Часть 16

Лия лежала на боку, подтянув простыню к груди, и смотрела на его спину. Егор сидел на краю кровати, сгорбившись, локти упирались в колени, ладони закрывали лицо. Широкие плечи были напряжены так, будто он держал на них весь этот вечер, весь разговор, всю их историю — короткую и слишком тяжёлую для своей длины. В комнате стояла тишина. Не неловкая — глухая. Та, в которой слышно собственное дыхание и слишком много мыслей.Он встал резко, будто принял решение, которое не хотел принимать. Потянулся за футболкой, лежащей на спинке кресла. И именно в этот момент Лия поняла —если она сейчас промолчит, он уйдёт.И уйдёт не «на сегодня», а насовсем. Горло сжало. Сердце ударило сильнее, чем нужно. — Егор… — голос вышел тише, чем она рассчитывала. Он замер, но не обернулся. Она выдохнула, собирая в себе всё — страх, гордость, усталость, желание быть честной хотя бы раз. — Останься, пожалуйста. Слова повисли между ними — простые, без условий, без обещаний.Не «будь со мной».Не «давай попробуем».Просто — останься. Он медленно повернулся. Посмотрел на неё так, будто впервые видел по-настоящему: не ту уверенную, резкую, пьяную, смеющуюся — а живую. Настоящую. С открытими глазами и треснувшей бронёй. — Лия… — он провёл рукой по затылку, нервно усмехнулся. — Ты же понимаешь, что мы делаем? — Понимаю, — она кивнула. — Именно поэтому прошу не уходить. Он подошёл ближе, сел рядом, но не коснулся. Между ними оставалось несколько сантиметров — расстояние, в котором решалась слишком важная вещь. — Я не обещаю ничего, — сказал он глухо. — Я тоже, — ответила она сразу. — Я не знаю, к чему это приведёт. — Я знаю, к чему приведёт, если ты уйдёшь, — тихо сказала она и посмотрела ему прямо в глаза. Он долго молчал. Потом выдохнул — тяжело, как человек, который слишком долго держался. — Ты невозможная, — сказал он почти с улыбкой. — Я знаю, — Лия тоже улыбнулась, впервые за вечер по-настоящему. Он остался.Не как решение.Не как обещание. А как выбор — здесь и сейчас. Он молча вернулся к кровати, без резких движений, будто боялся спугнуть этот хрупкий момент. Откинул край одеяла и забрался под него, рядом с ней. Матрас тихо скрипнул, и Лия инстинктивно подвинулась ближе, словно место рядом с ним всегда было для неё. Она легла ему на грудь, щекой уткнувшись туда, где сердце билось ровно, но глубже, чем обычно. Его рука нашла её спину сама — спокойно, уверенно, без спешки. Он обнял её, притянул чуть ближе и просто вдохнул запах её волос: тёплый, знакомый, с нотами её парфюма и чего-то совсем личного, домашнего. В комнате было тихо. Город за окном жил своей ночной жизнью, но здесь, под одеялом, время будто замедлилось. Никаких слов — они сейчас были лишними. Всё, что можно было сказать, уже прозвучало раньше: в взглядах, в резкости, в срывах и возвращениях. Лия закрыла глаза. Напряжение, которое держало её весь день, медленно отпускало. Не потому что стало понятно, что будет дальше — наоборот, будущее оставалось таким же неопределённым. Но в этот момент ей было достаточно того, что он здесь. Что он остался.Егор чуть наклонил голову, коснувшись губами её макушки — не как обещание и не как клятва. Скорее как признание того, что им обоим сейчас это нужно. Просто тепло. Просто близость. Он лежал на спине, она — на боку, почти наполовину на нём, укрытая одеялом. Комната была тихой, город за окном дышал редкими ночными звуками, и между ними наконец не было спешки. Ни слов «надо», ни «нельзя». Только присутствие. Егор лениво водил рукой по её спине — неуверенно, будто запоминал. Иногда пальцами, иногда всей ладонью, медленно, вдумчиво. Он будто собирал её по частям: линия плеча, изгиб талии, тепло кожи. Не торопился, не искал реакции — просто изучал. Когда его ладонь оказалась ниже, под грудью, движение вдруг замедлилось. Пальцы на мгновение замерли, словно наткнулись на что-то неожиданное. Он провёл по этому месту ещё раз — осторожно, внимательнее. — Ли… — тихо сказал он. — А это?.. Она напряглась едва заметно. Не отстранилась, не убрала его руку — просто вдохнула глубже. Он чуть приподнял край одеяла, не спеша, без любопытства, которое ранит. Под тату — тонкие линии, почти незаметные на первый взгляд, но ощутимые под пальцами. — Шрамы? — спросил он уже тише, не столько спрашивая, сколько удостоверяясь. Лия кивнула, глядя куда-то в темноту. — Раньше они были заметнее, — сказала она спокойно, но голос всё равно выдал напряжение. — Потом тату немного всё скрыло. Он не убрал руку. Наоборот — положил ладонь шире, как будто прикрывая. — Если не хочешь — не рассказывай, — добавил он сразу.  Она усмехнулась, коротко. — Я просто не привыкла, что кто-то спрашивает… не с осуждением. Она перевела взгляд на него, потом снова в потолок. — После всей той истории я очень резко похудела. Почти десять килограммов. Стресс, панические атаки, терапия… тело просто не выдержало. Грудь изменилась. Мне… — она замолчала, подбирая слово, — …мне было тяжело принимать себя такой. Егор молчал. Не перебивал.  — Я сделала подтяжку. Без имплантов, без «сделать себе что-то другое». Просто вернуть форму, в которой я снова могла смотреть на себя в зеркало без боли. Она выдохнула. — Шрамы остались. Они меня не пугали, но… я не хотела, чтобы они были первым, что видят. Он чуть наклонился, коснулся губами её макушки — почти неощутимо. — А тату? — спросил он. — Это было моё решение.Красиво скрыть шрамы. Она повернулась к нему и впервые за весь разговор посмотрела прямо в глаза. — Я не стыжусь этого. Просто… редко рассказываю. Он провёл большим пальцем по краю тату, медленно, бережно. Она усмехнулась, но уже мягче. И придвинулась ближе, положив голову ему на грудь. Он обнял её сильнее, прижал к себе и глубоко вдохнул запах её волос — знакомый, тёплый, успокаивающий. Никаких слов больше не было нужно.Только тишина.И ощущение, что здесь и сейчас — безопасно. Егор уснул быстро. Почти сразу — так засыпают люди, которые долго держались, а потом наконец отпустили контроль. Его дыхание стало ровным, тяжёлым, плечи расслабились. Лия ещё какое-то время лежала, прислушиваясь к этому дыханию, к тишине комнаты, к ночи за окном. А сон к ней так и не пришёл. Она смотрела в потолок, считала тени от фар, которые изредка скользили по стенам, ловила собственные мысли — беспорядочные, цепкие. В последнее время так бывало всё чаще: тело устало, а голова будто отказывалась выключаться. Ни алкоголь, ни близость, ни разговоры не помогали. Она осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить его. Нашла на стуле его футболку, накинула её на себя — ткань была тёплой, пахла им, и от этого внутри что-то тихо сжалось. Босиком прошла по коридору, стараясь не включать яркий свет, только мягкую подсветку над кухней.Кухня встретила ночной тишиной. Город за окном жил своей жизнью, а здесь было спокойно, почти стерильно. Лия поставила чайник, достала из шкафчика ромашку — ту самую, «на случай», которую покупают с надеждой, что она когда-нибудь действительно поможет. Пока закипала вода, она оперлась бедром о столешницу и закрыла глаза. В голове прокручивались обрывки: его голос, его руки, разговоры, которые были сказаны, и те, что так и остались внутри. Всё переплелось — усталость, тревога, странное тепло и это чувство, будто она снова стоит на краю чего-то, к чему боится подойти ближе.Она налила кипяток, опустила пакетик в кружку и медленно размешала ложкой. Пар поднимался вверх, обволакивая лицо, и на секунду стало легче — будто вместе с дыханием выходило напряжение. Лия сделала первый глоток, осторожно, почти ритуально. —Ну давай, — подумала она, — хотя бы сегодня просто дай мне поспать. Она села за стол, обхватив кружку ладонями, и осталась так сидеть в тишине, слушая ночь и надеясь, что ромашка окажется сильнее её мыслей.Лия долго сидела за кухонным столом, обхватив кружку ладонями, будто в ней было что-то большее, чем просто ромашковый чай. В квартире стояла тишина — та самая ночная, когда даже город за окнами будто дышит осторожнее.  Она допила чай, помыла кружку и уже почти автоматически потянулась к сумке. Пальцы нащупали пачку сигарет. Почти полная. Лия замерла. — Нахрена… — тихо, почти беззлобно выдохнула она сама себе. Мысль пришла не как пафосное решение, а как усталость. Обычная, глубокая, накопленная. Усталость от запаха на пальцах,на одежде,от утреннего кашля, от этой иллюзии, что сигарета что-то успокаивает, когда на самом деле только оттягивает. Она достала пачку. Потом ещё одну — из шкафчика. Потом блок, который лежал «на всякий случай». Всё разложила на столе, посмотрела на это минуту, словно прощаясь не с никотином, а с целым периодом жизни. — Всё, — сказала вслух. — Хватит. Без драмы. Без обещаний себе «с понедельника». Просто взяла всё это и выкинула в мусорное ведро. До дна. Закрыла крышку и даже сверху чем-то прижала, будто боялась, что передумает. На секунду стало страшно. А вдруг не получится? А вдруг накроет? Но почти сразу пришло другое чувство — лёгкость. Как будто она только что убрала из своей жизни что-то лишнее, мешающее дышать. Лия вышла на балкон. Ночь была холодная, свежая, настоящая. Без дыма. Она глубоко вдохнула — до боли в груди, до лёгкого головокружения — и впервые за долгое время не захотела ничего поджигать, чтобы этот вдох «дополнить». — Максимум кальян, — усмехнулась она сама себе. — И то… посмотрим. Она стояла, опираясь локтями о перила, смотрела на редкие огни в окнах соседних домов и вдруг подумала, что это странно: иногда самые большие решения приходят не на пике эмоций, а в полной тишине. Когда ты просто устал разрушать себя по мелочам. Лия вернулась в квартиру, тихо закрыла балконную дверь и на цыпочках прошла в спальню. Егор спал на спине, рука бессознательно тянулась к её стороне кровати, будто даже во сне он искал её. Она легла рядом, осторожно, чтобы не разбудить. Его рука сразу нашла её талию, притянула ближе. Лия уткнулась носом ему в грудь и впервые за ночь почувствовала, как тело постепенно отпускает напряжение. Сна всё ещё не было.Но было ощущение, что она сделала что-то важное.Для себя. Лия всё-таки уснула. Не сразу, не глубоко,просто поверхностный сон. Проснулась от света. Утро пробивалось сквозь шторы мягко, лениво, без спешки. Она полежала ещё минуту, прислушиваясь — квартира жила спокойно, без резких звуков. Егор всё ещё спал. Его дыхание было ровным, плечо тёплым под её щекой. Лия осторожно выбралась из-под одеяла, накинула свой халат и вышла на кухню. Она автоматически поставила чайник, достала чашку. С кофе она не сомневалась — себе сделала крепкий, как всегда. А вот с ним… Она замерла, глядя на полку. —А вдруг он вообще не завтракает?А вдруг кофе?А вдруг ничего? Лия усмехнулась самой себе. Не стала угадывать. Сделала просто — так, как сделала бы себе, если бы не хотела кофе. Заварила зелёный чай. Без сахара. Нейтрально.  Пока квартира ещё спала, она тихо хозяйничала на кухне — без спешки, без лишних движений. Поставила кастрюльку с водой, засыпала овсянку, помешивала ложкой, глядя в окно, где утро только-только вступало в свои права.  На столе постепенно появлялось больше жизни. Она нарезала фрукты — яблоки, ягоды, банан, добавила орехи, высыпала всё в большую тарелку, чтобы можно было взять сколько хочется. Достала из холодильника рыбу, крем-сыр, нарезала хлеб, аккуратно разложила — не как в ресторане, но с каким-то внутренним уважением к моменту. Чашки поставила рядом, но будить не пошла. Он спал, и ей почему-то не хотелось нарушать это утро резким «просыпайся». Лия как раз дорезала фрукты, когда услышала шаги.Она даже не сразу обернулась — просто уловила движение в отражении тёмного экрана микроволновки. Егор стоял в проходе кухни, растрёпанный, ещё явно не до конца проснувшийся.  — Доброе утро, — сказал он хрипло, после паузы, будто проверяя, реально ли это всё. Лия обернулась, улыбнулась краем губ. — Доброе. Он прошёл дальше, оглядывая стол, словно не ожидал увидеть там завтрак. Не пафосный, не «на показ», а просто… настоящий.На секунду задержался взглядом на овсянке, на фруктах, на чашках. — Ты… это всё? — спросил он спокойно, без удивления, но с чем-то тёплым в голосе. — Да. Я не знала, что ты ешь по утрам, — честно ответила она. — Так что каждый сам себе что-нибудь соберёт. Он кивнул, подошёл ближе, взял чашку с чаем, сделал глоток. — Идеально, — коротко сказал он. И это «идеально» прозвучало не про еду. Лия снова повернулась к разделочной доске, будто ей ещё нужно было что-то дорезать, хотя всё уже было готово. Просто чтобы не смотреть на него слишком долго. Лия положила ложку в тарелку и, не поднимая на него взгляда, спокойно сказала: — Садись, кушай. Егор качнул головой. — Сейчас, можно я умоюсь? — Конечно. Лия села за стол, сделала пару глотков кофе, вдруг поймав себя на мысли, что ей… спокойно. Не напряжённо. Не неловко. Просто нормально. Он вернулся минут через пару — посвежевший, с мокрыми волосами. Сел напротив, придвинул к себе тарелку, посмотрел на стол ещё раз, будто всё ещё не до конца верил, что это утро — реальное. — Слушай, — сказал он вдруг, уже начав есть. — Я, если честно, приятно удивлён. Лия приподняла бровь. — Чем? — Тем, что мы вот так… — он сделал неопределённый жест ложкой. — Спокойно сидим. Завтракаем. Ночью разговаривали, а не по классике: потрахались и разбежались. Она не сдержалась — коротко рассмеялась, опустив взгляд в тарелку. — Ну да, неожиданно, согласна. Она тоже начала есть, чувствуя, как напряжение, которое ещё пару часов назад сжимало грудь, постепенно отпускает.  Егор неловко зачерпнул овсянку, и часть соскользнула обратно, оставив пятно у него на футболке. — Блин… — он усмехнулся, потянулся за сухой салфеткой, аккуратно вытер. — Где у тебя мусорка? — Под раковиной, — ответила она автоматически. Он встал, наклонился, открыл шкафчик — и на секунду замер. Лия это увидела. Почувствовала. Даже не глядя напрямую. Почти полная пачка сигарет, смятая, сверху — ещё одна. Выкинутые. Без попытки «оставить на потом».Егор ничего не сказал. Просто едва заметно усмехнулся, закрыл шкафчик и выбросил салфетку. Вернулся на место, как ни в чём не бывало. Лия тоже промолчала.Она знала, что он понял.А он понял, что она знает. Когда дверь за ним закрылась, в квартире стало непривычно пусто. Не громко — наоборот, слишком спокойно. Такое спокойствие, которое звенит в ушах.Лия постояла пару секунд в прихожей, не двигаясь, будто всё ещё могла услышать его шаги. Потом медленно выдохнула и пошла в спальню. Она собиралась в офис к отцу почти на автомате. Душ. Крем. Волосы — в низкий хвост. Минимум макияжа, только чтобы выглядеть собранной. Одежда — строгая, спокойная, та самая «рабочая» Лия, которую все знают. А внутри — совсем другая.Мысли возвращались к ночи. Не к телу, не к прикосновениям — к тишине между ними. К тому, как они лежали рядом и не говорили. Как это было не неловко. Она ловила себя на том, что улыбается, вспоминая утро. Кухня. Овсянка. Фрукты. Его удивлённый взгляд, когда он сел за стол. —Как будто пара, — мысль пришла внезапно и заставила её напрячься. Она вспомнила их разговор за завтраком. Спокойный, ровный. Без флирта, без напряжения. Они смеялись. Спорили о какой-то ерунде. И впервые за долгое время ей не хотелось ни защищаться, ни бежать.Это было страшнее всего. Потому что раньше всё было проще:влечение — да,секс — да,без обязательств — идеально. А тут…Ей хотелось, чтобы он остался не потому, что ночь была хорошей.А потому что утро было тёплым. Она застёгивала часы на запястье и думала о том, как легко можно всё испортить. Как просто снова свести всё к телу. Спрятаться за формулировку «мы просто взрослые люди».Но что-то внутри сопротивлялось. Ей не хотелось быть для него «просто».И, кажется, он тоже не хотел. —Может, дружба — это начало, — подумала она, выходя из квартиры.Не громко. Не уверенно.Но честно. Не секс.Не зависимость.А попытка узнать друг друга без огня, который всё сжигает.