Глава III

      Урью Исида был одним из самых невозмутимых людей, кого Ичиго знал. С неизменным выражением лица на грани отрешенности и презрения, он здорово научился держать эту маску к восемнадцати годам, а учитывая, что квинси успел еще и побыть шпионом в стане врага, она сидела на нем почти как влитая. Так что если бы когда-нибудь кузена позвали на ток-шоу, где нельзя смеяться, то канал точно бы разорился.       Однако, насколько бы Урью ни был невозмутим, всегда была вещь, которая неизменно выводила его из себя.       Сомнение в его компетентности.       Конечно, был еще его дражайший кузен Ичиго. Но тот мог вывести из себя даже мертвого. Иногда буквально.       Еще полтора года назад, стоило кому-то высказать малейшее сомнение в том, что сморозил Исида, как у человека просто отмирал мозг, пока он слушал, почему он неправ, а Урью прав. Желающих подойти и что-то сказать младшему Исиде не осталось, и, учитывая то, что Рюкен мало отличался по характеру от своего сына (причём это отличие было в худшую сторону), в итоге Ичиго иногда наглядно приходилось втолковывать Урью, какой он непроходимый идиот.       Особенно, когда у идиота нет сил квинси, а он пытается сорваться с урока, потому что почувствовал их остатками пустого. Впрочем, наверное, это больше касалось чувства самосохранения, а, как убедился Куросаки, его у кузена больше за последние годы не стало.       И вот сейчас Ичиго приходилось то и дело пихать Урью локтем в бок, развеивая небольшие сгустки реацу, которые тот был готов запустить в их сенсея. Спасибо, что тот хотя бы их не видел.       Зато он видел, как один ученик толкает другого, и то и дело готовился, видимо, разнять их, ожидая драки, но видя, что она так и не начинается, снова возвращался к своему вопросу. Обложенный учебниками, и методичками, сенсей периодически недоверчиво поглядывал на них, меняя книги одну за другой. Он расхаживал по палате и просил подробных объяснений, и всякий раз, когда Наруто, то есть Ичиго, их давал, смотрел на него так, словно… словно что-то было фундаментально не так. И даже Куросаки, который был гораздо более равнодушен к учебе, на второй час допроса начал здорово раздражаться. Именно допроса. Ичиго не представлял, как можно назвать эту пытку иначе. Честное слово, не было в этих учебниках секретных знаний, пора было уже прекратить.       Зашедшая медсестра, которая с недовольным выражением лица хотела снова с грохотом опустить поднос с едой, замерла, ее взгляд остановился на шиноби, и она смешно извинилась, мягко опустив поднос, и, кажется, сбежала. Ичиго про себя вздохнул: отношение к медикам ни в одном из миров не менялось. Люди просто не желали понимать, что те буквально спасают их жизни.       Правда в этом мире… Ичиго посмотрел вслед женщине и перевел взгляд на сенсея. В этом мира у него неоднозначное мнение было практически вообще обо всех. Зато кое-что новое стало известно о шиноби — их почитали, почти боготворили: Деревню Скрытую в Листве, Волю Огня, и, конечно же, Хокаге. Стать шиноби и иметь чакру было престижно. И, разумеется, опасно. Слава и власть имели обратную сторону: силу и опасность. В пруду всегда была рыба покрупнее, которая могла откусить тебе голову. Буквально.       Чем более известен ты был, тем больше врагов поверг, и соответственно еще большее количество хотело тебя убить.       Замкнутый и порочный круг, почти возведенный в культ. — Саске, — обратился к ним Ирука, — ты хотел стать сильнее и возродить клан, из того, что мне известно. — Наруто, — он перевел взгляд на блондина, — а ты хотел стать величайшим шиноби.       Страшно представить, что нужно было сделать, чтобы стать не просто великим, а величайшим. Глупый ребенок. Глупый ребенок, не знавший другой жизни.       Хотя, судя по книгам, ее здесь и не было. Умино Ирука уже спросил с них весь материал, и пошел, кажется, на третий круг, не веря, что они смогли понять и запомнить все. Но там же было нечего запоминать! Пара книжек, несколько простых теорий, первый курс же! История, история, еще раз история и основы управления чакрой. — Так сколько всего тенкецу? — снова спросил Ирука, продолжая перелистывать учебник.       Ученики не ответили, просто смотря на него так, будто это он, а не они увидели этот учебник вчера в первый раз в жизни. Услышав, что генины не собираются отвечать, сенсей отвлекся от перелистывания страниц и поиска новых вопросов, подняв взгляд. — Сенсей, — вежливо произнес Исида, — неужели что-то изменилось за последние двадцать минут? Или мы ответили неправильно?       Куросаки не постеснялся наступить посильнее на ногу Урью, но тем не менее присоединился: — Действительно, сенсей? — голос его был таким же вежливым. Он постарался напомнить себе, что рычать на врагов и посылать серо во все стороны предпочитал Ховайто, а не он. Правда. Честно. Ну и что, что пустой был частью его самого.       Ичиго сейчас совершенно точно не хотелось вырубить доставшего их учителя и заняться прогулкой по канализации внутреннего мира, где Лиса, ну точнее Лис, уже который час кряду уговаривал его поговорить. И ведь как-то сделал же, чтобы Ичиго мог его слышать!       Умино вздохнул, посмотрел на своих учеников, и вынужден был признать, что возможно, только лишь возможно, он переборщил. Но если в то, что Саске смог выучить все за пару дней он верил, то в то, что на это способен Наруто, просто не мог. Мальчишка перед ним сидел с ленивым выражением лица, складывая тетрадный лист в какое-то подобие оригами. — Остается меньше месяца, — строго напомнил учитель Академии, — до того, как вас рассортируют по командам, вы должны будете снова сдать экзамены и быть готовы. — Конечно, — почти с энтузиазмом кивнул Ичиго, переставая мучить бедный лист бумаги. Наконец-то этот ассасин сдался.       Ирука посмотрел на него таким недоверчивым взглядом, что Куросаки и сам бы засомневался в своей уверенности, но, тем не менее, все равно проигнорировал этот взор и продолжил: — Но чтобы быть готовыми, разве не только мы должны отвечать на ваши вопросы, может быть, и вы ответите на парочку наших? — лис в сознании затих, явно услышав его и заинтересовавшись. Благословлена будь тишина.       Сенсей снова замер, снова медленно моргнул, явно подавил желание сложить руки в печати и снова произнести «Кай». Они, честно, уже начали даже привыкать к этому, и Исида, не сдержавшись, криво усмехнулся: а ведь это Куросаки еще даже не старался. В мире смертных дражайший кузен бесил учителей одним своим присутствием. Ну и нежеланием красить рыжие волосы в черный цвет (спасибо ему за это, иначе, как он подозревал, Рукия Кучики просто свалилась бы в обморок при виде него, только заметив). И, естественно, он научился бороться с такими педагогами: ведь или они относились к нему нормально, или он просто не посещал олимпиады по их предметам. Быть худшими в регионе и лишиться премии или нормально относиться к одному ученику.       Так просто было сделать выбор. — Ну попроб…— сенсей откашлялся, — конечно, давайте.       Ичиго вздохнул, готовясь начать, и Урью, уловивший скептицизм в голосе Ируки, замер в предвкушении. Конечно, вопросы были простенькие, но ужасно неудобные. — Так вот сенсей, — абсолютно невозмутимо начал Ичиго, — мы тут решили углубиться в историю, — он постучал по одной из книг, — и выяснили, что клан Учиха был одним из сильнейших в деревне, основатели в конце-то концов.       Исида важно и даже гордо кивнул, представляя вместо эфемерных Учиха своего деда. Умино сложил руки на груди и тоже кивнул, призывая продолжать. — Так почему же такой сильный клан был уничтожен за одну ночь? Кто так постарался? Что могло послужить причиной? Да и как проникли в так тщательно охраняемую деревню… Ведь разве потомки Мадары, — на этих словах сенсей чуть нахмурился недовольно, — были так слабы? — Твой клан, Саске, — явно нехотя начал Ирука, — конечно, не был слаб, и я не знаю, что могло послужить причиной смерти твоей семьи… единственное, что известно, — он вздохнул, — так это то, что преступником является Учиха Итачи.       Куросаки и Исида переглянулись: класс, информация об Итачи была общеизвестной, и, учитывая тот факт, что сенсей просто проигнорировал вопрос про проникновение, не назвал Итачи сошедшим с ума, как служанка, то… не все спокойно было в Датском королевстве. Вот и первые звоночки внутренних распрей. Даже если брать за пример Кучики, то один семнадцатилетний парень просто не справился бы. Ему кто-то помог. И, скорее всего, изнутри. — Мой старший брат, — спокойно кивнул Урью, пока пауза не затянулась.       Умино неким недоверием взглянул на него, будто не понимая, зачем его тут тогда расспрашивают и задают такие неприятные вопросы. На секунду в его взгляде мелькнуло сомнение, он явно не понимал спокойствие, с которым Саске так спокойно размышлял об этом. — Так вот мы и не понимаем, — просто пожал плечами Ичиго, — зачем ему это все. — Куросаки снова скомкал листик, — Зачем уничтожать кланы один за другим.       Сенсей моргнул, сбился с заготовленного ответа и посмотрел на подростков перед ним так, словно они только что отрастили по второй голове: — Какие кланы, — как-то растерянно спросил сенсей, потеряв нить повествования. Он никак не мог понять, как от Учиха, они перешли к еще каким-то кланам. — Ну как же! — Наруто почти что всплеснул руками, — Узумаки! У меня же тоже нет родственников! Кто-то же постарался?       Умино закашлялся, Исида встал и, едва сдерживая торжествующую улыбку, похлопал сенсея по спине: — С вами все в порядке? — спросил он. — Да, кхм, — Ирука быстро взял себя в руки, — конечно, но Наруто, — взгляд учителя стал внимательным, — с чего ты решил, что ты клановый?       Ичиго почти видел, как шестеренки работали у того в голове, как он собирал мысли в кучу и как подбирал ответ. Но скорость реакции… она была ненормальной. Ощущение было, что ответ уже заранее приготовили. — Разве нет? — почти самодовольно спросил Ичиго, чувствуя, что, что-то нащупал. Лис кажется от любопытства даже дышать перестал и дернул ухом.       Умино снисходительно кивнул, делая вид, что понимает надежды ученика на то, что тот окажется наследником какого-нибудь древнего рода. Ну да, не только в мире мертвых это было престижно. — Сколько я работаю, — он вздохнул, — но никогда не слышал о клане Узумаки. Наруто, твои родители были обычными людьми, просто погибли при нападении лиса, — заметив как ученики приготовились задать новый вопрос, он вытащил из свитка еще одну стопку учебников и постучал по ней, — все тут.       Ученики понятливо кивнули, почти синхронно и поторопились выпроводить сенсея. Лишь когда дверь за ними захлопнулась, Исида достал свой учебник, перелистнул на страницу с закладкой и со вздохом пробормотал: — Это что же он так пытается скрыть-то? — он внимательно посмотрел на обведенное изображение основателей деревни и их союзников, — Я чувствую себя сторонником теорий заговоров.       Ичиго пододвинул к себе учебник и резонно заметил: — Ну как ни посмотри, не похож я, — он откинулся на спинку стула, — так что снимай свою шапочку из фольги.       Исида хмыкнул: — Да и на Шиба ты тоже особо не смахиваешь, — обронил кузен, выхватывая учебник и поднимая его на уровень глаз, снова сравнивая человека с красными волосами и блондина перед ним. — Да нет, — уверенно протянул Куросаки, — не может же здесь скрываться какая-нибудь тайна моего рождения.       Урью многозначительно ухмыльнулся, а Ичиго поспешил захлопнуть книжку и спрятать её как можно скорее. Чтобы на нервы не действовала.

***

      Спустя сутки врачи поставили вполне закономерный и ожидаемый вердикт: пациенты здоровы, а память… ну, может, сама как-нибудь вернется. И начали готовить документы к выписке.       Выписывали их с явным облегчением. Еще бы: наконец-то жизнь наследника клана Учиха больше от них не зависит, да и монстр наконец-то перестанет своим присутствием портить людям настроение, ауру, карму, энергетический фон и уберется в конуру, из которой выбрался.       Правда, то что это конура в самом настоящем смысле этого слова, Ичиго узнал чуть позже, осматривая дом. Да и из вещей у него был только потрепанный рыжий костюм, на котором уже была пара заплаток, явно сделанных подростком, и они были готовы вот-вот оторваться. Исида с брезгливостью посмотрел на его одежду, попытался зашить сам, но ткань буквально расползалась под его пальцами на лоскуты, поэтому сделать много он не сумел. От предложенной кофты Ичиго отказался: еще чего, он вполне и сам справится. Наверное. Уже на этапе изучения старых вещей было у него смутное подозрение, что помощь, возможно, придется принять.       Честно, он никак не мог взять в толк, о чем думало правление Конохи, приглядывающее за ним: учитывая, как обращались с ребенком, он бы не удивился, если бы из того вырос кто-то вроде Гинджоу Куги. Та же тайна огромной рыжей лисы уже тянула на бомбу замедленного действия, не говоря уже о том, что была нехилая вероятность, что хотя бы частично теории о его родителях, которые без устали генерировал Исида со скоростью какого-нибудь диванного конспиролога, могли оказаться правдой. Иначе зачем с таким упорством игнорировать заданные даже самим Ичиго вопросы? А гиперактивный подросток вряд ли молчал бы.       И что бы почувствовал генин, получив в самое неподходящее время хотя бы один из ответов на свои вопросы? А ведь подходящего просто не существовало априори. Наверняка тот почувствовал бы гнев, обиду, чувство несправедливости и предательства, а уж точно не радость и восхищение с одухотворением. Такие эмоции никогда не вели ни к чему хорошему.       Может, конечно, у Хокаге и были благие намерения, но благими намерениями…       Он бы ни за что не поверил, что, подвергаясь такому остракизму, подросток не задавался вопросом, почему все это происходит, и не копил в себе переживания, постепенно закипающие, словно кастрюля на медленном огне. И ведь генин отличался своим эмоциональным характером, в отличие от того же Саске Учихи и вряд ли просто понял бы и принял все.       Ичиго засунул учебник в сумку к другим, поднял взгляд, уставившись на лица Хокаге, которые было видно из окна здания госпиталя. Сенсей рассказывал, что подросток часто разукрашивал их, проворачивал различные шалости и непременно получал за них взбучку — пытался бунтовать и выражать свои чувства как мог. Неумело, наивно, но просто неспособный на большее.       Ичиго застегнул молнию и задумчиво обратился к Исиде, который отчаянно пытался впихнуть в собственную сумку вещи, которые ему натащили слуги и пара одноклассников: — Знаешь, — он замолчал, — есть что-то в твоих теориях, — признал Ичиго.       Урью повернулся к нему, торжествующе сверкая глазами, явно приготовившись подколоть его, но кузен только указал кивком головы в сторону окна, за которым схоронились ниндзя, подслушивающие их разговор — видимо, слишком уж их поведение напрягало местных. Поэтому через пару часов после разговора с Ирукой их начали подслушивать. Ичиго нервничал и с трудом сдерживал порывы выглянуть в окно и припугнуть незадачливых шпионов, сидящих этажом ниже, а кузен с поистине буддийским терпением периодически напоминал ему жестами и взглядами, что незадачливые они только для них, чувствующих духовную энергию.       Но Ичиго все равно злился на то, что они даже свои планы теперь толком обсудить не могут! Только во время недолгой пересменки местных ассасинов им удавалось спешно обговорить детали. — Я всегда прав, — тем не менее довольно улыбнулся Урью, застегивая молнию на своей сумке, с трудом, но засунув туда зачем-то притащенный ему вакидзаси.       Ичиго закатил глаза: типичный Исида. Доволен так, что разве что не светится. Наверняка, окажись они сейчас в Уэко, все пустые кинулись бы к нему, и никакой приманки не потребовалось бы — так фонил довольством кузен в фоне реацу. — Да-да-да, — вздохнул Куросаки, — возможно, ты прав, и с моими родителями что-то не так. Уж слишком все нервные вокруг, — шиноби за окном, кажется, чуть напряглись, — а значит с ними совсем все не так просто?       Урью, удобно устроившийся в старом кресле (Ичиго подметил мимоходом, что в палате Урью, менос задери, было кресло) и оживленно слушающий его, махнул рукой: — Я почти на сто процентов уверен, что ты сын местного монарха, ну или его бастард, — он пожал плечами, — сам понимаешь, а вдруг тебя решит устранить твой законнорожденный братец, и все твои друзья попадут под раздачу, вот и держатся подальше, — кузен задумчиво помолчал, — хотя это не объясняет всех этих панических восклицаний «монстр», — Исида с трудом удержался, чтобы не поправить очки, но Ичиго заметил, как дернулась в привычном жесте его рука, — может, ты родился в какой-нибудь проклятый день и какая-то сумасшедшая сморозила такое же проклятое пророчество?       Ичиго посмотрел на разошедшегося кузена с таким скепсисом, что подросток невольно отвел взгляд чуть в сторону, но потом все равно с вызовом уставился ему в глаза, будто спрашивая: ну а что? Разве не звучит убедительно?       И, менос раздери, было что-то в этом! — Знаешь, — Ичиго нахмурился, — мне все же кажется, что нет. Ну подумай сам, будь я сыном местного дайме или каге, стали бы так ко мне относится жители? Да, избегали бы, но не так открыто ненавидели.       Кажется, один из ниндзя за окном начал что-то быстро шептать своему товарищу, а тот отмахивался от него. — Нет, — кисло отозвался Исида.       Ичиго, тоже оживившись, кивнул. Он начал быстрым шагом расхаживать по палате, рассуждая: — Заметь, моим опекуном является Хокаге, я, судя по их же словам, безродный, но при этом обучаюсь в классе клановых, а значит, мои возможные техники особенные, ценные для деревни, — он принялся расхаживать, — а значит, нужно контролировать мое воспитание, раз мне уделяют такое пристальное внимание, — он торжествующе поднял голову, — а значит, — шинигами сделал паузу, — мои родители — предатели! Поэтому так все насторожены! Чтобы не свернул на кривую дорожку, как и они! Ведут себя так, будто уже был прецедент!       Урью, кивающий все это время, поднял на него такой взгляд, будто только что достиг просветления, а ассасины за окном замерли, видимо, пораженные тем, как быстро он докопался до правды. — Похоже на то, — задумчиво кивнул Исида, — теперь осталось понять, кто это был. Наверняка все не так просто, — пробормотал он, — Тут наверняка есть библиотека, придется провести исследование. — Конечно, — кивнул Ичиго, — мы все непременно узнаем, уж я-то постараюсь.       Свет в палате зловеще мигнул, а шиноби за окном выругались. Не думали же они, что они не додумаются до этого?       Провожали их из больницы с еще большим облегчением: вежливо поклонились Исиде, сунули ему в руку бумажку с адресом, и поспешили удалиться. А наблюдатели исчезли уже пару часов назад и появляться не спешили, на замену им никого не отправили. Поэтому Урью и Ичиго договорились завтра же после распределения по командам отправиться в библиотеку и попытаться выяснить, кто был предполагаемым родителем некого Узумаки Наруто и что это была за рыжая лиса, которая уже вторые сутки нудела Ичиго в мозгу, прося поговорить.

***

      Дом он нашел с трудом: расположен он был вдалеке от главных и широких улиц, добраться можно было к высокому многоквартирному зданию, лишь пробравшись через хитросплетение узких улочек, часть которых была завалена мусором. По пути ему встретилась пара пьянчужек, которые задремали за мусорными баками.       Многоэтажке — зданию в семь этажей в высоту — явно требовался ремонт. Хотя совсем аварийным состояние не было, штукатурка сходила со стен пластами, и, проведя рукой по стене рядом с дверью его квартиры, он без удивления посмотрел на слой краски и шпаклевки, оставшийся на его руке. Дверь скрипнула, когда подросток провернул ключ и сделал осторожный шаг внутрь квартиры: внутри был полный хаос, представляющий из себя множество сваленных в кучи вещей и пустых упаковок из-под еды, наполняющих маленькую квартирку непередаваемой вонью. — Твою же, — устало выдохнул Ичиго, ставя сумки на пол.       Замечательно. Теперь ему придется разгребать этот хлам.       Впрочем, управился он всего за пару часов, поняв, что все не так плохо: да, вещи валялись, да, была пара пачек из-под еды, но, в принципе, в доме было вполне прибрано. Пыли было немного, и понятно, что подросток изо всех сил пытался придерживаться хоть какого-то порядка. Да, хватало его ненадолго, но, учитывая, что парень буквально вырос один, ситуация была не такой уж и плачевной.       Когда комната наконец-то достаточно проветрилась, а все мешки с мусором были выброшены, и он более-менее привел себя в порядок, найдя пару вполне приличных и не рваных футболок, жизнь начала казаться не такой уж плохой. Пока он опять же не понял, что проголодался.       На улице на него смотрели с подозрением, и он ходил по торговым рядам, настороженно присматриваясь к ценам: денег было впритык, и он поразился тому, как генин вообще умудрился откладывать.       Продавцы на него косились со злостью, и, когда понимали, что покупать он ничего не будет, норовили выгнать из магазина. Мол, чего покупателей отпугиваешь? — Питался непонятно чем, — просто заявил никак не желающий замолкать лис.       Ичиго вздохнул: похоже, с этим вредным созданием ему все же придется переговорить и как-то заблокировать, а то он уже начал привыкать к его комментариям как к белому шуму. К слову о Белом: занпакто должен был скоро восстановиться, но опять же, нужен он был здесь и сейчас. — Наруто! — услышал он крик и резко обернулся, смотря на пухлого лавочника, который махал ему рукой подзывая к своей лапшичной.       Подросток приблизился, пробежался глазами по ценам и вежливо попросил: — Удон, пожалуйста, с собой.       Лавочник перестал приветливо улыбаться, внимательно посмотрел на него и удивленно переспросил: — Не рамен как обычно? — Я здесь часто бывал? — ответил вопросом на вопрос Ичиго.       Мужчина почесал голову, закрытую колпаком и кивнул: — Это же с тобой в этот раз приключилось? — поинтересовался он, споро наливая бульон в небольшую деревянную плашку и закидывая в нее лапшу. — Ничего нового, — пожал плечами Куросаки, — просто умудрился поэкспериментировать с техникой и теперь ничего не помню.       Мужчина замер, так и не передав ему заказ, поэтому подросток положил монеты на прилавок, забрал из рук повара удон и, вежливо поблагодарив, поспешил обратно домой, даже не проверив, отмер ли владелец лапшичной, клиентом которой Наруто, видимо, часто был.       Дома, уже поев, он лег на футон, прикрыл глаза и уставился на запертого в клетке лиса, который, высоко задрав нос, провозгласил: — Я ждал тебя, смерд! Долго же ты!       Ичиго вздохнул и развернулся, чтобы уйти: спать хотелось неимоверно, а удон был вкусный и сытный, поэтому глаза слипались особенно сильно. — Стой! — в голосе лиса послышалась паника.       Ичиго снова вздохнул: боже, да с пустым было в тысячу раз проще!