Часть 28

Тишина в квартире Егора после ухода Лии стала осязаемой. Он всё еще стоял в той же позе, глядя на пустой дверной проем. Гнев, который еще десять минут назад казался ему оправданным и праведным, внезапно выветрился, оставив после себя липкое чувство стыда и пустоты. Он медленно подошел к зеркалу в прихожей. След от пощечины на щеке уже не горел, но отчетливо выделялся на бледной коже. Егор коснулся его пальцами и горько усмехнулся. Она была права — в каждом слове. Он зашел в гостиную, споткнулся о брошенную на пол подушку и увидел на ковре темное пятно от чая. Того самого чая, который она приготовила для него, стараясь согреть после тяжелого дня. — Идиот, — хрипло выдохнул он в пустоту, закрывая лицо руками. В это время Лия входила в свою собственную квартиру, где не жила последние несколько месяцев. Здесь было чисто, но пахло «нежилым» помещением. Она не включала свет, прошла в гостиную и просто рухнула на диван, не снимая кроссовок. Рюкзак отлетел в сторону. Лия обхватила себя руками, и её затрясло — то ли от холода, то ли от пережитого стресса. Спортивный костюм, который она схватила в спешке, оказался старым мерчем Егора. Она уткнулась носом в ткань и почувствовала его запах — тот самый, который ночью на набережной казался ей самым безопасным в мире. Теперь этот запах вызывал только жгучую боль. Горло сдавило спазмом. Она вспомнила слова Егора про «холодную машину». Она достала телефон. Экран светился уведомлениями. 23:45. Сообщение от Стаса: «Лия, я тут нарезал пару кадров с ночи. Вы там просто космос! Скинул Егору, он молчит, наверное, вы уже спите в обнимку))» Лия швырнула телефон на другой конец дивана. Горло сдавило спазмом. Она вспомнила слова Егора про «холодную машину».Ей всегда стоило огромных усилий открываться кому-то, доверять, впускать в свою упорядоченную жизнь хаос. И сегодня этот хаос ударил её прямо в сердце. Тем временем Егор в своей квартире метался из угла в угол. Он схватил телефон, несколько раз набирал её номер и тут же сбрасывал. Он знал, что она не возьмет трубку. Знал, что она сейчас заперлась на все замки — и физически, и внутренне. Он открыл переписку со Стасом. Видео, о котором тот говорил, загрузилось. На экране Лия смеялась, жмурясь от ветра, а Егор смотрел на неё так, будто она — единственное, что имело смысл в этом городе. — Что я наделал... — прошептал он. Он не мог просто сидеть. Ему нужно было либо разнести эту квартиру до основания, либо найти способ всё исправить. Но Лия Федорова не была из тех, кто прощает после первого «извини». Лия же в своей пустой спальне наконец-то стянула кроссовки и забралась под одеяло, не раздеваясь. Она смотрела в потолок, слушая шум машин за окном. Впервые за долгое время ей было по-настоящему одиноко в собственном доме. Егор не находил себе места, перед глазами стоял только ледяной взгляд Лии. Он понимал, что слова — это единственное, что у него осталось, хотя сейчас они казались слишком слабыми. Дрожащими пальцами он открыл чат со Стасом, переслал Лие то самое видео с набережной и быстро, не давая себе передумать, дописал: «Я ненавидел этот мир сегодня, пока не посмотрел на это. Прости меня. Я сорвался на единственного человека, который этого не заслужил. Лий,я люблю тебя» Лия видела, как экран телефона на диване вспыхнул. Она видела начало сообщения на заблокированном дисплее. Сердце предательски пропустило удар, но обида, всё еще горевшая в груди, перевесила. Она вспомнила звук упавшей кружки, его крик и то, как он обесценил её заботу. Она просто перевернула телефон экраном вниз. Никаких ответов. Никаких «прочитано». Полный игнор. Егор ждал десять минут. Двадцать. Час. Тишина в ответ сводила его с ума сильнее, чем любой скандал. Он не мог оставить это так. Он схватил ключи от машины и через пятнадцать минут уже входил в холл её элитного ЖК. — Извините, к Федоровой нельзя, она просила никого не впускать, — преградил путь консьерж, узнав звездного гостя, но честно выполняя инструкции. — Слушай, — Егор подошел вплотную, его голос был тихим, но в нем чувствовалось такое отчаяние, что мужчина невольно отступил. — Мы поссорились. Очень сильно. Если я сейчас не поднимусь, я потеряю её навсегда. Ты же меня знаешь, я не грабитель. Просто дай мне пять минут. По-мужски прошу. То ли харизма Крида сработала, то ли искренность в его глазах, но консьерж, тяжело вздохнув, приложил карту к считывателю лифта. Лия уже почти провалилась в тяжелый, тревожный сон, когда тишину квартиры разорвал резкий, настойчивый стук в дверь. Она подскочила на кровати, сердце забилось в горле. Телефон на диване снова ожил — «Егор» высветилось на весь экран. Она сбросила. Снова звонок. Снова сброс. А стук становился всё громче. Егор уже не просто стучал, он буквально тарабанил в массивную дверь. — Лия! Открой! — его приглушенный дверью голос разнесся по пустому коридору. — Я знаю, что ты там! Сбрасывай сколько хочешь, я не уеду, пока мы не поговорим! Лия подошла к двери, но не открыла. Она стояла с другой стороны, прижавшись лбом к холодному дереву. — Уходи, Егор! — крикнула она, и её голос сорвался на плач. — Ты хотел тишины? Вот и наслаждайся! Уходи! — Не уйду! — он снова ударил кулаком в дверь. — Слышишь? Я буду стоять здесь до утра! Лия, открой эту чертову дверь, пожалуйста! Лия медленно сползла по двери, обхватив колени руками. Холодный паркет обжигал сквозь ткань спортивных штанов, но она этого не чувствовала. С другой стороны двери послышался глухой звук — Егор тоже сел, прислонившись спиной к той же самой двери. Теперь их разделяло всего несколько сантиметров дерева и целая пропасть из несказанных слов и боли. Стук прекратился. Наступила тишина, в которой было слышно только их прерывистое дыхание. — Лия, — негромко начал он, и теперь его голос не требовал, он молил. — Я сижу здесь и смотрю на свои руки. Те самые руки, которыми я сегодня махал и орал, что мне все мешают. Я вспомнил, как ты вчера смеялась, как мы ели это дурацкое печенье... И я понял, что я просто испугался. Лия шмыгнула носом, вытирая слезы рукавом его же худи. — Испугался чего, Егор? Того, что я увидела, какой ты бываешь на самом деле? — Нет, — послышался его тяжелый вздох. — Испугался, что я становлюсь зависимым от этого уюта. Что мне слишком хорошо с тобой. В моем мире всё всегда должно быть через борьбу, через нервы. И когда я увидел, что ты всё убрала, подготовила, ждала меня... я почувствовал себя слабым. И ударил в ответ. Самым мерзким способом. Лия прижала ладонь к двери, словно пытаясь почувствовать его тепло. — Ты назвал меня холодной машиной, Егор. Ты ударил по самому больному. Я всю жизнь доказываю отцу, что я человек, а не просто эффективный менеджер. И услышать это от тебя... — Я знаю. Я конченый придурок, — его голос дрогнул. — Я сказал это, чтобы сделать тебе больно, потому что сам горел изнутри. Эти дедлайны, эти люди... они не стоят того, чтобы я терял тебя. Лия, я не хочу тишины. Я хочу, чтобы ты снова заставила меня пить этот чертов чай с чабрецом. Даже если я буду орать, просто... не уходи больше так. Лия закрыла глаза. Гнев внутри неё начал медленно оседать, оставляя лишь звенящую усталость. Она понимала, что этот разговор — самый честный за всё время их отношений. — Ты обещал, что у тебя «есть хватка», — тихо сказала она, и в её голосе впервые за вечер промелькнула слабая тень улыбки. — Но бить кулаками по дивану и швырять кружки — это не хватка. Это истерика. — Согласен. Полностью виновен по всем пунктам, — Егор прислонился затылком к двери, и Лия почувствовала легкую вибрацию. Лия вздохнула, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпускает. Она медленно поднялась на ноги, потянулась к замку, но рука на мгновение замерла. — Егор? — Да? — Если ты еще раз сравнишь меня с отцом в таком ключе... я не просто уеду. Я сменю гражданство. — Справедливо, — выдохнул он с явным облегчением. Щелкнул первый замок. Затем второй. Лия медленно потянула дверь на себя. Дверь медленно отворилась, и Егор, сидящий по ту сторону, мгновенно поднял голову. В его глазах было столько боли, надежды и отчаяния, что Лия невольно дрогнула. Она едва успела сделать шаг, как он, резко вскочив на ноги, шагнул ей навстречу. Он не дал ей и слова сказать. Егор молниеносно обхватил её лицо ладонями, его большие пальцы легли на скулы, а остальные нежно обхватили подбородок. Он заглянул ей в глаза, и в его взгляде теперь не было ни тени прежней злости — только искреннее, глубокое раскаяние. — Прости, — прошептал он, и его голос был хриплым от эмоций. — Прости, Лия. Я был последним мудаком. И тут же, не дожидаясь её ответа, он начал покрывать поцелуями каждый миллиметр её лица. Нежные, искупляющие, полные сожаления поцелуи скользили по её лбу, вискам, закрытым векам. Он целовал соленые дорожки от слез на её щеках, уголки губ, потом нежно перешел к мочке уха, спускаясь ниже, к линии челюсти. Его руки скользнули вниз, обнимая её за шею, притягивая ещё ближе, пока их тела не соприкоснулись. Лия почувствовала тепло его кожи, запах его парфюма и что-то внутри неё, наконец, оттаяло. Она обхватила его торс, сжимая ткань его футболки в кулаках. Егор уткнулся лицом ей в шею, продолжая покрывать её кожу поцелуями, и шептал слова, которые сейчас были для неё важнее всего на свете: — Прости, моя девочка... Прости, что наговорил глупостей. Прости, что обидел тебя. Ты не холодная. Ты самая сильная и самая нежная, кого я знаю. И самая добрая. Я не знаю, как меня терпишь. Лия закрыла глаза, вдыхая его запах, который теперь снова ощущался как дом. Его тело дрожало от сдерживаемых эмоций, и она поняла, что он тоже прошел через свой личный ад этой ночью. — Я... я так испугалась, Егор, — прошептала она в ответ, её голос был слабым. Он поднял голову, снова обхватил её лицо. В его глазах стояли влажные блестки. — Я знаю. И я этого не забуду. Никогда. Больше никогда. Егор отстранился ровно настолько, чтобы закрыть ногой дверь квартиры, которая теперь должна была стать их убежищем. Он подхватил Лию на руки, легко, как пушинку, и понес в сторону спальни, продолжая целовать и шептать извинения, обещая, что больше такого не повторится. Солнце мягко пробивалось сквозь панорамные окна квартиры Егора, рисуя золотистые полосы на смятых простынях. После того как ночью они вернулись из дома Лии, оба провалились в глубокий, почти целебный сон — сказывалось эмоциональное истощение после ссоры. Егор проснулся первым. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и просто наблюдал за тем, как Лия спит. Она была в той же серой футболке, которую надела ночью, разметав волосы по подушке. Теперь, в утреннем свете, вчерашний скандал казался страшным сном, но пятно на ковре в гостиной, которое он заметил, когда они заходили, напоминало: это было реально. Лия зашевелилась и медленно открыла глаза. Пару секунд она непонимающе смотрела в потолок, а потом встретилась взглядом с Егором. — Привет, — его голос был тихим и бархатистым спросонья. — Привет, — отозвалась она, чувствуя, как внутри разливается тепло. Обиды больше не было, осталась только легкая грусть и бесконечная нежность. Егор придвинулся ближе, осторожно убирая прядь волос с её лица. — Я тут подумал... Раз уж я вчера так громко кричал про дедлайны и некомпетентность, сегодня я официально объявляю забастовку. Никаких студий, никаких монтажеров. Только мы. Он потянулся к тумбочке и достал оттуда свой телефон, который, судя по всему, был выключен. — Я заказал завтрак.И позвонил твоему отцу и сказал что ты сегодня работаешь «удаленно» по состоянию здоровья. Лия приподнялась на локтях, удивленно вскинув брови. — Ты что сделал? Егор, папа меня убьет! У меня же совещание по логистике! — Пусть убивает меня, — он притянул её к себе, заставляя снова лечь на подушки. — Я сказал, что у тебя жуткая мигрень из-за переутомления. И знаешь что? Твой строгий Валерий Александрович ответил: «Пусть отдыхает, я сам проведу планерку». Оказывается, он тоже человек. Лия рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Это было так на него похоже — решать проблемы радикально. — Ты неисправим, Егор. — Я просто пытаюсь быть хорошим парнем, — он поцеловал её в макушку. — Вставай, там в гостиной уже пахнет тем самым кофе и свежей выпечкой. И на этот раз я обещаю: ни одной разбитой кружки. Только ты, я и полное отсутствие планов на этот день. Они вместе пошли на кухню. Квартира снова наполнилась жизнью, но на этот раз это была не суета и не хаос, а спокойная, тихая уверенность в том, что они справятся с любыми дедлайнами, пока они на одной стороне. Этот день стал для них тихой гаванью, в которой они оба отчаянно нуждались. Никаких камер, никаких звонков от менеджеров и бесконечных таблиц. Они обосновались в гостиной, на том самом огромном диване, который вчера был свидетелем их ссоры, а теперь стал местом перемирия. Егор притащил из спальни одеяло и несколько подушек, соорудив некое подобие уютного гнезда. Завтрак затянулся на два часа: они лениво ели круассаны, пили кофе и разговаривали обо всем на свете, кроме работы. — Знаешь, — Лия задумчиво вертела в руках пустую чашку, — я поймала себя на мысли, что в моей жизни никогда не было вот такого «законного» безделья. Папа всегда учил, что время — это ресурс, который нельзя тратить впустую. — Твой папа — крутой мужик, но он не знает, что «ничегонеделание» с правильным человеком — это лучшая инвестиция в психику, — Егор притянул её к себе, укладывая её голову себе на грудь. — Смотри, сегодня по плану только марафон фильмов, которые ты всегда хотела посмотреть, но у тебя «не было времени». Они начали смотреть какой-то старый классический фильм, который Лия упоминала еще при первой встрече. Егор то и дело отвлекался от экрана, перебирая её волосы или целуя в висок, будто проверяя, что она всё еще здесь, что она не ушла. В какой-то момент, в середине второй части фильма, Егор тихо заговорил: — Я вчера ночью, пока сидел под твоей дверью, вспомнил, как мы в первый раз пошли в кино. Ты тогда весь сеанс проверяла почту, а я злился, что не могу привлечь твое внимание. Лия подняла на него взгляд и улыбнулась. — Я тогда очень боялась, что если расслаблюсь хоть на минуту, ты увидишь, как сильно ты мне нравишься. Контроль был моей защитой. — Больше не надо защищаться, — он крепко сжал её ладонь. — По крайней мере, не от меня. Остаток дня прошел в какой-то тягучей, приятной полудреме. Они смеялись над нелепыми моментами в кино, спорили о концовках и заказывали пиццу прямо в коробках, не заморачиваясь с тарелками. Лия ловила себя на мысли, что ей безумно нравится видеть Егора таким — домашним, в простых трениках, с растрепанными волосами и без тени той звездной маски, которую он носил на публике. К вечеру, когда город за окном снова зажегся миллионами огней, Лия почувствовала себя абсолютно обновленной. Весь груз ответственности, который она тащила на себе в офисе, казался теперь чем-то далеким и не таким уж важным по сравнению с этим моментом тишины. — Лия? — позвал он, когда в комнате стало совсем темно, и только экран телевизора подсвечивал их лица. — М-м? — Ты ведь понимаешь, что завтра нам всё равно придется вернуться в реальность? — Понимаю, — она поудобнее устроилась в его объятиях. — Но теперь я знаю, что у меня есть место, куда можно сбежать от этой реальности. И это место — не квартира, Егор. Это ты. Вечер уже полностью вступил в свои права, окрашивая гостиную в уютные сумеречные тона. Лия почти заснула на плече Егора под тихие звуки финальных титров, когда тишину прервал деликатный звонок в домофон. — О, а вот и финальный аккорд нашего дня забастовки, — загадочно улыбнулся Егор, аккуратно высвобождаясь из-под одеяла. Через пару минут он вернулся, и Лия невольно ахнула, прижав ладонь к губам. Егор едва удерживал в руках гигантский, невероятно пышный букет нежно-розовых пионов и белых гортензий — её любимых цветов, которые наполняли комнату тонким, едва уловимым ароматом весны. Егор поставил огромный букет на столик, и Лия на мгновение замерла, вдыхая аромат пионов. Но Егор не спешил возвращаться на диван. Он достал из кармана маленькую, обтянутую темно-синим бархатом коробочку и протянул её Лие. — Я долго думал, что подарить тебе после того, как вел себя как последний идиот, — тихо произнес он, наблюдая за её реакцией. — И понял, что хочу, чтобы у тебя было что-то, что напоминало бы тебе о нас, даже когда я далеко или когда мы оба по уши в работе. Лия осторожно открыла коробочку. На шелковой подкладке сияла изящная подвеска из белого золота. Это был тонкий кулон в форме крошечного, идеально проработанного ключа, усыпанного мелкими, как звездная пыль, бриллиантами. — Ключ? — Лия подняла на него взгляд, полный нежности. — Ключ, — подтвердил Егор, подходя ближе и забирая украшение из футляра. — Вчера я закрылся от тебя, Лия. Я выстроил стену из своей злости и не пускал тебя внутрь. Я больше не хочу, чтобы так было. Этот ключ — символ того, что моё сердце, мой дом и мои мысли всегда открыты для тебя. Даже если я в ярости или в депрессии из-за работы — у тебя всегда есть доступ внутрь. Он зашел ей за спину, и Лия послушно убрала волосы в сторону, подставляя шею. Она почувствовала прохладу металла и тепло его пальцев, когда он осторожно застегивал тонкую цепочку. — Это очень красиво, Егор... — прошептала она, касаясь пальцами маленького кулона, который теперь покоился в ложбинке между ключицами. Егор обнял её сзади, прижимаясь щекой к её макушке. — Пусть он всегда будет на тебе. Как напоминание, что ты — единственный человек, которому я позволяю видеть себя настоящего. Без масок, без имиджа... даже такого придурка, как вчера. Лия накрыла его руки своими. Теперь, когда на её шее сиял этот маленький ключ, а в комнате пахло её любимыми цветами, она окончательно почувствовала, что буря миновала.