Часть 26

Лия вошла в квартиру почти на цыпочках, слегка пошатываясь — не от алкоголя даже, скорее от усталости. Скинула ботильоны прямо у входа, не поправляя, не расставляя аккуратно, как обычно. Сумку оставила на тумбе, сняла украшения на ходу и, не включая свет, прошла в спальню. Квартира была пустой и тихой.Егора ещё не было — съёмки затянутся до утра, она это знала. Она постояла пару секунд посреди комнаты, будто прислушиваясь к тишине, потом пошла в ванную. Горячая вода обняла сразу, и напряжение, которое она даже не осознавала, начало медленно сходить.Под струями воды Лия закрыла глаза, позволив мыслям наконец догнать её. Ксюша. Рита. Их лица. Этот взгляд — удивлённый, задетый, с примесью зависти и обиды. «А что это?» — будто она утаила что-то, что обязана была выложить на общий стол. Лия провела ладонями по лицу, смывая остатки косметики, и мысленно усмехнулась. Да, возможно, им было неприятно.Да, возможно, со стороны это выглядело как тайна.Но это не то чем хочется хвастаться. Егор — не трофей. Не галочка. Не имя, которым размахивают в випке под коктейль. Она с ним не потому, что он артист, не потому, что его знают, не потому, что у него деньги, охрана и сцена.Она с ним потому что с ним — спокойно. Потому что рядом с ним она не играет роль. Потому что он видит её — не образ, не внешность, не статус. И именно поэтому она не рассказывала. Потому что Ксюша и Рита в Егоре видят звезду. А она — человека. Лия выключила воду, вытерлась полотенцем, накинула домашнюю футболку и, даже не глядя в зеркало, пошла в спальню. Легла под одеяло, свернулась на своей половине кровати, уткнулась лицом в подушку. Телефон остался где-то в стороне. Мысли — тоже.Сон накрыл её быстро, тяжело и глубоко. Так засыпают только тогда, когда день был слишком длинным, а чувства — слишком настоящими. Она спала глубоко, без снов, так, как спят под утро — тяжело и спокойно одновременно. И где-то сквозь этот сон почувствовала, как матрас чуть заметно прогнулся. Не резко, не тревожно — наоборот, привычно. Запах. Его запах всегда вытаскивал её из любого сна быстрее будильника.Лия не открыла глаза, только глубже вдохнула, будто проверяя — не кажется ли. Нет. Он. Тёплый, знакомый, с лёгкой примесью улицы, ночи и чего-то своего, что невозможно спутать. Егор лёг рядом осторожно, как будто боялся разбудить. Но всё равно потянулся к ней, обнял, притянул ближе — так, что между ними не осталось ни сантиметра лишнего пространства. Его рука легла ей на талию, уверенно и спокойно, без спешки. Он уткнулся носом ей в шею, прямо под ухо, и вдохнул глубоко, медленно. Так, будто тоже проверял — она здесь, настоящая, живая.Лия невольно выдохнула и чуть повернулась к нему, прижимаясь спиной к его груди. Её тело само отозвалось, ещё сонное, тёплое, расслабленное. Она почувствовала, как он улыбнулся где-то там, в её коже. — Приехал… — почти беззвучно прошептала она, не открывая глаз. Он ничего не ответил. Только крепче обнял и ещё раз вдохнул её запах, словно ставя точку в длинной ночи. Лия проснулась первой — не от будильника, не от шума, а просто потому, что сон закончился. В комнате было тихо, только плотные шторы пропускали тонкие полоски света. Рядом Егор спал — глубоко, спокойно, на боку, с чуть нахмуренными бровями, будто даже во сне о чём-то думал. Она несколько секунд просто смотрела на него. На это редкое состояние, когда он не артист, не взрослый мужчина с вечной внутренней борьбой, а просто человек, который устал и наконец позволил себе отключиться. Лия осторожно выскользнула из его объятий, стараясь не разбудить. Матрас едва заметно шевельнулся, но он только чуть глубже вдохнул и перевернулся, уткнувшись в подушку. Она замерла, затаив дыхание, потом тихо улыбнулась — пронесло. Она накинула свой халатик и на себя и босиком вышла из спальни. Кухня встретила утренним полумраком и тишиной. Лия включила чайник, стараясь не греметь, поставила чашку, открыла окно на проветривание. В квартиру вполз свежий майский воздух — прохладный, чистый, с запахом города, который только начинал просыпаться. Она облокотилась на столешницу, сделала глоток воды и на секунду прикрыла глаза. Пока варился кофе, она достала из холодильника йогурт, фрукты, тостовый хлеб. Всё делала без спешки, будто это был её маленький утренний ритуал. Она села за стол, поджав под себя одну ногу, и сделала первый глоток кофе. Горячий, крепкий — именно такой, какой она любила. Лия листала телефон, но почти не читала. Мысли были где-то между вчерашним вечером и этим утром. Про клуб, про девочек, про то, как по-разному люди смотрят на Егора. Про то, что она рядом с ним не из-за статуса, не из-за имени, не из-за денег. Просто потому что рядом с ним ей спокойно. Иногда сложно. Иногда слишком эмоционально.  Лия вышла из душа, вытирая волосы полотенцем, и на мгновение задержалась у зеркала. Белое кружево смотрелось непривычно спокойно — без вызова, без игры, просто как часть утра. Кожа ещё хранила тепло воды, в голове было тихо, будто ночь окончательно отпустила. Она прошла по коридору почти на цыпочках. В квартире стояла та самая утренняя тишина, когда даже город за окнами будто говорит шёпотом. В спальне было полумрачно: плотные шторы, мягкий рассеянный свет, ровное дыхание Егора. Он спал на спине, одна рука небрежно отброшена в сторону, вторая сжата в кулак. Лия замедлилась. На секунду ей захотелось вернуться, не шуметь, не нарушать этот момент. Но косметичка осталась здесь, на комоде, и она осторожно подошла, стараясь не скрипнуть полом. Взяла её, едва дыша, и уже собиралась выйти, когда Егор чуть повернулся. Он не проснулся, просто инстинктивно потянулся, как будто искал её рядом. Лия остановилась, посмотрела на него — и внутри что-то мягко сжалось. В ванной Лия закрыла дверь и включила свет. Разложила косметику, посмотрела на своё отражение — спокойное, немного уставшее, но какое-то цельное. Лия надела засунула наушники в уши,включила её любимый попсовый плейлист и начала делать себе макияж. Сначала аккуратно нанесла лёгкий увлажняющий крем, потом тональный, почти невидимый на коже, чтобы выровнять тон, но оставить естественность. Лёгкий румянец на щеках придавал свежесть. На глаза она нанесла нежные тёплые тени — светло-коричневые и персиковые оттенки, которые подчёркивали её цвет глаз, чуть растушёвывая к внешним уголкам. Тонкая линия подводки по ресницам и лёгкая тушь сделали взгляд выразительным, но мягким. Губы покрыла прозрачным блеском с лёгким розовым оттенком, чтобы они выглядели естественно, но привлекательно. Музыка в ушах задавала ритм движений, Лия скользила кистями по лицу, полностью погружаясь в этот утренний ритуал, создавая себе ощущение маленькой, личной подготовки к дню, который начинался. Лия взяла свой дайсон, включила тёплый поток воздуха и аккуратно пробежалась им по волосам, создавая лёгкие волны и объём у корней. Каждое движение было продуманным: она слегка подкручивала кончики, поправляла пробор, чтобы волосы выглядели естественно и ухоженно, не теряя своей мягкости. Когда укладка была завершена, она удовлетворённо провела рукой по волосам, проверяя, чтобы каждая прядь лежала на месте. После этого Лия аккуратно убрала всю косметику обратно в спальню, закрыла органайзер и направилась в гардеробную. Там, стоя перед зеркалом, она начала просматривать одежду, выбирая то, что наденет сегодня в офис. Лия так и осталась стоять в гардеробной в одном белье — белое кружево мягко контрастировало с тёмным деревом шкафов. Джинсы-момы и чёрная шёлковая рубашка уже висели на отдельной вешалке, как заранее принятое решение, но она не спешила одеваться. Егор появился в дверном проёме почти бесшумно. Весь растрёпанный, с чуть припухшими от сна глазами в одних боксерах. Он опёрся плечом о косяк и несколько секунд просто смотрел на неё. Лия обернулась, заметила его и улыбнулась. Подошла ближе, потянулась на носочках и легко чмокнула его в нос. — Ты чего так рано проснулся? — тихо спросила она. — Я вроде максимально аккуратно всё делала. Он усмехнулся, потёр лицо ладонями и выдохнул: — Ты думаешь, я могу не проснуться, когда ты ходишь по квартире?Даже когда ты стараешься быть тихой. Он сделал шаг к ней, лениво, ещё сонно, обнял за талию, прижал к себе. Не резко — наоборот, так, будто боялся спугнуть это утро. Лия уткнулась лбом ему в грудь, закрыла глаза на пару секунд. — Как съёмки? — спросила она глухо, не поднимая головы. — Долго. Нудно. Но нормально, — ответил он и добавил чуть тише: — А вот это утро того стоило. Она усмехнулась. — Я думала, ты будешь спать до победного. Ты же под утро приехал. — Проснулся и понял, что ты уже не рядом, — честно сказал он. — И как-то… не захотелось дальше спать. Он наклонился, легко коснулся губами её виска, потом щёки. Без напора, без спешки — просто привычный, почти домашний жест. Лия отстранилась первой, мягко, но уверенно. — Мне в офис надо собираться, — сказала она, кивнув в сторону одежды. — Если ты сейчас не дашь мне одеться, я точно опоздаю. Егор даже не шелохнулся. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и в его расслабленной позе читалось абсолютное нежелание подчиняться логике рабочего расписания. Его взгляд, медленный и тяжелый, скользил по Лии, задерживаясь на тонком белом кружеве, которое на фоне её кожи казалось почти невесомым. — Офис подождет, — негромко произнес он. Его голос, всё ещё хриплый после сна, отозвался внизу её живота знакомой дрожью. Лия попыталась сделать шаг к разбросанной одежде, но Егор перехватил её. Он не грубо, но властно притянул её к себе за талию. Ладони горячие и сухие, мгновенно прожгли тонкую ткань белья. Лия уперлась руками в его грудь, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, и её решимость уйти начала таять, как лед под солнцем. — Егор, я серьезно… — прошептала она, но слова прозвучали совсем не убедительно, когда его губы коснулись её виска, а затем медленно спустились к уху. — Ты серьезно думаешь, что я смогу просто смотреть, как ты застегиваешь пуговицы и уходишь? — выдохнул он ей в шею. Его рука поднялась выше, пальцы нежно обвели контур кружевной чашки, едва касаясь кожи, вызывая у Лии судорожный вздох. Она запрокинула голову, открывая ему доступ к шее, и в этот момент их взгляды снова встретились в зеркале шкафа. В глазах Егора было столько немого обожания вперемешку с жаждой, что сопротивляться стало невозможно. Он подхватил её под бедра, и Лия инстинктивно обхватила его талию ногами, прижимаясь всем телом к его телу. Одежда, работа, дедлайны — всё это превратилось в далекий белый шум. Его поцелуй, глубокий и властный, оборвал последнюю попытку Лии быть благоразумной. Они не дошли до кровати. Егор прижал её спиной к прохладной поверхности стены, и этот контраст — холода за спиной и обжигающего жара его тела впереди — заставил её вскрикнуть ему в губы. Его пальцы сплелись с её, пригвоздив руки Лии над головой, пока он покрывал её плечи и грудь лихорадочными поцелуями. Мир сузился до ритма их общего дыхания и отчаянного желания быть еще ближе, чем это возможно физически. Егор отступил от стены, но ни на секунду не разрывал их тактильный контакт. Сделав шаг назад, он сел на край постели и, не выпуская талии Лии из своих рук, мягко, но настойчиво потянул её на себя. Она послушно последовала за ним, оказываясь верхом на его коленях. Теперь они были на одном уровне, и её дыхание, сбившееся и горячее, смешивалось с его. Его ладони поднялись выше, обжигая кожу плеч. Лия замерла, наблюдая за тем, как его длинные пальцы медленно, почти ювелирно, поддевают тонкие лямки белого лифа. Он делал это не спеша, наслаждаясь моментом, пока кружево медленно соскальзывало вниз, открывая его взору нежную кожу. — Офис… — из последних сил попыталась напомнить Лия, но её голос сорвался на выдох, когда Егор прильнул к её ключице, оставляя там влажный след. — Забудь, — коротко бросил он. Его правая рука скользнула ей за спину. Лия почувствовала, как его пальцы уверенно нащупали застежку на спине. Он не возился с ней — всего одно точное, почти незаметное движение, и механизм поддался. Лиф мгновенно ослаб, удерживаемый лишь её прижатым к нему телом. Егор на мгновение замер, его ладони застыли на её лопатках, а взгляд стал темным и глубоким. Он не торопил события, давая ей возможность передумать, но Лия сама подалась вперед, запуская пальцы в его волосы и притягивая его для нового, сокрушительного поцелуя. Лиф окончательно соскользнул с её плеч, падая куда-то на ковер, и в этот момент в комнате не осталось ничего, кроме их жара и нарастающего ритма двух сердец, бьющихся в унисон. Когда кружево окончательно перестало быть преградой, Егор не стал торопиться. Он замер, обхватив её лицо ладонями, и заставил Лию посмотреть ему прямо в глаза. В этой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, его голос прозвучал так низко, что она почувствовала вибрацию в каждой клеточке своего тела. — Посмотри на меня, — выдохнул он ей в самые губы. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? Лия попыталась что-то ответить, но он не дал, накрыв её губы коротким, обжигающим поцелуем и тут же отстранившись на миллиметр. — Каждое утро, — прошептал он ей в шею, обжигая кожу горячим дыханием, — я обещаю себе отпустить тебя пораньше. И каждое утро, глядя на тебя, я хочу только одного — чтобы этот город, этот офис и весь мир просто исчезли. Он переместил губы к её уху, едва касаясь мочки, от чего у Лии по спине пробежала волна мурашек. — Останься, — его шепот стал едва слышным, но в нем было столько силы, что у неё подкосились ноги, хотя она и так сидела у него на коленях. — К черту дресс-код. К черту совещания. Мне нужно еще хотя бы полчаса... только ты и я. Ты же чувствуешь, как я по тебе схожу с ума? Лия судорожно вздохнула, зарываясь пальцами в его волосы и прижимая его голову к своей груди. В этот момент она поняла, что никакой силы воли не хватит, чтобы встать и уйти. — Ты невыносим, — выдохнула она, сдаваясь. — Я знаю, — отозвался он с тихой, почти невидимой улыбкой в голосе, уже возвращаясь к её губам. — И я не планирую останавливаться. Лия отстранилась всего на секунду, чтобы заглянуть в его глаза, в которых сейчас отражалось всё её собственное безумие. Она прижала ладони к его щекам, чувствуя легкую щетину, и её голос, хоть и дрожал, прозвучал с неожиданной для неё самой дерзостью. — Если я из-за тебя потеряю этот контракт, Егор…— она сделала паузу, подаваясь вперед так близко, что их ресницы коснулись друг друга, — тебе придется отрабатывать каждую минуту моего штрафа. Очень. Долго. Егор коротко и хрипло усмехнулся, и в этой усмешке была вся его уверенность. — Считай, что я уже согласен на пожизненное, — выдохнул он. Эти слова стали последней каплей. Лия сама накрыла его губы поцелуем — на этот раз жадным, требующим, забирающим весь воздух. Егор ответил ей с такой силой, что они оба повалились назад, на смятые простыни, не разрывая объятий.Теперь его шепот сменился низким рычанием, когда он перехватил её запястья и прижал их к подушке по обе стороны от её головы. Он навис сверху, и Лия видела, как ходят желваки на его лице от сдерживаемой страсти. Его поцелуи стали лихорадочными: подбородок, впадинка на шее, плечи — он словно пытался заново присвоить себе каждый дюйм её кожи. Лия выгнулась под ним, чувствуя, как внутри всё плавится от этого напора. Больше не было места сомнениям или офисным делам. Когда его ладонь уверенно скользнула вниз, лаская её бедро и заставляя её дыхание окончательно сбиться на рваные всхлипы, она поняла, что этот «штраф» — лучшее, что случалось с ней за всё время. Она сплела свои ноги с его, притягивая его максимально близко, желая раствориться в этом жаре, в его запахе и в том первобытном чувстве, которое сейчас диктовало им обоим каждое движение. В комнате воцарился хаос из сбивчивого шепота, шуршания простыней и звуков поцелуев, которые становились всё громче в звенящей утренней тишине. В какой-то момент, когда страсть стала почти осязаемой, Егор вдруг замер. Он приподнялся на локтях, тяжело дыша, и просто смотрел на неё — на её разметавшиеся по подушке волосы, на затуманенный взгляд и припухшие от поцелуев губы. Он аккуратно высвободил одну руку и медленно, с каким-то благоговением, провел большим пальцем по её нижней губе. — Знаешь, — прошептал он, и в его голосе сквозь страсть просочилась неожиданная нежность, — я ведь помню, как ты выглядишь в этих своих строгих костюмах в офисе. Холодная, недоступная... идеальная. Он наклонился и коснулся губами кончика её носа, а затем спустился к самому уголку рта. — Но только я знаю, какая ты на самом деле. Какая ты горячая, когда забываешь о своих правилах. И это знание... оно сводит меня с ума сильнее, чем всё остальное. Лия почувствовала, как к горлу подступил комок от его честности. Она потянулась к нему, обвивая руками его шею и заставляя его опуститься еще ниже. — Тогда не давай мне вспомнить о правилах, — выдохнула она ему прямо в губы. — По крайней мере, сейчас. Егор ответил не словом, а действием. Он накрыл её руку своей, переплетая их пальцы так крепко, что ладони стали единым целым, и прижал их к кровати. Этот жест — это безмолвное единение — стал сигналом к тому, что последние капли контроля испарились. Его движения стали более глубокими и уверенными, а Лия, окончательно отбросив все мысли об офисе, ответила ему с той же неистовой силой, отдаваясь этому моменту целиком и полностью. Лия стояла перед большим зеркалом в ванной. Яркий свет ламп подчеркивал контраст между её белоснежным кружевным комплектом и кожей, сохранившей розовый оттенок после их недавнего безумия. Она пыталась сосредоточиться: аккуратно подводила губы, стараясь вернуть себе образ деловой женщины, но руки всё ещё немного подрагивали.Егор подошел бесшумно. Он встал за её спиной, и в отражении Лия увидела его — растрепанного, с темным, всё еще жадным взглядом. Его большие ладони легли ей на талию, и он медленно, собственнически повел ими вверх, по ребрам, едва касаясь краев кружевного бра. Лия замерла с тюбиком в руке, когда его губы коснулись её обнаженного плеча. Он не просто обнимал её — его руки продолжали изучать её тело, спускаясь к бедрам и снова поднимаясь к животу, заставляя её каждый раз задерживать дыхание. В зеркале они выглядели как идеальный кадр из фильма: её хрупкость в этом нежном кружеве и его мощная, уверенная фигура позади. — Егор, если я сейчас не выйду из этой комнаты, я не выйду из неё до вечера, — выдохнула она, глядя в его глаза в отражении. Он чуть сильнее прижал её к себе, так что она кожей почувствовала жар его тела, и его ладони на мгновение замерли на её талии, фиксируя этот момент обладания. — Значит, до вечера, — заключил он с легкой, почти дерзкой улыбкой, прежде чем оставить последний, обжигающий поцелуй на изгибе её шеи и нехотя разжать руки, давая ей ту самую свободу, которой она на самом деле уже не хотела.