Глава IV

      Ичиго подавил очередной зевок, сонно моргнул и лениво спросил: — Ну чего тебе?       Лис сперва не ответил, то ли оскорбленный таким обращением, то ли не привыкший к тому, чтобы с ним так разговаривали. Впрочем, надолго пауза не затянулась, и он снова принял гордый вид, чуть приподняв черный нос. Однако, вспомнив, что в прошлый раз на такое представление парень развернулся и ушел, зверь просто положил голову на сложенные хвосты: — Мы начали наше знакомство не с той лапы, — лис сделал вид, что делает ему одолжение, — мое имя Великий Кьюби но Йоко! Девятихвостый демон-лис! — и, видимо, надеясь, что произвел должный эффект, чуть скосил один глаз, наблюдая за его реакцией. — И? — снова сонно протянул Ичиго.       Кажется, у Кьюби но Йоко раздраженно дернулся глаз, и он едва не зарычал. Впрочем, Ичиго особо это не волновало: звон падающих капель начинал все сильнее и сильнее вгонять его в сон. Медитативное «бом, бом, бом» раздавалось буквально со всех сторон, и он — сытый и уставший — никак не мог понять, как эта лиса еще не достигла дзена при такой-то обстановке. Хотя… клетка, наверное, мешала… — А как твое имя? — явно полагаясь на остатки терпения, спросил демон. — Куросаки Ичиго, — наконец проснувшись, удивленно протянул шинигами.       Кажется, все было не так безнадежно, и лиса все же была способна вести конструктивный диалог. — Ты же чужак? — огромный острый коготь указал на него, — Ты явно не отсюда, — пустился в размышления зверь.       Юноша пожал плечами: скрывать в принципе смысла не было, по нему и так видно, что он не блондин и чакрой пользоваться не умеет: энергия вокруг подчинялась ему с неохотой, и по пути сюда он снова потерял обувь, а носки промокли, и их снова пришлось выбросить. И вот нужно было этому лису строить из себя непонятно что до этого? Могли же с самого начала нормально поговорить. — Да, не отсюда, — кивнул Ичиго, — ну и какая разница?       Лис, кажется, почти был готов вскочить и явно подавил торжествующее «Вот!». — Это значит, что ты тоже пленник этого места! Так же как и я, и если мы объединимся!..       Кьюби но Йоко что-то вдохновенно вещал, а скептически пропускающий всю эту явную чушь мимо ушей Ичиго внезапно задумался: а вдруг демон что-то знает? По опыту Куросаки, всех, кого запечатывали, обычно специально прятали от глаз — людских и не очень — потому что те чересчур много знали, помимо того, что были опасны. Вряд ли здесь картина отличалась. К тому же, как поговаривали, к Айзену в Мукен вход был закрыт всем, кроме Главнокомандующего, потому что не дай Мертвый Король тот бы выболтал что-нибудь, чего окружающим знать явно не стоило.       Конечно, идти на сделку было опасно, и, конечно, из того, что прочитал Ичиго сам лис не был воплощением добродетели. Но время еще было, и он был вполне уверен в том, что смог бы что-нибудь придумать. Ну или смог бы Зангецу. Одна голова хорошо, а три — лучше, не так ли? — Ты меня не слушаешь? — с какой-то уже усталой злостью спросил лис. — Слушаю, — соврал Ичиго. Глаза Кьюби мгновенно загорелись, — у нас действительно нет повода враждовать, и можно было бы помочь друг другу.       Биджу царственно кивнул и завил: — Я сразу понял, что не ошибся! Ты явно могущественная сущность, только вот, — он махнул хвостами, — никак не могу понять, кто…       Ичиго провел рукой по волосам, решив не напоминать лису об их первом разговоре, и вместо этого, снова пытаясь не зевать, протянул: — Шинигами, — он наклонился и поймал плывущую мимо потерянную обувь, — попал из мира мертвых, Сейрейтея.       Юноша обвел взглядом поверхность воды, а потом, кивнув, направился к проплывающим чуть в стороне носкам. И только когда смог наконец поймать их, понял, что ответ лиса затягивался. — Эй, — он поднял взгляд на замершего демона, — что-то не так?

***

      Исида брезгливо осмотрел вычищенную до блеска комнату, которая по недоразумению называлась квартирой, провел рукой по стене, чуть надавил и недоверчиво уставился на штукатурку на своих ладонях. — Ты переезжаешь в клановый квартал, — без предисловий заявил он. — Ага, — с сарказмом отозвался Куросаки, — уже побежал собирать вещи.       Урью подавил мученический вздох, взывая к небесам и задаваясь в тысячный раз вопросом, почему кузен такой упрямый. Но небеса не ответили. Как обычно, впрочем. И Урью был вынужден сдаться. — Там куча пустых домов, — попытался убедить он шинигами.       Куросаки просто махнул рукой и так же упрямо заявил: — Я сам разберусь.       Исида подавил в себе желание просто взять и двинуть родственничку, который почему-то решил, что все должен тянуть на себе в одиночку. Он сделал один короткий вздох, а потом медленно выдохнул. Как в медитации. Еще раз с подозрением оглядел квартиру и хитро спросил: — Неужели даже чаем не угостишь?       Ичиго, разгадав его маневр, мрачно кивнул, отходя с прохода: — Ни в чем себе не отказывай.       Довольный квинси уселся за небольшой стол, но вскоре понял, что что-то не так. Он огляделся в поисках второго стула, не нашел его, помрачнел еще больше и собрался было встать, но тут перед ним опустилась кружка с водой и тонко нарезанный тофу, который Куросаки достал из явно полупустого холодильника. Что-то в глубине душе Урью буквально вспыхнуло, и по венам прокатилась дикая волна ярости и возмущения.       Он ударил кулаком по столу. — Эй! — возмутился Куросаки, подхватывая подпрыгнувшую чашку. — Пошла к меносу твоя гордость, — зашипел разозленный Урью, и Ичиго невольно сделал шаг назад, — я приволоку тебе продуктов, мебели и одежды.       Когда кузен открыл было рот, чтобы что-то возразить, Исида просто прикрыл глаза, сжал переносицу и попросил: — Ради мертвого Короля, молчи, просто молчи.       Куросаки, явно ошеломленный, но до сих пор странно спокойный — или покорный — заткнулся. И Исида в это мгновение осознал, что как бы они ни храбрились, но им было по семнадцать, а Ичиго еще и был хорошим человеком. Очень хорошим. Просто хороший человек не кинулся бы спасать малознакомую шинигами в Сейрейтей от казни, настроив против себя целый мир мертвых.       И Ичиго наверняка даже не думал о том, чтобы украсть здесь что-то у кого-то или припугнуть, а если учитывать, что Наруто здесь явно ненавидели, то за эти пару дней порознь поводов наверняка накопилось предостаточно.       Исиде, наследнику теперь богатого клана, это было просто без надобности. Ему и в голову это не приходило, потому что… зачем? У него были слуги, которые все приносили по первому же слову. Но вот Куросаки, кажется, не осознавал, что ему это было необходимо просто для выживания.       Боже, иногда он был просто… таким идиотом.       Урью провел рукой по волосам, сосредоточился, понимая, что наблюдатели действительно больше не слушали их разговоры. Кажется, больше к ним так и не рискнули никого посылать. — Менос, ты осознаешь, что ты творишь? — он уставился немигающим взором в глаза удивленного кузена, — В благородство решил поиграть? — Воу-воу, — Ичиго поднял руки, — я просто пытался вести себя по-человечески.       Урью вспылил: — Не похоже, что к тебе здесь так относятся!       Ичиго отвернулся, проводя рукой по светлым волосам, и сделал вид, что не услышал сказанного. Дерьмо, Исида попал в яблочко. Пусть самого шинигами это и не касалось, но наверняка было ужасно неприятно находиться под всеми этими взорами, полными ненависти, да еще и слышать то, как люди называют его монстром… — Слышишь? — постарался вернуть его с небес на землю кузен, — Мы здесь не можем позволить себе этого! Мы должны стать сильнее и выжить!       Ичиго со вздохом кивнул, признавая, что Урью был прав. Конечно, он был прав. Исида Урью, менос раздери, всегда был прав. — Ладно, — с неохотой признался Куросаки, — сглупил. — Еще как! — гордо заявил Исида, — да и вообще, — чуть тише продолжил он, — воровать, когда нечего есть — это нормально. Особенно ребенку. Так что не вздумай из-за «человеческого поведения» морить себя голодом.       Куросаки расхохотался: — Да, мамочка, — не удержался от подколки шинигами.       Урью взглянул на него так, что если глаза могли бы стрелять лазерами, то от несносного кузена ничего бы не осталось. Ох, вечно от него проблемы. Взгляд квинси внезапно остановился на часах: — Мы опаздываем, — почти буднично заметил он.       Куросаки лишь пожал плечами, убирая со стола нетронутый тофу и накидывая черную куртку, чем-то напоминающую спортивную. Новую. Он огляделся, подмечая, что некоторые стены подкрашены, а на стенах появилась пара недавно купленных полок. По крайней мере, стало понятно, куда ушла часть сбережений этого Наруто. — Тогда нам спешить некуда, — просто отозвался кузен, закрывая за ними дверь, — расскажу как раз про лису, — он тут же прикрыл глаза и со вздохом поправил себя, — да, да, хорошо, про лиса.

***

      В конце концов, естественно, путь до Академии с их разговорами и перепирательствами затянулся. Исида, не изменяя своей привычке, то и дело ворчал, что опаздывать неправильно, но, по мнению Ичиго, кузен давно уже должен был к этому привыкнуть, учитывая количество пропущенных уроков и прогулов из-за атак пустых.       В конце концов, квинси пришлось подменять его полтора года, и если на прогулы Ичиго смотрели сквозь пальцы, и учителя просто списывали это на его темперамент, то Рюкена даже пару раз пытались вызвать на разговор с учителем. В Японии прогулы были делом довольном серьезным, и за определенное количество могли даже отчислить, а у Урью, несмотря на его хорошие оценки, их накопилось немало. «Пытались вызвать» опять же было довольно громким утверждением, потому что пока преподаватели не могли доказать, что Урью состоит в банде или занимается чем-то нелегальным, и пока ученик исправно занимает первые места в рейтинге — они просто ничего не могли сделать.       Да дисциплина хромала, но когда Рюкен появлялся на пороге, все замирали, и желание разговаривать у них с ним мигом пропадало. Все же Исида-старший имел довольно… специфичную атмосферу вокруг себя, почти как Бьякуя, когда они только познакомились (и Ичиго чуть не закололи мечом).       Откуда смертным было знать, что скорее всего отец Урью следил за сыном, пока тот без продыху гонялся за минусами по всему городу, и не позволил бы тому вляпаться в неприятности или подвергнуть себя опасности.       Тем удивительнее было для Ичиго, когда Исида внезапно оказался шпионом. Он вообще не мог представить себе, как его отец это допустил. Понятно, что Рюкен не мог уследить везде, да и Урью уже не был пятнадцатилетним подростком, но все равно. Сам факт того, что он вляпался в это без его, Ичиго, участия, был просто поразителен.       Он подозревал, что как только все закончилось бы, и если бы они не попали в очередную передрягу, да еще и в другом мире, то Рюкен просто закрыл бы Исиду в собственном особняке, и никуда бы не выпускал эдак полгода. Просто чтобы немного привести сердце в порядок.       Впрочем, от собственного отца Ичиго давно перестал что-то ожидать, а потому когда тот явился на финальную битву чисто в качестве моральной поддержки Рюкена, он только и мог, что устало вздохнуть: а чего он, собственно, ожидал?       По мере приближения к центру города — и Академии — они все больше и больше замечали ниндзя, которые передвигались по крышам зданий и фонарным столбам. Учитывая, что в душах этих людей были лишь крохи реацу, было понятно, что они используют эту странную чакру. Ичиго на секунду стало любопытно, и он попытался по наитию взобраться по стене, не обращая внимание на закатывание глаз Исиды, который был вынужден наблюдать за этим. Но у него ничего не вышло, и в итоге в стене осталась дыра от его ноги. — Не рассчитал, — протянул он, проведя рукой по волосам, и зачесывая назад лезущие в глаза пряди, а те укладываться никак не желали.       Урью, кажется, фыркнул и попытался показать мастер-класс, но в итоге рядом с первой дырой в стене появилась вторая. — Проклятый демон! — заорал кто-то рядом, и они припустили прочь. — Менос, а? — воскликнул Ичиго, — И почему даже здесь во всем винят только меня?       Исида пожал плечами и с неким злорадством в голосе заметил: — А если бы обвинили не тебя? — он усмехнулся, — Да мироздание бы просто сдвинулось!       Ичиго недоверчиво посмотрел на него и приподнял бровь, копируя главу Благородного Дома Кучики. — Никто, кроме тебя, так суету навести не способен, — он кивнул в сторону стены, — прямо как сейчас, сдалась тебе эта стена?       Шинигами просто пожал плечами: мол, а почему бы и нет? Урью просто закрыл лицо рукой. Ну правда: почему бы и нет? Почему бы не ворваться в мир мертвых, спасти знакомую, попутно попасть в эпицентр самой масштабной попытки переворота среди шинигами за последнюю сотню лет и при этом сместить баланс сил в этом же мире мертвых?       О Мертвый Король, этот Куросаки… — Вы опоздали, — прервал его размышления строгий голос Ируки, который, тем не менее, махнул рукой, указывая им занять свободные места.       Ичиго не стал извиняться и строить из себя непонятно кого, а просто поспешил к месту у окна. У кузена не было иного выхода, кроме как последовать за ним. До Академии они все же благополучно добрались, и даже если бы Ирука ругался, у них уже был иммунитет к ворчанию учителей. Да и в принципе, какое им дело до этого сенсея? Разве они уже не выпускались? Смысла как-то особенно заботиться об отношениях не было: в конце концов, они хотели как можно скорее вернуться домой. Только реацу бы восстановилась побыстрее…       Сенсей тоже не стал долго зацикливаться на их опоздании, просто чувствуя себя слишком уставшим, и продолжил свою речь, напоминая им, что у них остался месяц до начала работы в командах, и пока у них есть возможность, они должны продолжать самостоятельно практиковаться, и не забывать, что даже если они сдали экзамены — это не конец, и… — Наруто и Саске, — наконец он обратил свое внимание и на них, — ваш экзамен пройдет как раз перед распределением, буду ждать вас на этой неделе для проверки ваших знаний.       Исида спокойно кивнул, а Ичиго просто прикрыл глаза, наслаждаясь лучами теплого солнца, которые мягким светом струились через окно. Ирука не выдержал, и губы его на секунду скривились в недовольной гримасе, но вскоре он продолжил свою речь. — Эй, — внезапно толкнул его вбок Исида, — Наруто!       Ичиго не отреагировал. — Куросаки, менос тебя задери, что-то не так! — зашипел тихо родственник.       До этого Ичиго и Урью не обращали внимания на перешептывания одноклассников, но, судя по всему, большая часть учеников, за исключением парня в солнцезащитных очках и еще одного, спящего на задних рядах, дружно пришли к выводу, что с ними что-то не так и стоит держаться от них подальше. Кто-то позади на полном серьезе доказывал двум другим слушающим, что их подменили.       Ичиго сонно моргнул, а потом нахмурился, оглядывая сидящих позади учеников, которые с некоторым напряжением смотрели на них. Урью в тревоге плотно сжал губы и прошептал: — Ко мне в больницу приходил староста, — он кивнул на спящего ученика, — а еще вот этот вот с псом, и вот тот с чипсами принесли пожелания о выздоровлении от их кланов, а теперь… все без исключения смотрят на нас так, будто мы святотатство на их глазах какое-то творим, а не лекцию слушаем.       Ичиго снова оглядел всех, одноклассники тоже нахмурились в ответ и настороженно посмотрели на них. Куросаки прикрыл глаза и прислушался, чувствуя, как медленно, нить за нитью, потоки реацу закручиваются вокруг них и приливной волной идут на весь класс. Он огляделся на Урью — конечно, тот не знал, что это могло быть, он просто не сталкивался с этим.       В конце концов, только он видел как самодовольно разгуливал Айзен по Каракуре. — Ну, — наконец произнес Ичиго, — это нормально, что они чувствуют, что мы какие-то инопланетяне с Марса. Скажи спасибо, что не бегут в страхе. — И что это должно значить? — с нажимом спросил Исида.       Ичиго вздохнул: — Смотри. Мы с тобой две сильные души. И не просто души, а, можно сказать, жители загробного мира. Мы дышим реацу и сражаемся реацу, — он покачал головой, — нам крайне повезло, что наша смертная жизнь расположена на духовной миле. Как правило, души там сильнее, и также после смерти у них больше шансов сохранить память или даже поступить в Академию, но здесь? — он огляделся, — Ты же чувствуешь, как медленно восстанавливается реацу, ее здесь почти нет, не то, что дома. Они чувствуют, как мы отличаемся, это чувствуют их души, и инстинктивно они опасаются. — А учитель? — тихо спросил кузен.       Ичиго поднял бровь, внимательно посмотрев на Ируку, который стоял к ним спиной и что-то писал на доске, кажется, описывая разбивку на команды: что-то об джонинах и генинах. — А что учитель? Его душа просто сильнее. Он же, как я понимаю, полноценный ниндзя, скорее всего, через многое прошел. Душа стала сильнее, вот и все.       Урью прикрыл глаза и тихо спросил: — Наша сила будет только расти, и что нам делать со всем этим?       Ичиго криво улыбнулся и попытался снова убрать лезущие в глаза волосы — те уже изрядно надоели: — Постараться как можно скорее вернуться домой.       В итоге Ирука, видимо, не выдержал того, что они постоянно переговаривались, и просто запустил мелок в лоб ему, Ичиго, и не успел он задаться вопросом, почему постоянно он, как его пересадили подальше от Исиды.       Ичиго был настолько удивлен, что ему даже сказать было нечего, и он так и просидел до конца этого подобия классного часа молчаливый и ошеломленный, пока его одноклассник пытался отползти от него на другой конец парты. И как бы он ни сворачивал реацу, это помогало мало. Но, по крайней мере, цвет лица несчастного пришел в норму, и он перестал напоминать листок бумаги. — Так я все-таки не понимаю, — заметил Урью, когда они наконец-то выбрались из кабинета, — что делать-то? — Попробуй свернуть реацу, — вяло заметил Ичиго, сверяясь с указателями, и переводя взгляд на карту города перед собой, — помогает, но мало.       Улицы были заполнены людьми, библиотеки впереди не предвиделось, а обратиться за помощью было не к кому, учитывая, с какой неприкрытой враждебностью поглядывали на него люди. Невольно, но эти взгляды распространялись и на Исиду, правда, к презрению примешивалась еще и жалость, и того от этого едва не выворачивало.       С присущей кузену холодностью он игнорировал людей, которые иногда оглядывались на них.       Конечно, монстр и последний выживший Учиха. Почти королевская процессия по сопровождению печати. Не менее увлекательное зрелище в их глазах. Исида сосредоточился, прикрыл глаза и чуть не вписался в косяк, если бы кузен его не оттащил. Он вздохнул и снова попытался поправить несуществующие очки, но вовремя отдернул руку и пожаловался: — Ее и так мало, что там сворачивать? — он мрачно добавил, — И вообще, нам же скоро в командах работать, как ты это представляешь?       Ичиго усмехнулся и толкнул дверь библиотеки, которая наконец-то появилась перед ними. Оглядывая почти безлюдное помещение, он с довольной усмешкой обернулся к другу. — Ты правда думаешь, что они осмелятся запихнуть двух склеротиков в разные команды? Жаль, конечно, того несчастного, кто окажется с нами, но тут поможет только время.       Кузен с усмешкой кивнул и принялся осматривать таблички в поисках слова «История» — в принципе, библиотека почти ничем не отличалась от обычной, но разница была в том, что в той стороне, которая была им нужна, никого не было, и основная масса людей толпилась у стендов со свитками техник и какими-то заумными материалами, из которых понятно было только слово «стихия». Они оглядели объем предстоящей работы, и решили разойтись в стороны, чтобы подобрать подходящие книги.       Отчаянно не хватало интернета. Даже в Сообществе Душ были компьютеры, а здесь… О мертвый Король, им нужен был Yahoo… ну или Гугл на крайний случай. Ичиго направился в раздел, посвященный появлению мира и чакры, напоминающей по своему содержанию какой-то уголок для малышей, где собрали различные сказки и легенды. Но выбирать не приходилось, а потому нагрузившись книгами, половина из которых была сборниками мифов, а другая — историческими хрониками, он сел за стол и принялся разгребать это разрозненное безобразие.       Разрозненное, потому что пусть Рикудо и считался вполне исторической личностью, а чакра — энергией пришедшей извне и появившейся только благодаря матери Рикудо — богине Кагуе, но со временем появилось больше тех, кто пытался применить и более рациональный подход, отбросив все те невероятные легенды о таинственных временах, которые передавали из уст в уста. Ичиго в принципе это было знакомо: тот же мир мертвых был вещью вполне реальной, и легенды и предания, существовавшие в мире смертных, появились отнюдь не из пустоты.       Те же Желтые Источники в действительности существовали на одном из этажей адского измерения.       Неудивительно, ведь миры когда-то были одним целым, и легенды были явью, правда, по ту сторону мира мертвых. — Смотри, — взволнованный Исида, глаза которого горели одержимостью, ткнул ему прямо в нос какой-то исторической хроникой.       На серой обложке было большое изображение красной спирали и подпись: «Клан Узумаки».       Ичиго тяжело вздохнул: кого-то опять понесло. Но ознакомиться все равно не мешало, мало ли.       В принципе содержание было вполне ожидаемым: типичная клановая история, те же Шиба или Кучики, про которых ему удалось почитать в свое время, жили гораздо веселее. Конечно, учитывая, что они существовали еще до появления Готея и в свое время умудрились вогнать в кому собственного сюзерена.       Он подозревал, что его отец, сваливший в мир живых, стал последней каплей, и Совет просто не выдержал, а потом и клан перестал быть «Великим». Шинигами уже почти видел всю ту гору бумажек, которую его кузина отошлет старикам. Титул титулом, а дополнительный доход и кусочек клановых земель лишними никогда не будут, Куукаку, судя по слухам, никогда не упускала своего.       Куросаки перелистнул на страницу, которую с таким одухотворенным выражением лица пытался показать ему Исида, и вчитался в ее содержимое. Внешность членов клана и клановые техники. Выглядели все Узумаки почти одинаково: красные прямые волосы, даже черты вытянутых лиц были чем-то похожи. Невольно, но в голове всплыли Звездные Войны и клоны Боббы Фетта. А техники — печати, на которых они специализировались.       Ичиго покачал головой: в квартире не было ни одной техники, которая была бы как-то связана с печатями, кроме взрывных, а красных волос он как-то не заметил. Конечно, может быть, к печатям у него талант, просто он этого не знал, но, судя по всему… Мимо по всем пунктам. Он поднял бровь и посмотрел на кузена, который с довольным выражением лица наконец-то забрал у него книгу и тихо заявил: — Я был прав, — торжественно заявил он, словно они еще пару дней назад не пришли к этому же выводу.       Ичиго в ответ лишь закатил глаза, но был вынужден признать, что теория в этот раз обрела какое-то реальное обоснование. Он не был Узумаки. А фамилия? Кто знает, откуда она пришла, да и кто будет против? Клан мертв. Возразить некому.       Последним живым его членом была некая Узумаки Кушина, но вот куда она делась? Ничего, пустота. И опять же: красные волосы, печати. Снова мимо. Невольно, но он перевел взгляд в ту сторону, где собрались люди и наконец-то заметил вывеску «Архив». Ведь теперь, согласно их теории, пора было поискать среди отступников. Повязки генинов у них уже были, так что должны были пустить. Проследив за его взглядом, Исида, словно прочитав его мысли, направился туда сам, оставив кузена корпеть над учебниками по истории.       Ну, если ему так хотелось, то кто Ичиго такой, чтобы его останавливать?       Исида вернулся довольный, загруженный стопочкой досье на каких-то не то отступников, не то преступников, и, проводив его взглядом, Ичиго только покачал головой, пытаясь снова сосредоточиться на лежащих перед ним легендах, потому что честное слово, он в этой вакханалии участвовать не собирался. Правда, как будто кто-то оставлял ему выбор. — Держи, — довольный кузен отложил половину и тут же пододвинул ту ему, не позволяя сбежать. А ведь Куросаки почти повелся, решив, что его оставили в покое!       Ичиго лениво посмотрел на лежащие перед ним папки и тонкие книжицы и покачал головой. — Ты это начал, тебе и расхлебывать? — безнадежно спросил он, все же немного надеясь перекинуть эту задачку на Урью.       Тот невозмутимо отозвался: — А ради кого я тут стараюсь?       Куросаки страдальчески вздохнул: воистину, сын своего отца. Он как-то видел, навещая кузена в больнице, когда его в проулке заколол ублюдок Цукишима, как с таким же выражением лица Исида-старший раздает указания и задания аспирантам. И ведь действительно: если те не научатся работать, то смысл им медиками становиться, учитывая кучу обязанностей врача, все для их блага… в том числе и правильное делегирование обязанностей.       Краем глаза он заметил, как другие посетители библиотеки с любопытством и настороженностью поглядывают на них, во взгляде некоторых сквозит неприкрытое презрение, а другие смотрят с насмешкой и безразличием. В конце концов, они еще даже толком не генины, а уже полезли смотреть списки своих будущих жерт… геройских подвигов.       Ичиго открыл первую папку и с нейтральным лицом уставился на женщину с длинными русыми волосами, голубыми глазами и четырьмя вертикальными полосками на ее протекторе. Шинигами тут же закрыл папку. — Она из, — Ичиго снова открыл папку и прочитал информацию, — Скрытого Дождя, какого меноса?       Не отрываясь от чтения, Исида ответил: — У нее голубые глаза.       Ичиго закатил глаза и подтянул к себе следующую папку, и вскоре так же закрыл ее под неодобрительным взглядом наконец закончившего чтение Урью. — Между прочим, — не упустил шанса укорить его кузен, — прежде чем бежать в Скрытую Скалу, он был из Конохи. — У него просто светлые волосы, — со скептицизмом заметил шинигами, — к тому же, для твоей теории масштаб мелковат. По твоей задумке, мои родители должны были как минимум переворот попытаться устроить!       Исида невозмутимо разделил свою большую стопку примерно пополам и постучал по правой кипе документов, отодвигая в сторону левую. — Ты прав, — кивнул он, — а значит, остаются только они.       Внезапно, но шинигами очень сильно захотелось бы, чтобы это была шутка. Но, к сожалению, нет. Коноха была относительно молодой деревней, особенно если считать мерками мира мертвых. Можно было сказать, что появилась она буквально на днях, но, тем не менее, было такое чувство, что власть в ней не пытался захватить только ленивый. И дело было не в том, что система безопасности была плоха, просто ниндзя в принципе были довольно амбициозными людьми, а учитывая, что большинство отступников еще и славились нестабильной психикой, то ухватить кусочек власти пытался почти каждый, вне зависимости от того, насколько реально это было.       Здесь это воспринималось как нечто само собой разумеющееся, и не воспринималось всерьез, только если ты не Мадара Учиха .       Да и в последнее время после прихода Хирузена к власти, судя по всем признакам, количество отступников, вышедших из деревни, сократилось, и на рожон лезли уж совсем отчаявшиеся. Ну или люди просто стали умнее и затаились. Все же продвигаемая Хокаге со старейшинами политика не позволяла вот так просто «выносить сор из избы». Честное слово — Ичиго сверил даты и покачал головой — такое чувство, будто у них тут было свое Гнездо Личинок.       Да и в конце концов, доступная им информация была лишь верхушкой айсберга, и кто знает, что там на дне?       Правда, по предположению Исиды, его родитель должен был совершить что-то такое, что запомнили все и знали все. А значит, найти информацию не должно быть так сложно. Все должно быть на поверхности.       Невольно, но Ичиго скривился, вслушиваясь в тихий шелест страниц и в мерные шаги посетителей, в их шепотки и восклицания. Сколько можно? Он поднял взгляд, встретившись со взором одного из посетителей, который смотрел на него с неодобрением и постарался показать в своем взгляде все то, что думал об этой ситуации.       Ужасно.       Ужасно, сколько оскорблений вытерпел Наруто Узумаки.       Но его, Ичиго Куросаки, это не касалось, и терпеть это он был не намерен. Посетитель резко отвернулся и поспешил удалиться к одному из стеллажей. Исида ничего не сказал, заметив все это, но его губы чуть изогнулись в усмешке, а в глазах мелькнуло одобрение. Без слов они оба поняли, что думал об этом каждый из них, и продолжили изучение принесенных папок.       Время тянулось медленно, и под конец Урью придвинул кузену две папки и открыл каждую перед ним. На одном фото был изображен мужчина с длинными светлыми волосами и золотыми глазами, а на другой — мужчина с седыми волосами и такими же полосками на щеках, как у него. Более того, последний мужчина был лишь фотографией из какой-то исторической хроники, и информации о нем не было. — Первый, — кузен откашлялся, — судя по всему, собирался устроить переворот в стране Огня, больше ничего не известно, но внешность и уровень опасности, а также происхождение подходят.       Ичиго посмотрел на Урью с нечитаемым выражением лица, но тот лишь посмотрел на него непроницаемым взглядом и просто ответил: — Да, информации мало, большая часть засекречена, но в принципе подходит! Этот Казума шумиху ту еще поднял! — он перелистнул страницу, — Да и ты посмотри! Волосы у него раньше были темные и лежали точно как у тебя!       Ичиго махнул рукой, не собираясь слушать эти бредни, и ткнул на изображение второго: — А с этим что?       Исида враз посмурнел, грустно вздохнул, закрыл первую папку и покачал головой: — Похоже, его зовут Гинкаку, и он вообще никак с деревней не связан, да и, судя по всему, мертв, раз упоминается в исторической хронике об отступниках Облака, но вот полоски на его щеках… — он провел рукой по волосам, — он тоже довольно знаменит, а вот за что… снова засекретили.       Куросаки откинулся на спинку стула и с весельем взглянул на Исиду: — Значит, никого? — он довольно прищурился.       Друг мрачно посмотрел на него и со злорадством в голосе добил: — Значит, пойдем в секцию для джонинов ночью, — и, заметив недовольный взгляд шинигами, не удержался и подколол его, — или реацу для полного подчинения тебе не хватит? — У нас завтра опрос у Ируки, — попытался съехать Ичиго.       Но вид довольного Урью, словно обожравшегося душами пустого, ясно говорил, что так просто ему не сбежать, и ночью они снова попрутся в эту библиотеку и попытаются в этот раз точно найти его «папу» или «маму». Ну просто класс.

***

      Что такое души, которые могут свободно покидать тела? Мертвые души. Конечно, Исида на мертвую душу совсем не походил, так как он мог пребывать в мире по ту сторону смерти, только пройдя через преобразователь. А Ичиго… он с сомнением посмотрел на свою руку, сжал и разжал кулак, наблюдая за тем, как зеленые искры медленно, словно светлячки, кружатся на ладони, и тяжело вздохнул.       Он предпочитал не думать об этом.       Тело же было живым? Значит, зачем лишний раз вгонять себя в экзистенциальный кризис. Ну и что, что его тело скорее походило на гигай.       Но все равно… он с сомнением посмотрел на свое отражение в зеркале и покачал головой: во-первых, лучше бы ему не рисковать, потому что он до сих пор не был уверен, что выкинул Наруто, чтобы призвать их сюда, а во-вторых… он так и не мог без дополнительных средств по типу удостоверения покинуть тело. — Ты долго еще? — недовольно поинтересовался Урью, который притащил с собой целую сумку с полезными им вещами: черной одеждой, а еще какие-то свитки или печати, которые он, видимо, вынес из семейного хранилища. Пусть пользоваться они ими не могли, но мало ли…       Ичиго заторможено кивнул и подхватил собранную им небольшую поклажу: полупустую сумку, в которой лежала пара шпилек-отмычек и несколько кусков темной ткани для масок. Остальное пространство он планировал набить продуктами, которые позаимствует по дороге.       В конце концов, начинать их произвольную операцию из его квартиры или из квартала Учиха было крайне неразумно — иногда возникало чувство слежки, слабое, едва заметное… но кто-то все же следил за ними.       Исида не задавал вопросов о том, как он нашел заброшенный дом всего за сутки, а Ичиго было неловко признаваться, что он заблудился, пока добирался до своего дома. Снова. В первый раз он решил срезать, а в этот раз — просто не хотел идти по пустым переулкам, в которых часто ночевал кто попало. Попытка найти более приличный маршрут провалилась, и он забрел в трущобы.       Конечно, Коноха была довольно приличной Скрытой Деревней, руководство в лице опытных убийц следило, чтобы кто попало в ней не жил, да и ниндзя были людьми обеспеченными (очевидно обеспеченными были все, кроме него самого) и, как правило, обстановка была довольно хорошая. Но трущобы все равно существовали. Не всем было дано стать не то что джонинами — чунинами. И он, как назло, жил довольно близко к тем, кому не повезло.       Хотя, возможно, и к счастью, потому что найти пустое помещение оказалось довольно просто. Такая же маленькая квартирка, как у него, только пустая, и находящаяся в еще более запущенном здании: здесь шпаклевка падала даже не от прикосновения, а просто от дуновения ветерка. Но, тем не менее, место подходило. И если спрятаться в тени, укрывшись ночной мглой, то тихо-тихо, шаг за шагом, медленно, но можно было дойти.       На самом деле очень сильно помогало полное подчинение, позволяя передвигаться быстрее и скрывать свое присутствие от живых. Да еще и его силы все равно приобрели некоторые изменения после визита в Королевский Дворец…       Исида до сих пор смотрел на него со смешанными чувствами, хотя прошло немало времени с того момента, когда ночная мгла, словно завеса, мягко укрыла их, а звездный свет словно чуть потух, и они, используя техники, устремились к зданию библиотеки. — Не хочу знать, — наконец произнес он, — просто удостоверься, что твоя новая сила не попробует меня убить.       Ичиго криво усмехнулся, проигнорировав эту реплику, и про себя отметил, что Ховайто все же произвел неизгладимое впечатление. Он сделал приглашающий жест: — Что же, после вас, мистер Шерлок.       Кузен скривился, но тем не менее поспешил исчезнуть внутри здания.       После недолгих блужданий и поисков он все же привел Ичиго к полкам уже подальше, так же, как и днëм, поспешно пролистывая и отдавая ему некоторые папки, которые Куросаки так же почти не глядя откладывал в сторону. — Это бесполезно, — пожал плечами Ичиго, аккуратно запихивая на прежнее место тоненький информационный пакет, который дал ему Урью, — единственный кто все так же подходит — Казума, на последних снимках у него даже волосы светлые, а вот брат Гинкаку мертв! — Идем дальше, — упрямо заявил друг.       Ну они и пошли. На минусовые этажи. На них, правда, тоже не было ничего особенного, но записи стали полнее, а еще на минус третьем появились заметки от некоего Данзо. И это явно была информация, недоступная обычным шиноби. — Эй, — остановил его спустя еще два пройденных уровня шинигами, — здесь защита сильнее, да и похоже защита от, — он нахмурился, — от мертвых? Какого меноса? — Мы на верном пути! — глаза кузена блеснули торжеством.       И он аккуратно, всматриваясь в защитный контур, начал продавливать его. При этом контур почему-то особенно четко было видно, если сосредоточиться на потоках реацу, а потому с еще большей осторожностью и тщательностью он старался делать это незаметно и тихо, так, чтобы никто не спохватился.       Наконец нити треснули, и они осторожно прокрались внутрь, наблюдая за сломанной печатью. Прошла минута, другая, но никто не спешил, и сигналы тревоги не раздавались, а значит, никто и не заметил, что контур, завязанный на обнаружение мертвых, был разрушен.       Они изрядно встревожились, увидев его, но правда, здесь было так мало духовной энергии. Неужели они не смогли бы сбежать? Или справиться с противником? Пусть примерно, но они осознавали, кто мог тут жить, однако было похоже, что никто и не следил за этими старыми печатями.       Осторожно, шаг за шагом, они приблизились к полкам, начиная перебирать одно досье за другим. — О Мертвый Король, — нарушил тишину Ичиго, поворачиваясь к нему — кажется, я знаю, где ошивается сейчас брат этого Саске…       Урью тут же скривился, увидев фотографию Итачи — на фото ему было лет пятнадцать, он был облачен в темную форму явно какого-то подразделения. По крайней мере, привычного зеленого жилета он не носил. Глаза подростка на фото были необычно пустыми. Само изображение явно было сделано давно, потому что прошло уже немало времени с тех пор, как старший из братьев Учиха покинул клан. С раздражением житель мира мертвых захлопнул папку и не глядя сунул ее обратно в руки Ичиго. — К меносу его, — отрезал он, снова обратившись к полкам с нукенинами.       Куросаки удивленно покачал головой, удивляясь такой резкой реакции друга и, как законченный параноик — что в принципе было неудивительно — возразил: — Оторвись ты от этих полок, вряд ли они убегут с подземного этажа, — шинигами открыл дело Итачи, — думаю, что лишним узнать о нем не будет.       Кузен обернулся к нему и тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. Он казался, каким-то… подавленным. Говорить о брате Саске ему совсем не хотелось, не после услышанного о нем. — Я уже знаю достаточно, — с неохотой признался он.       Ичиго приподнял одну бровь и поинтересовался: — А поделиться ты не захотел? — казалось, он был недоволен тем, что информацию от него скрыли.       Урью провел рукой по волосам, снова потянулся поправить очки, но тут же отдернул руку. Он процедил: — Судя по тому, что мне удалось вытянуть из слуг, «братец», — на этом слове он саркастично усмехнулся, — тот еще ублюдок, и когда убивал семью Саске, постарался, чтобы тот точно знал, что это был он, в итоге ребенок на целую ночь остался в клановом квартале, где не было никого, кроме трупов его родных.       Ичиго долго молчал, опустив взгляд в досье и рассматривая пустое выражение лица Учихи Итачи, обеспокоенный подросток с тревогой взглянул на него, а потом тихо произнес: — Я так и знал, что у тебя будет такая реакция, — Урью плотно сжал губы.       Выражение лица кузена было нечитаемым, но в глазах сквозило презрение вперемешку с гневом и отвращением. Для них обоих это было не просто неприемлемым, но отвратительным. В свое время Куросаки с таким упорством бросился в битву с Бьякуей, потому что просто не мог понять, как старший брат может причинить вред младшим.       И потому, наверное, он принял некое покровительственное отношение со стороны Капитана Шестого Отряда, потому что сумел понять его, слушая вместе с Рукией тихий рассказ Бьякуи о Хисане. Он просто знал, что тот, отправляя сестру на казнь, буквально убивает свою душу. Потому что Рукия — единственная семья, оставленная ему покойной супругой.       А еще была Иноуэ. Исида плохо знал эту историю — тогда он еще не был так близко знаком с кузеном, да и в принципе их первая встреча была чистым фиаско, потому что Урью повел себя не просто как идиот, а как абсолютно безмозглый болван. Он с ужасом вспоминал этот день, и благодарил мертвого Короля, что никто из живых в тот день не умер. Во многом благодарить за это нужно было жителей Каракуры, среди который была и Орихиме, только-только обретшая силу.       Ее брат буквально взвалил на себя ношу заботы о маленькой сестренке, оберегая и спасая ее из дома родителей. Его смерть на ее глазах оставила ей глубокую рану на душе, а после обращения в пустого — подсознательный ужас при виде масконосящих и в особенности их превращения.       В современном мире, где люди не просто дорожили социальными связями, но еще и всячески превозносили их, особенно семейные — такой поступок Учихи Итачи был просто противоестественным.       Поэтому они с Ичиго разделяли одно и то же чувство по отношению к Императору — ненависть и желание отомстить. Поэтому Урью решился на такой безумный шаг и проник в стан врага. Поэтому Урью никогда не видел, чтобы кто-то, кроме них, смотрел на труп Яхве с таким облегчением. Конечно, были еще капитаны, но это… это было личным. Знание того, что души родных отомщены.       Конечно, Исида слышал и еще один кусок разговора Императора и кузена, но предпочитал не говорить о нем, пока шинигами не будет готов, однако сейчас, так или иначе…       Куросаки с серьезным выражением на лице внимательно вчитывался в дело Учихи Итачи, стараясь ничего не упустить. Им, конечно, не было никакого дела до клана Учиха и до самого этого Итачи, но было такое предчувствие, что этот ублюдок еще встретится им на пути. Было у Урью смутное подозрение, что этот псих не оставит последнего выжившего в покое. — Он сейчас, кажется, присоединился к каким-то Акацки, — захлопнул наконец папку Ичиго, — черные плащи и красные облака — отличительный признак их формы. Подробностей тут не особо много.       Исида раздраженно махнул рукой: — Это неважно, ублюдка тянет к себе подобным, — он снова повернулся к стеллажам и потащил Ичиго за собой, — если я его встречу, то сдерживаться не собираюсь. — Я помогу, — участливо поддержал его шинигами, засовывая папку с делом Итачи на ее место.

***

      Малиновый росчерк тает в темной синеве, медленно сливаясь с ней. Бледнеет. Смешивается. Превращается в пепельный и наконец полностью растворяется. Медленно. Плавно. Тягуче. Словно рассеивается последний вздох.       И в небе вспыхивает самая яркая звезда. Ложная и проклятая. Осмеянная. Когда-то. Почитаемая сейчас. Яркая и застилающая весь небосклон. Серебряный шар света сияет во тьме, освещая пути и дороги, по которым бредут заблудившиеся путники. Он приподнимает завесу ночи и разоблачает спрятавшихся в ней, поглядывает на скрывающихся за этой темной пеленой и насмехается. — Это уже наглость, — сквозь плотно сжатые уста выплевывает нечто.       Оно медленно выдыхает струю дыма, отставляя трубку. Во тьме вспыхивают звездочки поменьше, отчаянно пытаясь выбраться из тени серебряного светила. Напрасно. — И не говори, — вторит недовольный голос, — старшие-то совсем уже ассимилировались, их имена гремят до сих пор.       Нечто с трубкой кривит губы в усмешке и возражает: — Скоро и о них забудут. Солнце и Буря, Творец — все они исчезнут, и доживают они последние мгновения.       Недовольный качает головой и сомневается: — Как бы не так, о нас помнят! Погляди, ведь помнят! — он опускает свой взор на земную твердь, — А значит, и о них не забудут! Мы все еще… — Уже мертвы! — рычит нечто.       Ночь озаряется быстро гаснущей вспышкой света, порывом ветра и затихающими голосами.       Собравшиеся люди в тяжелых церемониальных одеждах, с разукрашенными лицами, озаренными волнением, в оцепенении смотрят на то, как блекнут их факелы, как фонари сносит в сторону, и те гаснут, как звон инструментов тонет во тьме ночи и в свете серебряного светила, и как тишина оглушает их.       Как пугающе громко раздается каждый шаг, и с каким торжеством один из владеющих чакрой деревенских разжигает огненную технику.       Номинально празднование продолжается. — Мертвы! — разносит ветер рык. — Мертвы! — разносят дрожь гласа горы. — Мертвы! — плачет водопад. — Мертвы! — звенят светлячки, прячущиеся в лесной чаще. — Мертвы! — летит везде весть.