывали контрреволюции... Почти всегда. Без связного нарратива этот переворот лишь выиграет военным немного времени. Им нужна была масштабная победа, чтобы объединить людей, или символ, который не был бы мёртв или вот-вот съеден. Их единственные варианты, как я вижу, — это уничтожение ОЗТО или возвращение Стены Мария. — Командир Эрвин, — заговорил я после долгого молчания. — Что теперь будет со мной? — Тебя, скорее всего, казнят как предателя человечества, как только из тебя вытянут полезную информацию. — Он начал подниматься, собираясь уходить. — Судить будут гражданским судом, так как технически ты не являешься частью вооруженных сил. Хитро. — Понимаю... — пробормотал я. — ...Если я помогу в уничтожении ОЗТО, может ли мой смертный приговор быть отменён? Он замер у железной двери, пока я продолжал говорить. — Если, сотрудничая с военными, по вашему слову, меня будут судить в военном трибунале как военнослужащего. Дайте угадаю: если я смогу помочь в уничтожении ОЗТО, предоставив какую-либо информацию, я смогу получить свободу. Я прав? Всё, что мне нужно сделать, – это сдать своих товарищей. Призрак ухмылки появился на лице Эрвина Смита. — Возможно. Мы можем устроить что-то подобное. Уверен, Премьер будет более чем сговорчив. Он выбирал слова осторожно. Если бы я был кем-то иным, нежели «Детектив Аянокоджи Киётака», я бы не заметил скрытого смысла за словами Эрвина. Это была сделка ради выгоды ЭРВИНА. Он замолвит за меня словечко и предотвратит казнь, а взамен я стану его пешкой. Даже если у меня будут свои требования, пока у него есть моя сила и знания, режим военных будет в безопасности. Какой прискорбный человек. Мне нужны инструменты, а не живые существа, которые думают сами за себя. — Если это так, могу я кое-что потребовать? — Что именно? — Я хочу поговорить с Энни Леонхарт. Прямо. Сейчас.

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Энни замерла на месте, услышав, как её имя произнесли столь обыденно. — Тебе больше не нужно прятаться. Выходи. Она посмотрела на командира в поисках какой-то поддержки. Он тоже казался немного выбитым из колеи этой ситуацией. Монотонность голоса Киётаки в сочетании с той жуткой энергией, исходящей от него в этот самый момент, напугали её. Откуда он знал, что она здесь? БАХ! Она невольно вздрогнула. — Командир Эрвин! — в подземелье ворвался солдат, пот струился по его лбу. — Ситуация обостряется! Вы нужны нам! — Что случилось? Командир Разведкорпуса взглянул на Воина, прежде чем удалиться. Это не слишком успокаивало, но снаружи были расставлены охранники, так что с любым шумом или угрозой в её адрес могли разобраться. К тому же Киётака был ранен и закован в цепи. Так что ничего плохого случиться не могло. Верно? — Подыграй ему. Мы скоро вернёмся, — бросил он тихим тоном, проходя мимо неё. Что там происходит? Стены прорваны? Ситуация казалась срочной. Если так, значит ли это, что Зик здесь?

|| Разделитель текста: Восковые Крылья ||

Энни медленно села на тот же стул, что и Эрвин, её каменно-холодная маска дала трещину. Ей было явно не по себе. Я мог только догадываться, как ей удалось завоевать или заслужить доверие военных. Скорее всего, они пришли к выводу, что она — главная подозреваемая на роль Женской особи, но неожиданно она сдалась сама и предложила свои услуги в обмен на предоставление информации и участие в боях на их стороне. — Ты собираешься что-нибудь сказать? — нетерпеливо спросила она. Эта информация была обо мне. Мелкие несостыковки в моём прошлом, мои записи... Как военные смогли так быстро прийти к выводу и поверить, что я являюсь частью террористической организации, и так далее. У них были подозрения, но время и определённые события мешали им копать глубже. Энни, копаясь в файлах Военной Полиции, смогла найти эту информацию и предоставить её в обмен на лучшую сделку для себя. Нагло. — Ты знала меня много лет назад, не так ли? — Я не знаю, о чём ты... Её попытка отрицать это была жалкой. Немногие способы, которыми она могла бы это вычислить, — это если бы я играл на всех сторонах так, словно мы встречались раньше, и она знала, кто я и как выгляжу. — Ты была той светловолосой беженкой в 845 году, которая пялилась на меня после того, как я разнял драку за кусок хлеба. Она рассказала им свою версию всех инцидентов. Как я заставил её и её товарищей совершить зверства в Тросте, как я их использовал и так далее. Это выставляло её в более сочувственном свете и отвлекало от того факта, что она и её друзья проломили Стену Мария. Глаза Энни цвета океана расширились. Я продолжил говорить. — Мы снова встретились в канализации столицы. Я прижал тебя к одной из стен и пригрозил раскрыть личности тебя и твоих товарищей, если ты не выполнишь мои требования. Ты узнала мой голос и мельком увидела моё лицо под маской, которую я носил. — Это неправда. Я... — она оборвала себя, пытаясь встать. — Я не обязана здесь находиться. Конечно, не обязана. Но ты провалишь свою миссию, твой отец пострадает. Почему ты вообще здесь, если не обязана? Почему ты не сбежала, чтобы перегруппироваться со своими товарищами, если тебе не нужно было быть здесь? — Ты в той же ситуации, что и я, Энни Леонхарт. Несмотря на то что ты этого не хотела, ты всё равно убила сотни людей, не так ли? Они могут казнить нас обоих, как только мы перестанем быть им полезны. — Тебя казнят первым, ты, чудовище, — выплюнула она с ядом. Её дыхание перехватило, она пыталась сдержать все эмоции, рвущиеся наружу. — Разве я ответственен за перемещение и гибель сотен тысяч людей пять лет назад? То, что тебя использует ОЗТО, – лишь следствие твоих действий. Кто настоящий монстр – тот, кто не способен сомневаться? Если я монстр, то ты просто безмозглая игрушка, которая любит, когда её используют другие. Хрясь! Мои последние слова задели за живое: её изящная рука метнулась вперёд и ударила в стену прямо рядом со мной. Кровь брызнула мне на лицо, когда кожа лопнула. Пар поднимался от свежих ран. — Как... — Хм? — Как... ты узнал так много? — её голос дрогнул. — Просто наблюдения. Пять лет – долгий срок, в конце концов. — Лжец. — Я не... — Ты никак не мог узнать, что я Титан, никогда. Это невозможно. Я скрывала это все три года без единого инцидента. Я держалась подальше от Райнера и Бертольда... Это невозможно... Как ты это выяснил? Энни откинулась на спинку стула. Кажется, она была на грани нервного срыва. Это тяжело давит на человека, когда он думает, что кто-то не знает о ситуации вокруг него, а тот оказывается весьма осведомлённым. Это заставляет их начать сомневаться в реальности. Мои знания о ситуации Энни исходили из ещё большей информации о её родине. Раскрою ли я ей это прямо сейчас — это повлияет на наши отношения в ближайшие дни, недели или даже месяцы. Изначально я планировал задержать Энни Леонхарт самостоятельно и взять её под свою стражу, но, получив определённую информацию о том, что она шпионит, я подстроил всё так, чтобы эта ситуация разыгралась именно так. Моя левая рука в гипсе, я не могу ею пошевелить. Моя правая рука прикована к стене. Я слаб, но всё ещё могуществен. — А ты любопытная. Ты правда хочешь знать? Примирит ли это тебя с твоими грехами... — Заткнись и говори! — прошипела она. — Как?! Твоя банда террористов знает что-то, чего не знаю я?! Ты ведь одна из их важных шишек, да?! Значит, ты должен что-то знать! Как?! Как?! Нормальные люди не могут достичь состояния полной «апатии» или истинного отсутствия эмоций. Оно медленно или быстро накапливается, в зависимости от обстоятельств, до точки, где либо взрывается спектром эмоций, либо выжигает личность. Никто не является по-настоящему безэмоциональным. У них просто более высокий порог эмоционального стресса. Стресс от убийства тысяч людей и известия от товарищей о том, что среди жертв были их близкие, отравлял её разум в течение последнего месяца. Несмотря на то что она была одиночкой и человеком, который, казалось, думает только о себе, она чувствовала эмпатию. Она всё ещё была человеком. Разочарование в моих глазах. — Как ты убиваешь и при этом сохраняешь это пустое лицо?.. — Я не уверен, — отмахнулся я от её вопроса. — Возможно, потому что я всё время видел смерть, будучи в Военной По... — Ты всегда был с каменным лицом, по словам людей, работавших с тобой. Неважно что, даже на твоём первом деле об убийстве ты даже не вздрогнул и тебя не стошнило. Она провела исследование. Напоминает мне Мацушиту. Я пожал плечами. — Ты меня поймала. Я родился с таким лицом. Я ведь не могу ничего сделать, чтобы изменить его, верно? — Ха-ха... Конечно... Она потерла лоб и вытерла глаза, получив этот ответ. Удовлетворил ли он её? Вероятно. По крайней мере, в её рациональном сознании это многое объясняло. Мы молчали некоторое время, топот сапог наверху заполнял неловкий фоновый шум подземелья. Я слышал крики и выкрикиваемые приказы, но Энни оставалась в одной камере со мной, неподвижная, глубоко погружённая в свои мысли. Как я и предсказывал. — Кстати, ты не ответил на мой вопрос, — сказала Энни, вернувшись к своему обычному тону. — Как? — О? Ты всё ещё об этом? Она уставилась на меня, её глаза немного покраснели от слёз. Как страшно. — Расскажи мне, что ты знаешь. — ... — ... — ... — Что ж... Раз уж мы здесь надолго, я, пожалуй, расскажу. — Я взглянул на выход. — И раз уж мы оба в одной лодке, почему бы нам не начать с того, что мы будем делать, когда заполучим Основателя в свои руки? Думаю, можно с уверенностью предположить, что эта война ещё не окончена. Эх... Подумать только, что всё обернулось именно так...

Какой же ты неудачник, Аянокоджи Киётака.

[КОНЕЦ 4 ТОМА]