Часть 15

Егор сидел в полутемной комнате, где единственным источником света был экран телефона и холодный ночник у стены. Москва встречала его привычной серостью — без огней, без праздника, без того воздуха, которым он дышал последние дни. Всё вернулось на свои места слишком быстро.Он прокручивал в голове одно и то же по кругу. Не лица. Не сцены.Ощущения. Почему опять так?Почему каждый раз — мимо? Он давно уже не верил в «случайности». Слишком много раз они заканчивались одинаково. Он выбирал сильных, ярких, надломленных. Тех, кто улыбается широко, смеётся громко, живёт на максимум — и внутри несёт в себе воронку. И каждый раз думал, что в этот раз всё будет иначе. Проще. Честнее. Без ожиданий. Он усмехнулся сам себе. — Секс без обязательств… — тихо проговорил в пустоту. Это ведь он согласился. Сам. Осознанно. Потому что удобно. Потому что безопасно. Потому что так не больно, когда уходят. Так он себе это объяснял. А потом появилась она.Не та, что «пришла и ушла». Не та, что растворилась в утре. Она осталась — в жестах, в паузах, в том, как смотрела, когда не играла. В том, как замолкала внезапно, будто внутри резко выключали свет. В том, как смеялась, когда не хотела говорить правду.И вот тут он обжёгся. Потому что поймал себя на простом, чертовски честном желании — чтобы она осталась не только в его постели. Чтобы с ней можно было молчать. Чтобы не нужно было всё время быть «тем самым». Чтобы рядом не требовалось доказывать. Его раздражало даже не то, что она ушла. Его злило, что он сам загнал себя в эту точку.Он провёл ладонью по лицу, устало выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Ты сам так решил, — сказал он себе вслух. — Ты сам согласился.  Сам сказал, что не хочет большего. Сам поставил границы. И сам же теперь упирался в них лбом, как в стекло. И это было самое неприятное.Потому что формально — никто никому ничего не должен.А по факту — внутри что-то зацепилось. Он открыл телеграм . Закрыл.Написать — слишком просто.Не написать — слишком гордо. Где-то глубоко он уже знал: дело не в ней одной. Дело в нём.В том, что он снова выбрал «удобный формат», чтобы не рисковать, а потом внезапно захотел большего, когда стало поздно.Он устало закрыл глаза. Лия. Имя всплыло само, без приглашения. Как будто кто-то внутри нажал кнопку «повтор». Он вспомнил её смех — не показной, не для камеры. Тот, который вырывался неожиданно, чуть хриплый, живой. Вспомнил, как она могла быть дерзкой, резкой, а через минуту — тише воды, будто уходила в себя. Ему нравилось в ней это сочетание. Сила и надлом.Контроль и полное его отсутствие.И да, его бесило то же самое. Алкоголь. Сигареты. Эта её привычка убегать от себя вместо того, чтобы остановиться. Его это раздражало — потому что он видел в этом не «тусовку», а попытку заглушить боль. А он терпеть не мог, когда кто-то делает вид, что всё окей, когда внутри пепел. Он перевернулся на спину, уставившись в потолок. — Почему ты выбираешь не тех? — спросил он сам у себя. — Или… почему ты сам каждый раз такой? Ответ был неприятно честным. Потому что так безопаснее.Потому что без обязательств — значит без надежд.А без надежд не так больно падать.Он вспомнил их последнюю ссору. Слова, сказанные на эмоциях. Как резко всё оборвалось. Как она ушла — быстро, почти бегом, не оборачиваясь. И это задело сильнее, чем он ожидал. Ему не нужна была идеальная женщина. Не нужна была «правильная». Ему нужна была та, рядом с которой можно молчать и не чувствовать усталость. Та, с которой не нужно играть роль.И самое раздражающее — с Лией это иногда получалось. А иногда — нет.Он снова усмехнулся. Горько. — Мы правда не те люди, — тихо сказал он в пустоту. — И, может, именно поэтому… Мы так зацепились. Мысли оборвались сами собой. Он не стал их договаривать. Потому что знал: если копнуть ещё глубже — придётся что-то решать. А он пока был не готов.Гораздо проще сделать вид, что всё закончилось. Гораздо проще списать всё на формат, на обстоятельства, на расстояние. Но где-то внутри — совсем негромко — жила мысль, которая не давала покоя: —Если бы было всё равно, ты бы не думал об этом сейчас.

***

Лучший клуб Москвы. Музыка гремела так, что вибрации проходили сквозь тело, заставляя каждый нерв отозваться. Лия и Лера сидели за столиком в VIP-зоне, бокалы с коктейлями и шампанским уже пустые, но голова продолжала кружиться. Вместо рассудка оставался только алкоголь, дым сигарет и желание оторваться до предела.Они уже несколько часов танцевали, смеялись, кричали друг другу над басами диджейского сета. Лия чувствовала, как каждая клетка тела наполняется безудержной энергией, а мозг медленно растворяется в пьянящем хаосе музыки и света. Они поднимались с кресел, шли к барной стойке за новым коктейлем, сталкиваясь с такими же оторванными, пьяными, но счастливыми людьми. Каждое движение, каждый взгляд, каждая улыбка казались частью одного огромного, безумного и свободного момента.Вечер только начинался, и возвращение домой не входило в планы. Они растворялись в музыке, клубном дыме и огнях, позволяя себе быть абсолютно беспечными, без мыслей о прошлом, будущем или последствиях. Лия закрыла дверь за собой и оперлась спиной о холодную стену квартиры. Внутри всё будто взорвалось — тишина, которую она всегда любила, теперь давила на неё невыносимо. Она опустилась на пол, обхватила колени руками и почувствовала, как страх одиночества накатывает волной: что-то новое, непонятное, чужое… и одновременно притягательное.Мысли снова возвращались к нему. Егор. Его взгляд, его руки, его прикосновения. Всё это заставляло её сердце биться быстрее, хотя она сама себе давала слово: никаких отношений, никаких привязанностей — просто секс без обязательств. Но именно теперь, в этой тишине, без музыки, без шума клуба, без смеха Леры рядом, она впервые ощутила, что эти правила для неё уже почти не работают. Она боялась. Боялась начать что-то большее, боялась, что потеряет контроль над собой, что снова привяжется к человеку, который, возможно, не станет её. Истерика, долгий тяжелый вздох, слёзы, которые уже не хотели удерживаться — всё это вылилось наружу. Лия чувствовала себя одновременно раненой и живой, и понимала, что этот страх лишь подтверждает одно: Егор оставил свой след в её сердце, и она не знает, как с этим справиться. Лия села на край кровати, тело тяжело от усталости и опьянения, но разум был в плену мыслей. В комнате тянулось ощущение одиночества: тихий шорох улицы сквозь закрытые шторы, легкий аромат её духов, отголоски музыки, которая доносилась из соседних квартир. Она закрыла глаза, сжимая простынь, пытаясь заглушить бешено стучащее сердце. Сердце требовало чего-то, чего она категорически себе запретила, — но желание оказалось сильнее. Внезапно, почти автоматически, её рука потянулась к телефону. Сердце подскакивало в груди, ладонь дрожала. Она нашла его контакт, нажала на кнопку вызова и удерживала телефон у уха. Гудки. Один, два… три. Каждый гудок казался бесконечным. — Алло? — раздался голос на том конце,хриплый,радостный.Он точно не спал. На фоне был слышен смех,музыка, разговоры — шумные голоса, которые только усиливали её растерянность. Её первая мысль была: «Сбросить… нет, зачем?» — и почти убрала телефон от уха. — Алло… — повторился голос, теперь чуть яснее, чётче. Лия вдохнула, собирая слова, но они вырывались хаотично: — Егор… я… просто… — она запнулась, глаза закрылись, пальцы сжали телефон, как будто удерживая само своё желание. — Я сейчас занят, — прервал её ровный, немного холодный голос. — И у меня нет желания ни о чём говорить. Лия замерла, будто удар молнии пронёсся сквозь тело. Его слова были короткими, как удар током, но одновременно обнажали знакомую теплоту за этим ледяным тоном. Она почувствовала, как каждое слово оставляет отпечаток на коже, на сердце. Сердце стучало быстрее, дыхание сбилось, и одновременно она ощутила странную смесь раздражения и влечения, желание быть услышанной и понимание, что сейчас нельзя. Она замерла на месте, глядя на телефон, будто могла увидеть в нём ответы на свои самые сокровенные вопросы. Ладони дрожали, пальцы чуть сжимали телефон сильнее, чем нужно. Всё внутри кричало, что нужно сказать ещё что-то, но разум твердил: «Не стоит».И тишина между ними стала осязаемой. После разговора Лия опустила телефон и почувствовала, как сердце сжалось. Она понимала, что Егор может быть не рад её звонку, что он мог не захотеть говорить, мог отвернуться от неё даже мысленно. Но внутри ещё тлела крошечная надежда — что он услышит, что поймёт, что не отвергнет. Она медленно опустилась на край кровати, обхватив колени руками, и вздохнула. Всё пошло к чёрту. Состояние, которое накрыло её с головой — смесь усталости, растерянности и какой-то странной, почти физической тоски — заставило её сдаться. —Да на хрен всё,— пробормотала она себе под нос, ощущая тяжесть в груди. В голове крутились образы их ночей в Дубае, его прикосновения, смех, взгляды, которые она не могла забыть. И в этот момент она поняла, что сопротивляться уже бессмысленно: эмоции вырвались наружу, а разум, который обычно держал всё под контролем, молча наблюдал за этим хаосом. Лия закрыла глаза, ощущая, как усталость и отчаяние медленно смешиваются с нежным желанием, которое не даёт ей покоя. Она сдалась — не полностью, но настолько, чтобы позволить себе почувствовать, что ей нужна была эта эмоциональная связь, пусть даже она и не ведёт ни к чему хорошему. Егор сидел с друзьями, но мысли его блуждали совсем в другом месте. Когда Лия позвонила, он сразу почувствовал странное напряжение: он не был готов к разговору, усталость, смесь раздражения и желания дистанцироваться от эмоций — всё это переполняло его. Он сказал ей прямо, что не хочет говорить, что сейчас нет ни сил, ни желания. Но даже после этого он не мог выкинуть из головы её голос, тон, в котором она набирала слова, собирая их по кусочкам. Он думал и думал, прокручивал в голове их прошлое, их ночи вместе, моменты, которые не отпускали. И в какой-то момент он просто махнул рукой на правила, на осторожность: —К чёрту всё,— пробормотал он себе. Он попрощался с друзьями, сел в машину и начал ехать, без конкретного направления, просто позволяя мыслям бродить. Желание быть рядом с Лией, ощущение того, что он тянется к ней, было слишком сильным, чтобы игнорировать.В конце концов он достал телефон, увидел, что она в онлайне, и написал: «Дай адрес». Ответ не заставил себя ждать: локация от Лии сразу появилась на экране. Егор ускорил машину, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он уже знал, что едет туда, где всё снова может стать слишком настоящим, слишком близким, слишком опасным для него, но он не мог иначе. Егор нажал кнопку звонка в домофоне, и через мгновение голос Лии подтвердил, что он может войти. Лифт мягко поднял его на нужный этаж, и он подошёл к двери её квартиры. Когда дверь открылась, Лия уже стояла в прихожей. Руки были скрещены перед собой, тело и голова прислонены к стене. Дверь за ним закрылась почти бесшумно. Лия так и осталась стоять в прихожей — спиной к стене, руки скрещены перед собой, будто этим можно было удержать равновесие. Сердце билось где-то в горле. Она не знала, чего ждёт: упрёков, холодного взгляда, молчания… чего угодно, кроме того, что произошло. Егор остановился в шаге от неё. Секунды повисли плотными, тягучими. Он смотрел на неё внимательно, будто пытался понять — реальна ли она вообще. — Чёрт… — выдохнул он тихо, почти зло. И этого оказалось достаточно. Он шагнул ближе, и Лия сама подалась навстречу — как будто тело решило всё за неё. Поцелуй вышел резким, несдержанным, будто в нём было слишком много всего сразу: злость, тоска, желание, обида. Она пальцами вцепилась в его куртку, стягивая её с плеч, он на ходу сдёрнул кепку, уронив её куда-то в сторону, даже не глядя. — Блядь… — прошептал он ей в губы, не отрываясь. — Что за хуйня вообще происходит? Его ладони скользнули по её спине, сжали талию — крепко, по-свойски, как будто он боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку. — Почему меня так тянет к тебе, а? — слова вырывались между поцелуями, почти шёпотом, почти злостью на самого себя. — Я же… я же всё решил. Всё. Лия закрыла глаза. Его дыхание обжигало кожу у уха, губы касались шеи — медленно, намеренно, будто он тянул время, хотя сам уже давно потерял контроль. — Потому что ты врёшь себе, — так же тихо ответила она, едва касаясь губами его щеки. — И я себе тоже. Он замер на долю секунды, будто эти слова ударили точнее, чем хотелось бы. Потом коротко усмехнулся — глухо, с надломом. — Я пытаюсь остановиться, — прошептал он, прижимаясь лбом к её виску. — Реально пытаюсь. — Тогда остановись, — сказала она, не двигаясь, чувствуя, как его пальцы дрожат у неё на коже. Он не остановился. Поцелуй стал глубже, медленнее, будто он сдавался — не ей, а самому себе. Его ладонь скользнула к её щеке, большой палец мягко прошёлся по губе, и в этом жесте было больше нежности, чем во всех их прежних договорённостях «без обязательств». — Ненавижу это, — выдохнул он ей в шею. — Ненавижу, что мне не всё равно. Поцелуи стали медленнее, глубже. Он будто изучал её заново — шею, линию скулы, дыхание. Она отвечала так же — не торопясь, но с голодом, который невозможно было скрыть. — Скажи мне уйти, — прошептал он ей в ухо.— И я уйду. Он взял её за руку — крепко, без сомнений — и повёл за собой интуитивно в сторону её спальни. Не спеша. Осознанно. Как будто каждое движение было решением, а не случайностью. Коридор. Полумрак. Дыхание — слишком громкое на двоих. У спальни он остановился, посмотрел на неё внимательно, будто в последний раз проверяя границу. — Мы снова делаем глупость, — сказал он тихо. Они почти одновременно отступили к кровати — не потому что решили, а потому что дальше стоять было невозможно. Слишком близко. Слишком сильно. Слишком поздно. Лия первой закрыла глаза — будто так легче не думать.Егор остановился на секунду, смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша, как будто пытался вспомнить, зачем вообще сюда ехал. — Мы же понимаем, что делаем херню, да? — выдохнул он, почти касаясь её лба своим.Она открыла глаза. Взгляд спокойный, но внутри — пожар. — Понимаем, — тихо ответила. — Но ты же всё равно не остановишься. Он усмехнулся — нервно, зло на самого себя. — Бесишь, — прошептал, целуя её в уголок губ.— Взаимно, — ответила она и потянулась сама. Его ладони скользнули по её спине — медленно, будто проверяя, можно ли.Можно ли вот так — без защиты, без договорённостей. — Я не хочу опять привязываться, — сказал он ей в шею, словно признавался самому себе. — Я тоже, — ответила она честно. — Но почему-то не могу себя заставить остановиться. И снова поцелуй — уже не резкий, не голодный, а сдержанный, будто оба пытались удержать себя на последнем сантиметре контроля. Но дыхание сбивалось. Руки предавали разум.Они опустились на кровать почти одновременно. Он упёрся лбом в её лоб, глаза закрыты. — Если мы сейчас не остановимся, будет хуже, — сказал он. —Плевать,я хочу рискнуть. Тишина.Только дыхание.Только тепло кожи и ощущение, что они оба стоят на краю чего-то, что не планировали. И в этом моменте — без громких слов, без обещаний — они выбрали друг друга снова.Не потому что так правильно.А потому что иначе уже не могли.