Часть 27

Спустя сорок минут Лия вошла в холл бизнес-центра. От прежней растрепанной девушки не осталось и следа: идеально отглаженная шелковая блузка, джинсы-момы , туфли на шпильках и безупречно гладкие волосы. Она шла уверенно, сухим кивком отвечая на приветствия охраны, и только чуть более яркий румянец, который не смог скрыть даже тональный крем, выдавал её. Она зашла в лифт. Двери бесшумно сомкнулись, отрезая её от суеты вестибюля. Лия выдохнула, глядя на свое отражение в зеркальной панели лифта, и невольно поправила воротничок блузки — там, под тканью, на плече, всё еще горел след от его губ.В этот момент в сумочке настойчиво завибрировал телефон. Лия достала его, ожидая увидеть сообщение от секретаря о начале совещания, но на экране высветилось имя Егора. «Спасибо за завтрак. Было чертовски вкусно. Хотя должна знать, ты сегодня была куда вкуснее любого завтрака.Жду тебя❤️» Лия почувствовала, как по спине пробежала знакомая волна жара, а колени на мгновение стали ватными. Она закусила губу, глядя, как цифры этажей на табло сменяют друг друга. В этот момент лифт звякнул, оповещая о прибытии на её этаж.Двери открылись. Лия глубоко вдохнула, убрала телефон в сумку и вышла в коридор офиса с самым серьезным и невозмутимым лицом, на которое была способна. Но в глубине её глаз всё еще плясали те самые искры, которые зажег в ней Егор этим утром. Лия сидела во главе стола, сохраняя безупречную осанку. Обсуждение контракта шло своим чередом, пока двери не распахнулись. В зал вошел Валерий Александрович. Его присутствие мгновенно изменило атмосферу — воздух словно загустел от авторитета этого человека. — Продолжайте, я лишь послушаю, — коротко бросил Федоров, садясь по правую руку от дочери. Лия чувствовала на себе его проницательный взгляд. Отец всегда гордился тем, что она — его лучшая копия. Когда совещание закончилось и менеджеры покинули зал, Валерий Александрович не спешил уходить. Он дождался, пока за последним закроется дверь, и внимательно посмотрел на дочь. — Ты сегодня отлично вела встречу, Лия. Но ты слишком часто проверяешь телефон. Для заместителя главы корпорации это непозволительная роскошь. Валерий Александрович неспешно подошел к окну кабинета, заложив руки за спину. Он посмотрел на панораму города, а затем обернулся к дочери с легкой, почти одобрительной улыбкой. — Ладно тебе, Лия, не делай такое лицо, — хмыкнул он. — Я же видел, чье имя высветилось на экране. Егор парень непростой, с характером, — продолжал Федоров-старший, присаживаясь на край стола. — Но за это я его и уважаю. У него есть хватка, которой не хватало большинству твоих слащавых ухажеров.  Он хитро прищурился, глядя на дочь. — Так что, если ты решишь уехать по-раньше— я, пожалуй, сделаю вид, что этого не заметил. Раз в месяц даже заместителю Федорова можно сбежать с совещания ради чего-то... более важного. Лия удивленно подняла брови. Она не ожидала такой лояльности от отца. — Спасибо, пап, — мягко ответила она. Лия вернулась в кабинет, и тишина после шумного коридора на мгновение оглушила её. Она села в кресло, отложила телефон экраном вниз — чтобы сообщения Егора больше не сбивали её с толку — и открыла файл с отчетом. Нужно было свести цифры по слиянию, пока детали разговора с отцом еще свежи в памяти. Прошло полтора часа. Пальцы быстро летали по клавиатуре, заполняя таблицы и графики. Лия была в потоке, пока тихий стук в дверь не заставил её вздрогнуть. — Лия Валерьевна, — заглянула секретарь, — Валерий Александрович уже уехал, просил передать, что ждет звонка завтра утром. Вы еще долго? — Нет, Оля, я заканчиваю. Можешь идти, — Лия нажала «Сохранить» и с облегчением закрыла ноутбук. Она взглянула на часы. Времени на то, чтобы заехать домой и полностью переодеться, почти не оставалось. А сегодня был особенный вечер — день рождения Маши, бессменного менеджера Егора, которая знала о них всё и была для Крида практически семьей. На таких тусовках всегда было много прессы и коллег по цеху, и Лия знала: сегодня ей нужно выглядеть не просто как «дочь Федорова», а как женщина, которая сводит Егора с ума. Лия припарковала машину у самого подъезда дома, даже не пытаясь выровнять её идеально. Цокот её тонких шпилек по мраморному полу вестибюля звучал как выстрелы — быстро, четко, решительно. Она буквально влетела в лифт, нетерпеливо нажимая на кнопку нужного этажа. Как только двери открылись, она рванула к квартире. Замок щелкнул, и Лия ворвалась внутрь. — Егор! Я дома! — крикнула она, скидывая туфли прямо в прихожей. — Дай мне пятнадцать минут! Я в душ, и я быстро! Не заходи, а то мы точно никуда не уедем! Она пронеслась мимо гостиной, где Егор, уже полностью готовый — в стильном черном аутфите, с идеально уложенными волосами и в своих любимых очках — вальяжно развалился на диване с телефоном в руках. Он только и успел, что поднять бровь и проводить взглядом её стремительный силуэт. — Пятнадцать минут, Федорова? — донесся его насмешливый голос ей вдогонку. — Я засекаю! Если опоздаешь, поедешь в халате, я серьезно! Лия уже не слушала. В ванной комнате мгновенно стало жарко от пара. Она скинула одежду и нырнула под струи, чтобы смыть с себя тяжесть рабочего дня и строгий образ «заместителя отца». Через пару минут она, завернутая в пушистое полотенце, уже стояла перед зеркалом. Макияж нужно было делать быстро, но безупречно. Она нанесла сияющую базу, подчеркнула скулы и вывела идеальные стрелки — рука, натренированная годами утренних сборов на совещания, не дрогнула. Губы она решила оставить максимально естественными, зная, что Егор всё равно не даст помаде продержаться долго. Она выбежала в гардеробную, лихорадочно перебирая вешалки. Сегодня ей хотелось чего-то особенного. Её выбор пал на черное шёлковое облегающее платье на тонких бретелях с открытой спиной. — Лия, десять минут прошло! — крикнул Егор из комнаты, и она услышала, как он поднялся с дивана. Лия в этот момент как раз пыталась застегнуть тонкий браслет на запястье, и её сердце забилось чаще, когда она услышала его шаги у двери... Егор не стал дожидаться ответа. Дверь в гардеробную приоткрылась, и он замер на пороге, засунув руки в карманы брюк. Лия в этот момент стояла к нему спиной, борясь с непослушной застежкой браслета. Ткань платья была настолько тонкой, что повторяла каждый изгиб её тела, а полностью открытая спина в теплом свете ламп выглядела просто ослепительно. — Я же просила не заходить, — бросила она через плечо, хотя по её голосу было понятно, что она улыбается. — Я почти всё. Егор ничего не ответил. Лия услышала его медленные, тяжелые шаги по ковру. Через секунду она почувствовала его присутствие прямо за своей спиной — от него пахло дорогим парфюмом и той самой уверенностью, которая всегда выбивала у неё почву из-под ног. Его пальцы, холодные из-за колец, коснулись её горячей кожи на спине. Лия инстинктивно вздрогнула и замерла, опустив руки. — Дай я, — негромко произнес он. Его голос стал тем самым низким бархатом, от которого у неё по телу пробежали мурашки. Она подняла свою руку и отдала ему браслет и он одним ловким движением застегнул его. — Ты хочешь, чтобы мы вообще туда доехали? — прошептал он ей в шею.— Потому что в этом платье ты выглядишь как преступление, Лия.  Он развернул её к себе за талию, притягивая вплотную. Лия положила руки ему на плечи, глядя в его глаза, в которых сейчас не осталось и следа от недавней иронии — только чистое, концентрированное восхищение. — Егор, Маша... — попыталась напомнить она, но её пальцы уже невольно запутались в его волосах. Автомобиль  мягко притормозил в пробке за пару кварталов до клуба, где уже гремела музыка в честь дня рождения Маши. На часах было 20:10 — официальная часть уже началась, и они безнадежно опаздывали. Рома, бессменный  охранник Егора, уверенно крутил руль, изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Он привык к задержкам своего босса, но сегодня в салоне вибрировало особое напряжение. Лия сидела на заднем сиденье, то и дело поправляя бретельку своего черного платья. Она смотрела в окно на мелькающие огни Москвы, а потом перевела взгляд на Егора. Он сидел рядом, расслабленный, листая что-то в телефоне, его рука по-хозяйски покоилась на её колене. — Егор, — негромко позвала она, и он тут же отложил телефон, полностью переключая внимание на неё. — Я хотела спросить... пока мы не приехали. Как нам вести себя там? Егор чуть прищурился, не совсем понимая вопрос. — В плане? — Ну, там же будет толпа народу, — Лия обвела рукой пространство, имея в виду всё медиа-сообщество, которое сейчас собралось в клубе.Ты всегда так тщательно оберегаешь свою личную жизнь, никогда ничего не подтверждаешь. Мне держаться в стороне?  Егор усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли сомнения. Он подался вперед, сокращая расстояние между ними, и взял её за руку, переплетая их пальцы. — Лия, посмотри на меня, — его голос зазвучал серьезно. — Да, я не люблю выставлять всё напоказ. Но я не собираюсь прятать тебя по углам, как будто я тебя стыжусь или боюсь чего-то. Он бросил быстрый взгляд на Рому, который сохранял каменное лицо, и снова посмотрел на Лию. — Веди себя так, как чувствуешь. Если я захочу тебя обнять или взять за руку — я это сделаю. Маша знает про нас, свои люди знают. А на остальных... — он выразительно кивнул в сторону окна, — мне плевать. Сегодня вечер Маши, но я хочу, чтобы ты была рядом со мной, а не в другом конце зала. Поняла? Лия кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Его уверенность всегда действовала на неё магически. — Подъезжаем, Егор, — подал голос Рома. — Ну что, готова к выходу, принцесса? — Егор подмигнул ей, натягивая свои темные очки. —Пойдем поздравим Машку и отдохнём. Внутри клуб выглядел иначе, чем на обычных вечеринках: приглушенный неоновый свет, уютные диванные зоны и только знакомые лица. Как только они вошли, к ним тут же направилась Маша. На ней было эффектное яркое платье, а на лице сияла широкая улыбка именинницы. — Ну наконец-то! — воскликнула она, обнимая сначала Егора, а затем тепло касаясь щеки Лии.  — Маш, с днем рождения! — Егор протянул ей лаконичный, но явно дорогой подарок в фирменном пакете. Лия тоже поздравила Машу, вручив ей букет её любимых цветов, который Рома вовремя передал на входе. Маша выглядела по-настоящему счастливой, но Егор, притянув именинницу чуть ближе к себе и понизив голос, задал вопрос, который витал в воздухе. Он обвел взглядом зал, где уже вовсю мелькали вспышки телефонов — кто-то снимал сторис, кто-то просто фотографировался у барной стойки. — Послушай, Маш, — Егор кивнул в сторону гостей, — мы сегодня празднуем и всё такое... Но мы можем рассчитывать на то, что новость о нас с Лией завтра не станет заголовком во всех пабликах? Ты же знаешь, как это бывает: кто-нибудь из «подружек» случайно зацепит нас в кадр, и привет, эксклюзив для интернета. Егор произнес это полушутя, но в его глазах читалась жесткая серьезность. Он слишком ценил спокойствие Лии и их личное пространство. Маша понимающе кивнула, на мгновение став тем самым профессиональным менеджером, который решает любые проблемы. — Егор, не переживай. Я лично предупредила каждого: сегодня приватная вечеринка. Никаких «сливов». А если кто-то из приглашенных дам решит подзаработать на фотке из-под полы... ну, ты же знаешь, они больше ни на одно моё мероприятие не попадут. Да и Рома присматривает. — Вот это я и хотел услышать, — улыбнулся Егор, расслабляясь и снова обнимая Лию за талию, притягивая её к себе.  Вечер был в самом разгаре. Егор и Лия устроились в одной из VIP-лож, откуда открывался вид на танцпол. Егор расслабленно откинулся на спинку дивана, закинув руку на плечо Лии и лениво потягивая безалкогольный коктейль. Вокруг звучала музыка, слышались смех и звон бокалов, но здесь, в их маленьком углу, было удивительно спокойно. Егор не выпускал её руку, большим пальцем медленно поглаживая её ладонь. — Знаешь, — он наклонился ближе, чтобы его слова не потерялись в басах музыки, — я за этот вечер поймал себя на мысли, что мне вообще не интересно, кто здесь еще есть. Машка — святое, я рад за неё. Но я просто сижу и жду момента, когда мы сможем отсюда уехать. Лия чуть улыбнулась, придвигаясь к нему вплотную. — Егор Крид хочет сбежать с вечеринки в самом разгаре? Твои фанаты бы не поверили. В этот момент к ним подошла Маша. Она уже успела немного расслабиться, в руках у неё был бокал шампанского, а на лице — выражение абсолютного удовлетворения от праздника. — Так, голубки, — она присела на край стола, глядя на них с теплой иронией. — Я вижу, вы тут создали свою отдельную республику. Егор, я хотела сказать спасибо. И за подарок, и за то, что пришел. Я знаю, как ты не любишь такие сборища в последнее время. В общем, я рада, что вы здесь. И Егор, насчет того, что ты спрашивал вначале... Расслабься. Здесь только те, кому я доверяю как себе. Никаких камер, никаких сливов. Просто отдыхайте. Она чокнулась своим бокалом об их стаканы и, подмигнув Лие, упорхнула обратно к гостям. Лия почувствовала, как напряжение, копившееся весь день — от утренней страсти до тяжелых отчетов в офисе и взгляда отца — окончательно уходит. Она положила голову на плечо Егора, вдыхая его парфюм. — Хороший вечер, — тихо сказала она. — Будет еще лучше, — ответил он, целуя её в макушку и крепче прижимая к себе. — Когда мы останемся совсем одни. Для него этот вечер в клубе уже выполнил свою задачу: Машу поздравили, статус «своих» подтвердили, а сидеть здесь дальше и делить её взгляды с кем-то ещё он был не намерен. Он наклонился к ней так близко, что его дыхание опалило её кожу. — Всё, — коротко бросил он, и в его голосе прозвучало то самое упрямство, которому невозможно отказать. — Я больше не могу здесь находиться. Поехали домой, Лия. Прямо сейчас. Лия посмотрела в его потемневшие глаза и поняла, что спорить бесполезно — да и не очень-то хотелось. Она лишь слегка кивнула. Егор тут же поймал взгляд Ромы, который стоял у края VIP-зоны, как всегда бдительный и незаметный. Одно короткое движение головы — и Рома уже был у выхода, координируя машину к дверям. — Маш! — Егор перехватил пробегающую мимо именинницу, на секунду приобняв её. — Мы погнали. Еще раз с днем рождения, детка. Всё было круто, но нам пора. — Ой, да я вижу по твоим глазам, Крид, — Маша понимающе рассмеялась, бросив быстрый взгляд на Лию. — Бегите уже. Только завтра не проспи встречу по туру! Они вышли через служебный коридор, чтобы не привлекать внимания остальных гостей. Как только тяжелая дверь отсекла шум клубных басов, в коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только стуком каблуков Лии.

***

В спальне царил полумрак, разбавляемый только огнями ночного города за окном. Егор тяжело дышал, уткнувшись Лие в изгиб шеи, а она чувствовала, как бешено колотится его сердце под её ладонями. Воздух в комнате был буквально наэлектризован, но Лия вдруг почувствовала странное умиротворение.  Она мягко отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Егор... — прошептала она, запуская пальцы в его волосы. — Что, малыш? — отозвался он хриплым, еще не остывшим голосом. —Поехали куда-нибудь погуляем?Заедем в ту кофейню по имбирный чай и ореховое печенье.Сна не в одном глазу.Не хочу просто лежать на кровати.Пусть даже и с таким мужчиной. Она подошла к ряду его вещей — длинному рейлу, где висели его любимые объемные вещи. Лия на мгновение замерла, выбирая, а потом осторожно, почти благоговейно, сняла с плечиков его самое любимое худи — чёрное, из плотного хлопка, которое еще сохранило едва уловимый аромат его парфюма. Когда она натянула его через голову, Егор не сдержал улыбки. Она буквально утонула в нем: широкие рукава полностью закрыли её ладони, а нижний край доходил почти до середины бедра. Лия смешно вынырнула из высокого воротника, поправляя растрепавшиеся волосы. — Тебе идет гораздо больше, чем мне, — негромко заметил он, подходя ближе и поправляя на ней капюшон. — Оно пахнет тобой, — Лия уткнулась лицом в мягкую ткань воротника, вдыхая родной запах.— Это лучше любого платья от кутюр. Она быстро натянула свои самые удобные мягкие штаны, а потом подхватила свои белые кроссовки. Вместо того чтобы обуться в гардеробной , она взяла их в руки за задники и, смешно перебирая босыми ногами по паркету, направилась к выходу. Они спустились на парковку. Бетонное эхо шагов, тёплый воздух подземки, редкие машины, медленно проползающие мимо. Лия щёлкнула сигнализацией, фары мягко вспыхнули. — Поехали на моей, — сказала она и уже открыла водительскую дверь. Потом остановилась, посмотрела на Егора через плечо и добавила, с полуулыбкой: — Или хочешь сам? Он на секунду задумался, потом отрицательно кивнул: — Неа,не хочу. В машине сразу стало уютно: она завела мотор, телефон автоматически подключился к аудиосистеме, и салон наполнился музыкой.Егор уже что-то писал в телефоне, быстро, уверенно. Потом повернулся к ней: — Ты не против, если с нами Стас будет? Он тоже на ногах, писал, что не спится. Лия пожала плечами: — Конечно нет. За Стасом сначала? — Ага. Заберём его и поедем за чаем.  Причина, по которой они вообще не спали, была простой и странно приятной: им просто не хотелось закрывать этот день. Не хотелось выключаться, расходиться по снам, терять это ощущение лёгкости. Хотелось ещё чуть-чуть жизни. Чая. Разговоров. Дороги. Они припарковались у небольшой кофейни с тёплым светом из окон. Та самая — не модная, не шумная, а будто спрятанная от мира. Дверь тихо звякнула колокольчиком, когда они зашли внутрь. Внутри пахло корицей, имбирём и свежей выпечкой. Несколько столиков, приглушённый свет, бариста в наушнике, который лениво улыбнулся, будто все здесь были своими. — Три имбирных, — сказала Лия, снимая ключи с пальца и кладя их на стойку. — И печенье… ореховое. Вот это и вот это. Егор облокотился на стойку рядом, наблюдая, как она выбирает, как будто это был не заказ, а маленький ритуал. Стас отошёл к витрине, разглядывая десерты, но в итоге всё равно вернулся ни с чем. — Всё, я доверяюсь твоему вкусу, — сказал он. — Тут даже выбирать не хочется. Чай разлили по стаканам с плотными крышками, печенье аккуратно сложили в крафтовый пакет. Лия взяла его в руки, почувствовала тепло — будто только что из духовки. На улице было неожиданно тепло для мая. Та самая ночь, когда куртка уже не обязательна, но всё ещё приятно накинуть её на плечи. Они вышли, и город будто стал тише. — Может, к парку? — предложил Егор, уже открывая машину. — Прогуляемся. — Давай, — легко ответила Лия. — Там сейчас хорошо. Машина снова тронулась. Музыка играла фоном, чай стоял в подстаканнике, наполняя салон запахом имбиря. До парка доехали быстро — пустые дороги, редкие фонари, ощущение, что ночь принадлежит только им. Они припарковались и вышли. Парк встретил мягкой темнотой, редкими огнями и шелестом листвы. Деревья уже были в зелени, воздух — тёплый, чуть влажный, живой.Лия шла впереди, делая глоток чая, потом протянула стакан Егору. — Осторожно, горячий. Егор тут же притянул Лию к себе, обнимая со спины, чтобы она не замерзла в его огромном худи. Они уселись прямо на край открытого багажника, свесив ноги. Стас расположился рядом, шурша пакетами с тем самым ореховым печеньем. — Ребята, это контент, который мир не увидит, но который греет мне душу, — Стас достал телефон и начал потихоньку снимать, как Егор пытается аккуратно отломить кусок печенья и скормить его Лие, а она смеется, уворачиваясь. — Калинкин, убери камеру, — лениво отозвался Егор, хотя в его голосе не было и капли злости. Они сидели так около часа. Стас травил байки про общих знакомых,рассказывал о истории знакомства с Егором. Егор почти всё время молчал, но это было то самое комфортное молчание. Он просто держал Лию за руку, иногда переплетая их пальцы, и смотрел, как она смеется над шутками его друга. Для него этот момент был дороже любых премий: его любимая женщина и его лучший друг сидят на багажнике ночью , едят дешевое печенье и чувствуют себя абсолютно свободными. Стас незаметно поймал в кадр момент, когда Лия положила голову на плечо Егора, а он прикрыл глаза, притираясь щекой к её макушке. Он встал напротив ребят, которые так и сидели на краю багажника. Лия в огромном худи Егора выглядела совсем миниатюрной, а сам Егор, со взъерошенными волосами и пакетом печенья в руках, казался максимально далеким от образа с глянцевых обложек. — Лия, давай в центр! — скомандовал Стас. Она спрыгнула с багажника и встала между парнями. Егор тут же по-хозяйски приобнял её за плечи, притягивая к себе, а Стас вытянул руку с телефоном, выбирая идеальный угол, чтобы в кадр попала и река, и их сонные, но абсолютно счастливые лица. — Три, два, один... Печенье! — крикнул Калинкин. На первом кадре они все честно пытались быть серьезными, но на втором Егор внезапно решил укусить Лию за ухо, отчего она зажмурилась и рассмеялась, а на третьем Стас просто скорчил свою фирменную рожу. — Идеально, — выдохнул Стас, рассматривая результат.  Он быстро скинул фотографии. Лия открыла сообщение, и на экране высветилось их фото: яркое, живое, с бликами фонарей на заднем плане.  Прошло всего пару дней, но они ощущались плотными, насыщенными — как будто жизнь ускорилась.Лия сидела во главе длинного стола в переговорной. Стеклянные стены, дневной свет, строгие линии интерьера — всё здесь было про контроль и собранность. Перед ней лежал айпад с открытой презентацией, рядом — блокнот с пометками, сделанными её аккуратным, чуть резким почерком. — Коллеги, давайте по порядку, — спокойно, но уверенно сказала она, поднимая взгляд. — Начнём с финансовой части, потом перейдём к срокам. В комнате было человек восемь. Кто-то из топ-менеджмента, кто-то из юристов, маркетинг. Все слушали. Не перебивали. Кивали, когда нужно. Лию здесь воспринимали всерьёз — не как «дочь владельца», а как человека, который реально держит процессы. Она задавала точные вопросы, иногда жёсткие. — Почему этот пункт не был согласован заранее? — Мне нужны конкретные цифры, не прогнозы. — Мы не можем себе позволить такие риски, ищите альтернативу. Голос ровный, взгляд собранный. Ни одной лишней эмоции. Только работа. Совещание длилось почти час. Под конец Лия подвела итог: — Хорошо. Тогда фиксируем решения, корректируем договор и возвращаемся к этому вопросу в пятницу. Спасибо всем. Люди начали подниматься, собирать документы, обсуждать что-то между собой. Когда переговорная опустела, Лия осталась на месте ещё на минуту. Откинулась на спинку кресла, выдохнула. 

***

Лия вернулась домой уже ближе к вечеру. В квартире было тихо — та самая тишина, которая сразу даёт понять: Егора нет. Ни музыки, ни голосов, ни разбросанных вещей. Только приглушённый свет коридора и знакомый запах дома. Она медленно сняла обувь, пиджак, прошла в спальню. Рабочая одежда осталась на спинке кресла — вместо неё мягкие домашние штаны и его футболка, в которой всегда было почему-то спокойнее. Волосы она просто распустила, провела пальцами по коже головы, будто стряхивая с себя офисный день. На кухне Лия открыла холодильник — пустовато. Усмехнулась сама себе, достала телефон и, не раздумывая, заказала доставку. Сразу на двоих. Как будто он вот-вот войдёт в дверь. Как будто это само собой разумеется.Пока ждала, налила себе воды, села за стол, глядя в окно. Город медленно темнел, зажигались огни, машины текли по улицам непрерывным потоком. В такие моменты одиночество ощущалось особенно чётко — не болезненно, нет. Просто… ощутимо. Звонок в дверь выдернул из мыслей. Курьер, короткое «спасибо», пакет с едой на столе. Лия аккуратно разложила контейнеры, достала приборы, налила себе бокал воды. Села.Ела медленно. Без телефона. Без сериалов на фоне. Просто сидела и жевала, прислушиваясь к тишине квартиры. Иногда ловила себя на том, что автоматически смотрит в сторону входной двери — привычка ждать. Она не грустила. Но в этом одиночном ужине было что-то щемящее. Как будто день был слишком насыщенным, а вечер — слишком пустым. Лия доела, отодвинула тарелку и позволила себе короткий выдох. «Он скоро приедет», — подумала она. Лия сразу почувствовала, как изменился воздух в квартире, стоило только ключу повернуться в замке. До этого момента в гостиной было уютно: пахло чистотой после её уборки, из ванной доносился мерный гул стиральной машины, а сама она, наконец-то расслабившись после тяжелого дня в офисе, сидела с книгой. Егор вошел молча. Он не бросил привычное «Малыш, я дома», не подошел, чтобы поцеловать её в макушку. Он просто швырнул ключи на консоль в прихожей с таким звоном, что Лия непроизвольно вздрогнула. Она поднялась ему навстречу, но остановилась в нескольких шагах. Егор стаскивал кроссовки, и каждое его движение было резким, порывистым. Куртка полетела на диван, хотя обычно он вешал её в шкаф. Лицо его было бледным, челюсти плотно сжаты, а в глазах полыхало такое раздражение, что к нему страшно было подойти. — Привет... — тихо сказала Лия, стараясь сохранить спокойствие. — Как прошла репетиция? Ты голодный? Я заказывала еду, могу разогреть... Егор наконец поднял на неё взгляд. Он был тяжелым, колючим, словно он видел в ней не любимую девушку, а еще один пункт в списке проблем, которые навалились на него за день. — Не надо ничего греть, — отрезал он. Голос звучал глухо и неестественно официально. — Я не хочу есть. И разговаривать я тоже не хочу. Лия видела, как ходят желваки на его скулах. Атмосфера в квартире, которая еще десять минут назад была её убежищем, теперь давила на плечи. Стало холодно и неуютно. — Егор, что случилось? — она сделала шаг к нему, пытаясь заглянуть в лицо. — Опять проблемы с треком или Маша что-то... — Лия, просто замолчи, ладно? — он резко обернулся, и в его голосе прорезались злые нотки. — У меня был отвратительный день. Худший день за месяц. Мне не нужны сейчас эти расспросы «как дела» и «что случилось». Дай мне просто побыть в тишине. Он прошел мимо нее обратно в гостиную, тяжело рухнул на диван и закрыл лицо руками, полностью отгораживаясь от неё и от всего мира. Лия осталась стоять посреди идеально убранной кухни, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой внезапной стены между ними. Лия замерла на месте, и внутри неё поднялась волна встречного возмущения. Она тоже была на ногах с семи утра, решала вопросы в офисе и ждала его, наводя порядок, чтобы ему было приятно вернуться. Но, глядя на его поникшие плечи, она сначала попыталась подавить свою гордость. Она молча подошла к плите, налила в кружку чай и и поставила перед ним на журнальный столик. — Я понимаю, что день был паршивый, — тихо, но твердо сказала она. — Просто выпей это. Я не враг тебе, Егор. Егор даже не взглянул на кружку. Он резко убрал руки от лица, и его глаза буквально сверкнули от злости. — Просто я задолбался, Лия! Понимаешь? Я выкладываюсь на двести процентов, я не сплю сутками, я требую от себя максимума. А в ответ получаю что? Снова дедлайны сорваны, монтажеры «забыли», технари «не успели». Все косячат, а виноват в итоге Крид! Я плачу людям огромные деньги за профессионализм, а получаю детский сад! Он с силой ударил кулаком по спинке дивана, и этот глухой звук эхом отозвался в тишине комнаты. — И когда я прихожу домой, я хочу, чтобы здесь было место, где нет этого идиотизма. Но я захожу, и ты стоишь тут со своим «как дела». Да никак! Хреново! Потому что кругом одни бездари! Лия слушала его, и её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Она понимала его перфекционизм — она сама была такой же. Но то, как он обесценивал её присутствие, больно било по самолюбию. — Значит, моё «как дела» — это тоже часть твоего «идиотизма»? — ледяным тоном переспросила она. — Ты думаешь, только у тебя одной бывают дедлайны? Ты думаешь, в моей корпорации все работают как часы? Мне тоже приходится вправлять мозги сотням людей, Егор. Но я не прихожу домой и не швыряю в тебя посуду. — О, ну конечно! — Егор зло рассмеялся, делая резкий шаг в её сторону. — Мы же забыли, что ты у нас святая. Железная леди из офиса. У тебя всё под контролем, всё по полочкам. А я, по-твоему, просто капризный мальчик, у которого «репетиция не задалась»? — Ты сейчас ведешь себя именно так, — отчеканила Лия, глядя ему прямо в глаза. — Ты сорвался на людях там, на студии, и притащил эту грязь сюда. Ты даже не заметил, что я убрала всю квартиру, пока ты где-то орал на монтажеров. Ты просто зашел и всё испортил. — Да плевать мне на твою уборку! — рявкнул он, и в ту же секунду в его глазах промелькнуло сожаление, но гнев был сильнее. — Мне нужно было, чтобы меня не трогали! А ты лезешь со своей заботой, когда мне дышать тошно! — Хорошо, — Лия сделала шаг назад, и её лицо превратилось в маску абсолютного равнодушия. — Если моя забота для тебя — это «лезть», то я больше не буду тебя беспокоить. Наслаждайся своим одиночеством и своими сорванными дедлайнами. Она развернулась и направилась к спальне и на эмоциях придумывала свои последующие действия. Лия почти дошла до двери спальни, когда услышала за спиной его тяжелые, быстрые шаги. Егор не собирался давать ей уйти, не собирался ставить точку в этом разговоре на её условиях. Он настиг её уже в дверном проеме, резко перехватив её руку и заставляя развернуться к нему. — Нет, мы не закончили! — выкрикнул он. Лицо его было совсем близко, глаза потемнели от ярости. — Ты вечно так делаешь! Включаешь свою холодность, разворачиваешься и уходишь, типа ты выше всего этого! Лия дернула рукой, пытаясь высвободиться, но он держал крепко. Не больно, но властно, не давая сбежать от его гнева. — Пусти меня, Егор! — прошипела она, её голос дрожал от сдерживаемых слез и злости. — Ты сейчас не в себе. Ты просто ищешь, на ком сорвать зло за свою некомпетентную команду! — Ах, некомпетентную?! — Егор буквально вскипел. Он ударил ладонью по косяку двери прямо над её головой. — Да если бы ты хоть на секунду представила, какой груз на мне висит! А они подводят меня в самый ответственный момент! И ты вместо того, чтобы просто... просто быть рядом, начинаешь учить меня жизни! Своим этим тоном: «Егор, успокойся», «Егор, ты не прав». — Потому что ты НЕ прав! — Лия сорвалась на крик, перестав сдерживаться. Она толкнула его в грудь обеими руками, заставляя отступить на шаг. — Ты эгоист! Ты пришел и выплеснул на меня всё свое дерьмо! Ты хоть раз спросил, как прошел мой день? Ты заметил, что я с ног валюсь, но старалась сделать так, чтобы тебе было уютно? Нет! Для тебя существует только твой «великий продакшн» и твои «проблемные дедлайны»! — Да плевать мне на твой уют, когда у меня всё горит! — рявкнул он в ответ, подходя еще ближе, так что между ними почти не осталось воздуха. — Мне не нужна домработница, Лия! Мне нужен был человек, который поймет, почему я в бешенстве!  Эта фраза стала последней каплей. Лия замахнулась и влепила ему пощечину. Звук удара хлестко разнесся по коридору. В ту же секунду в комнате воцарилась мертвая, звенящая тишина. Егор замер. Его голова была чуть повернута в сторону, на щеке медленно проступал красный след. Он медленно перевел взгляд на Лию. В его глазах гнев начал смешиваться с шоком и какой-то пугающей пустотой. Лия тяжело дышала, её рука горела, а сердце, казалось, сейчас проломит ребра. Она сама испугалась того, что сделала, но отступать было поздно. Егор застыл на месте, не двигаясь и не пытаясь её остановить. След от ладони на его лице горел красным, но в глазах вместо ярости застыла холодная, оглушающая пустота. Он смотрел в одну точку, пока Лия, задыхаясь от душащих её слез и ярости, бросилась в гардеробную. Ей было плевать, что она берет. Она сорвала с вешалки первый попавшийся спортивный костюм — какой-то объемный серый оверсайз. Судорожными движениями она запихнула в рюкзак телефон, зарядку и какие-то личные мелочи. Руки тряслись так сильно, что она дважды роняла вещи на пол. Каждая секунда в этой квартире, пропитанной его гневом и их общим разочарованием, казалась ей пыткой. Она вышла из гардеробной и быстрым, чеканным шагом направилась к выходу. Егор всё так же стоял в коридоре, словно каменное изваяние. Он не смотрел на неё, но всё его тело было напряжено до предела. Когда Лия поравнялась с ним, она на секунду замедлила шаг. Она посмотрела на его профиль, на этот красный след на щеке, и почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Но обида была сильнее. — Иди ты к черту, Егор, — холодно, почти безжизненно произнесла она, глядя прямо перед собой. — Со своим перфекционизмом, со своими дедлайнами и со своим эгоизмом. Наслаждайся тишиной. Она не стала дожидаться ответа. Лия долетела до прихожей, буквально впрыгнула в кроссовки, даже не завязывая шнурки, и рванула на себя тяжелую дубовую дверь. Она вышла на лестничную площадку и с такой силой толкнула дверь обратно, что грохот, казалось, сотряс всё здание. Металлический лязг замка поставил жирную, болезненную точку в этом вечере.Оказавшись в лифте, Лия наконец дала волю слезам. Она смотрела на свое отражение в зеркале — растрепанная, с размазанной тушью и не узнавала себя. Внизу её ждала машина, и всю дорогу до своей квартиры она просто смотрела в лобовое на ночную Москву, чувствуя внутри только выжженную пустыню. А Егор так и остался стоять в пустом коридоре своей идеально убранной квартиры. Тишина, которой он так требовал, наконец наступила. Но теперь она была оглушительной и невыносимой.