Часть 2. В честь этой легенды мы проводим свой ритуал

Павильон был наполнен легкой суетой и негромкими переговорами. Свет лился из софтбоксов без резких бликов, проходя между декораций так мягко, что создавался эффект лунных дорожек. Поразительное количество милых вещиц: шкатулок, рамочек, флакончиков, сувениров, открыток, фигурок, фонариков, сшитых своими руками игрушек — создавало ощущение миниатюры и чувства, что перед тобой не огромное помещение с имитацией комнаты в укромном углу, а художественно исполненный в мельчайших деталях рум-бокс. Хотелось рассмотреть каждую деталь композиции, каждый предмет мебели и украшений. Прочитать текст каждой подписанной открытки. Особой «памятной» атмосферой, как назвала это место Кёнмин, было пропитано все, от потолка до полок с книгами, от комода по одному краю стены до заставленного декоративными подушками подоконника по другую. На диване, немного просыпавшись на пол, лежала россыпь розовых и белых лепестков, таким плотным слоем, что можно было зарыться под них пальцами, и ощутить, насколько их нежность превосходит пушистость у пледа. На других же поверхностях поблескивали яркие сердечки-конфетти: неосторожно выдохнешь или подуешь на них, и помещение тут же превратиться в подобие снежного шара. Говоря о дыхании, даже при величине павильона, вмещавшего около тридцати человек одновременно вместе с оборудованием, в воздухе оставался тонкий аромат парфюмерных композиций, а сильнее всего улавливались ноты ванили, жасмина и свежей кофейной выпечки. В этом изобилии сантиментов Кёнмин даже забыла, что она не одна. Что она не поздоровалась и не пожелала доброго утра основной части команды, режиссеру Пэн-Хва и собравшимся за ее спиной коллегам. — Впечатляет, не правда ли? Сколько бы раз не возвращался в Кёндиго, не перестаю удивляться, как в первый. — Сонбэ? — обернулась Кёнмин на голос Минсона, — Доброе утро. — Доброе утро, Бонг-ши, Муен-ши, — Минсон поприветствовал обеих девушек легким наклоном головы. — Приятно вас видеть, господин Чон. А что происходит, почему нас здесь всех собрали? — Это традиция. Здесь мы «задабриваем» местного призрака. — Призрака? — удивились обе девушки достаточно громко, чтобы на них обернулись другие. — Бонг-ши, вы разве не в курсе? — подошла к ним Аюми, помощница главной героини, партнерши Минсона. — Все началось с «Королевы Чонрин». Когда актер Ли Дже Вон уехал на роды своей жены, съемки на день отменили, но вдруг в этом павильоне самопроизвольно зажегся свет, а микрофон записал шепот, напоминающий реплики главных героев. — А потом, — продолжила незнакомая Кёнмин девушка, — призрак мешал завершить сцены с поцелуями. Стоило актерам прерваться для завершающего взгляда или слов, как сваливалась декорация, включался чей-то телефон, рефлектор менял режим обогрева, падала ваза с цветами. Сцены продолжали снимать часами, у актеров губы уже болели, а доснять все не получалось. — Верно. Пока не удалось убедить призрака достаточным проявлением чувств, он не унимался, — подтвердила Аюми, — и продолжал портить кадры один за другим. — Во время «Истории девятихвостого лиса» поклонники попросили передать подарки своим кумирам. Тогда их оставили здесь, дожидаться группы со съемок с натуры. Но когда актеры вернулись, подарков уже не было, за них на время прекратились происшествия. Только стоило начаться первой трагической сцене, снова начались неполадки оборудования, страницы сценария, оставленного на стуле, перелистнулись на другую сцену, счастливую. Режиссёр дал команду прорепетировать эту сцену, и неполадки тут же прекратились. Тогда и пришли к выводу, что все это похоже на происки призрака и стали отвлекать его подарками. — А помните, как в «Солнце в объятьях луны» героиня произнесла не свою адаптированную реплику, а ту, что была написана в дневнике, по мотивам которого снимали дораму? Точное выражение решили не включать в фильм, о ней знал только сценарист и больше никто не мог знать! Актриса так и не смогла объяснить, почему она произнесла ту реплику вместо своего текста. — У Пен Усока здесь часы остановились ровно на цифрах из «Хватай Сондже и беги»! — продолжали подхватывать тему визажистки и другие члены команды стаффа. — Вы же знаете музыкальное сопровождение Хан Бина в «Музе ветра», Кёнмин-ши? Этот хит он сперва никак не мог придумать. И записал его здесь, в этой комнате, оставшись после ухода съемочной группы на вечер. Он утверждает, что просто хотел отдохнуть, но услышал мелодию и записал ее. — Пак Дже пять раз проливал на себя горячий кофе и обжигался, пока не переписал трагический финал на открытый! Хотя он не верил в призрака до последнего, но в итоге все-таки сдался. И с тех пор подобного с ним не случалось. — Ай Ю потеряла кольцо от своего жениха, с которым поссорилась перед приездом. Решила, что оно слетело пока переодевалась в костюмерной, но ни уборщица, ни менеджер так и не смогли его там найти. Ай Ю расстроилась, и подумала, что это наказание и знак к расставанию, как вдруг почувствовала отчетливый аромат жасмина, словно от свежих цветов. Она удивилась, вышла выяснить откуда он шел и дошла до парковки. Там на бетоне и обнаружила свою пропажу. — Так вот почему здесь так явно пахнет жасмином, — отметила Кёнмин. — А также ванилью и Кензо Мемори, — справедливо подчеркнула Рин, опознав среди прочих знаменитый парфюм. — И свежим кофейным кексом, будто только из духовки, — Кёнмин сказала это слишком мечтательным тоном. — Кексом? — удивилась Аюми и еще раз задумчиво вдохнула. — Ну да, я отчетливо чувствую… — начала Кёнмин, но Рин решила не откладывать обещанный ей накануне план и, уловив момент замешательства, спросила Минсона: — А вы, господин Чон, верите в призраков? Вы сами принесли что-нибудь сюда? — В кино всегда присутствует частичка магии. Даже зная, какими усилиями появляется итоговый результат, эффект невозможно описать простыми словами. Всеобщая любовь зрителя не поддается измерению. И если это все не магия, то что тогда? Что если все не случайно? Выбор места, ракурса, настроения? Сочетание, что создает огромный резонанс и действует по тем же принципам, каким действует магическая сила. Можно считать это место таким, что хранит множество удивительных воспоминаний, историй и судеб персонажей. И конечно же здесь находится частичка моментов, связанных с моими ролями. — А он хорош, — Рин добавила, склонившись к самому уху Кёнмин, — мерзавец. — Сможете угадать, что это? — Тот колокольчик. Из «Музыки нашей весны», — тут же ответила Кёнмин без раздумий. — Верно. Поразительно, как вы… — Я знаю вашу фильмографию, — повела она одним плечом, показывая, что было не трудно догадаться. Рин посчитала этот момент интересным, чтобы оставить будущих партнеров узнать друг друга… Нет, не получше, это было бы не верное определение. Узнать заново скорее. — Я оставлю вас первой, если позволите узнать, где… — Рин замотала головой, не увидев рядом с Минсоном его менеджера. — Человек, которого вы ищете, находится вон у той стойки. — Thanks a lot, — бросила на ходу Рин, решив, что корейских приветствий и поклонов было уже достаточно. Муен закончила Корейскую академию киноискусства, факультет истории и теории кино, и знала буквально все о киноиндустрии разных стран. Себя она относила к поклонницам Голливуда, считая его вершиной индивидуализма на пути создания персонажей и вместе с тем оплотом принципов свободы самовыражения актеров в этих ролях. Она мечтала провести Кёнмин Бонг по красной дорожке к пъедесталу Южнокорейского аналога Голливуда, который уже начал набирать обороты благодаря популярности дорам по всему миру. Единственное, чего ей не хватало на этом пути — это солнечные пляжи Малибу для отдыха между съемок. Река Хан в Сеуле прекрасна в любое время года, но разве ее можно сравнить с морем и бесконечной сверкающей песочной прибрежной полосой? Когда Рин ускользнула из поля зрения, Минсон озадаченно произнёс: — Как думаете, Бонг-ши, сколько раз за время съемок ваша помощница разобъет сердце моему Ха-Юну? — Вы полагаете, что Рин ветренна? — Кёнмин не была удивлена бестактности Минсона, скорее была уверена, что он более чем осведомлен, как Рин Муен недолюбливает «несравненного господина Чона» и зовет его за глаза «расфуфыренным павлином». — За последние сутки я только и слышу от своего менеджера, какая особенная Муен-ши. Какая она яркая и необычная. И сколько всего знает. Пришлось вспомнить весь словарный запас английских выражений, а еще пополнить его этими, как там было, утренними «кап-кейками». Ха-Юн сегодня пытался накормить меня этими самыми приторно-сладкими оладушками, заверяя, что в них кокосовый сахар, но что-то я сомневаюсь, что он заранее брал его с собой в Саннам. Ему просто нетерпелось попробовать чудо-завтрак. И это странное поведение моего помощника, знаете, как-то пугает. При всем уважении к опыту работы Рин Муен в нашем агенстве, я беспокоюсь: не припомню, чтобы раньше Мой помощник бывал настолько очарован. — Рин умеет производить такое впечатление, — Кёнмин после удивления речью Минсона успела уже и успокоиться, и смущённо улыбнуться. — Она удивительна, и этого не затмить даже нашими с вами совместными стараниями. Остается только смириться. Что же касается ваших опасений… — Кёнмин сделала паузу в миг посерьезнела. — Когда Рин Муен во что-то верит, ее ничем не сломить, она будет верна этому до самого конца. Вопрос лишь в том, захочет ли Ха-Юн стать для Рин такой верой? Кёнмин поборола небольшое смятение и уже смотрела прямо Минсону в глаза. Он выслушал молча, впрочем, как всегда этот делал, глубоко размышляя и поднимая брови, пока они не прятались за вьющейся челкой. Минсон качнул головой в знак того, что информацию принял к сведению. Кёнмин запомнила это выражение его лица, когда без слов считывалось, что сегодня он тоже много нового для себя узнал.