ГЛАВА 10: ЗАБРОШЕННЫЙ ДОМ НА КРАЮ ДЕРЕВНИ

После истории с Жирдяем Яна решила, что теорию пора подкреплять практикой. —Ладно, дома посидели, пора и культурную программу расширять, — заявила она, натягивая куртку. — Покажу вам одну местную… достопримечательность. Чтобы знали, куда самим не ходить никогда. Она повела их не по центральной улице, а по заросшей травой тропке к самому краю деревни, где стоял одинокий, покосившийся дом. Его окна были темными провалами, крыша провалилась в одном углу, а из трубы, будто в насмешку, росла молодая берёзка. — Это дом деда Архипа, — сказала Яна, останавливаясь в десяти метрах от калитки. — Он умер лет сорок назад, родни не было. Дом — ничей. А раз ничей, значит, чужой. И в таких местах любят селиться… гости. — Какие гости? — спросил Карлайл, его врачующая натура уже оценивала степень разрушения строения. —Разные. Сегодня, скорее всего, Баук. Это слово, странное и гортанное, повисло в воздухе. —Баук? — переспросил Эдвард. —Из сербских сказок, если верить книгам, — пояснила Яна. — Только наши книжки тут не читают. Он тут как дома. Живёт в тёмных норах, заброшенных местах. Охотится. — Охотится? На кого? — насторожился Джейкоб. —На кого получится. На овец, на собак… на людей, которые слишком любопытные. Ходит странно, ноги кривые. И тихо. Очень тихо. Она говорила спокойно, но все почувствовали, что это не шутка. Это было предупреждение. — И зачем ты нас тогда привела? — прошипела Виктория. —Чтобы вы знали, как он выглядит и что делать. Лучше один раз увидеть в безопасности, чем потом ночью самому наткнуться. Яна подошла ближе, но не к дому, а к старому колу у забора, на котором висела выцветшая, когда-то ярко-красная тряпка. —Он боится двух вещей: яркого цвета и резкого шума. Красный — лучше всего. И грохота. В этот момент из-за угла дома что-то выдвинулось. Сначала это была просто тень. Потом тень выпрямилась. Фигура была чуть ниже человеческой, но коренастой, с неестественно длинными руками, почти до земли. Оно стояло на кривых, будто вывернутых ногах, отчего его силуэт казался качающимся, неустойчивым. Лица разглядеть было нельзя — только тёмное пятно под клочкастой, торчащей во все стороны «шевелюрой», похожей на свалявшуюся шерсть или мох. Оно не двигалось. Просто стояло и смотрело. Тишина стала густой и тяжёлой. Даже птицы за околицей замолчали. — Вот он, — беззвучно прошептала Яна. — Не двигайтесь резко. Не убегайте. Он почует панику. Баук сделал шаг. Его походка была мучительно странной — он не шагал, а как бы перекатывался с одной кривой ноги на другую, его тело раскачивалось из стороны в сторону, но при этом двигалось он на удивление плавно и бесшумно. Ни хруста ветки, ни шороха травы. Он вышел на лужайку перед домом, всё так же глядя на них своими невидимыми глазами. Расстояние сокращалось. — Яна… — начал Карлайл, но та уже действовала. Она сорвала с кола ту самую красную тряпку и, размахнувшись, резко взмахнула ею в воздухе, как флагом. — Эй, урод! — крикнула она громко, но без истерики. — Прекрати выкатываться! Видишь цвет? Не нравится? Вот и иди обратно в свою нору! Баук замер. Его качающееся тело остановилось. Казалось, он «вглядывался» в алое пятно тряпки. Потом он издал звук — низкое, булькающее «бррр-аук…», словно камень упал в глубокую лужу. Это был звук не ярости, а недовольства и раздражения. — Всё, — сказала Яна, продолжая держать тряпку на виду. — Шумом добить надо. Она повернулась к Эмметту. —Ты, силач, ударь что есть мочи по этому забору! Ломом! Эмметт, недолго думая, схватил валявшееся рядом ржавое корыто и со всей своей вампирской силой швырнул его в покосившийся забор. Раздался оглушительный грохот, треск и лязг. Ржавое железо зазвенело, доски полетели щепками. Эффект был мгновенным. Баук дёрнулся назад, его неуклюжее тело съёжилось. Он издал ещё один, уже более высокий и неприятный звук — нечто среднее между визгом и шипением — и, не поворачиваясь, попятился своей странной, шаркающей походкой обратно за угол дома. Через секунду его не стало. Будто и не было. Тишина вернулась, но теперь она была облегчённой. — Вот и всё, — выдохнула Яна, бросая тряпку обратно на кол. — Видели? Не быстрый, не сильный. Но если он подкрадётся к телу в темноте, когда ты один и без красной тряпочки — считай, конец. Потом твои кости в его норе найдут. Если повезёт. — И… он просто ушёл? — неверием спросил Пол. —А что ему делать? Правила есть правила. Он — как болезнь. Если знать слабое место — лечится. Не знаешь — умираешь. Запомните: красное и громкое. Всё, экскурсия окончена. По домам. На обратном пути все шли молча, обдумывая увиденное. Это был не дух-хозяин, которого нужно уважать. Это был хищник. Но хищник с чёткими, понятными уязвимостями. В этом мире, выяснялось, даже монстры подчинялись своим внутренним законам. А когда они скрылись за поворотом, из-за угла заброшенного дома снова высунулась корявая, тёмная фигура. Она постояла, покачиваясь, глядя им вслед. Потом медленно скрылась в темноте развалин. Охота не удалась. Но в деревне теперь было много новой, странной добычи. И у этого паразита , в отличие от духов дома, было время. Он мог подождать.