Глава 5.

Проблемы со сном приобретали уже катастрофические масштабы — в глаза словно высыпали грузовик песка, мозг в черепной коробке намертво увяз в вате, а заснуть ещё хотя бы ненадолго так и не вышло. Утренние лучи солнца припекали к чёрной футболке — Ваня сидел спиной к панорамному окну, и, сделав последние пометки на полях сметы, отложил карандаш и бумаги. Голова раскалывалась — глянув время на наручных часах, он ещё раз устало посмотрел на лестницу со второго этажа, словно Элина на ней могла материализоваться из воздуха. Жены не было, и он положил голову на согнутую в локте руку. Стекло стола приятно холодило кожу, касаясь и щеки; но вскоре со второго этажа раздались тихие шаги, заметные лишь в густой тишине ещё спящего дома. Сомнений в том, что Элина идёт намеренно осторожно, не возникало сразу; но стоило ногам жены показаться в поле зрения Вани, как он в этом убедился — девушка шагала на носочках, и вряд ли бы он услышал в принципе, если бы не пара скрипнувших половиц. Сердце болезненно сжалось, когда она, уже почти спустившись, повернула голову и пересеклась взглядом с Кисой, сразу же сжав зубы, а через секунду ступая уже свободнее. Девушка была уже собрана и точно намеревалась выскользнуть из дома незамеченной — а только что вывернувшая из гаража машина с Константином за рулём это подтверждала. — Доброе утро, — хрипло произнёс Ваня, встав из-за стола и схватив с собой документы — потому что Элина к столовой не свернула. — Доброе. Я опаздываю, извини, — тихо ответила она, не останавливаясь. Светлова очевидно врала, потому что ни разу не выходила из дома в такую рань, и от этого факта стыд противно защекотал внутренности — жена просто-напросто не хотела с ним разговаривать после вчерашнего. — Задержись на пять минут, — Ваня догнал её в несколько шагов. Элина обувалась у входной двери и, справившись с застёжкой туфель и выпрямившись, действительно остановилась, нервно сжимая в руках сумочку. Именно в этот момент непонимание, что не так во внешности жены, прошибло тело словно электрический ток. Её блондинистые волосы как и всегда мягко струились по плечам — но оттенок их изменился. И если в солнечных лучах на лестнице это можно было не заметить, то сейчас, стоя так близко, уже нельзя. Персиковый нежный цвет не был игрой света — она покрасилась. После его мерзкой фразы вчера, о которой он и без этого жалел так сильно, что никак не мог выкинуть из головы. Голубые глаза жены смотрели внимательно — и во всём её теле чувствовалось напряжение, но Элина молчала. — Ты покрасилась? — вопрос прозвучал неимоверно глупо, но ничего другого в голову просто не шло. «Нет, блять, от злости покраснела до кончиков волос» — осадил сам себя в мыслях Киса, видя, как взгляд жены холодел с каждой секундой. Тон, когда она заговорила, был не теплее: — Нет, — сухо ответила Элина, и добавила спустя короткую паузу: — Затонировалась. — Зачем? — выдохнул Киса, чувствуя себя так, словно в рот выдавили целый тюбик клея «Момент» — и оставили ненадолго, чтобы успел схватиться. — Из-за того, что я тебе эту чушь сказал? — Просто захотелось, — упрямо отозвалась она. — Но да, ценность теперь в разы упала. Ваня сделал маленький шаг к ней — Светлова не отстранилась, и режущее грудь чувство ненамного отступило. Осторожно, чтобы не напугать, он поднял руку, ловя один локон пальцами и пропуская между них — итак шёлковые волосы жены стали ещё мягче, а отблески утренних лучей переливались в нежном оттенке. Элина напряглась и смотрела куда-то сквозь него; и от этого Кислова словно ударили под дых. — Эль, я же это несерьёзно, — отпустив светлый локон, он чуть отступил назад, тоже неосознанно посмотрев в сторону — но заставил себя вернуть взгляд к лицу жены. — Тебе очень идёт, но я не хочу, чтобы ты меняла что-то в себе из-за меня. — Не хочешь, чтобы я меняла, или не хочешь, чтобы товаром стало ещё меньше вещей? — Элина выпалила это явно быстрее, чем успела подумать — и именно сейчас Ваня осознал, насколько это её задело. Очевидно, куда сильнее, чем он думал. Светлова сделала маленький шаг назад — машинально, пытаясь защититься; а в холодных до этого глазах сейчас ярко плескались обида и страх. Ваня ответил моментально и намеренно тихо: — Первое, Эль. Я не думал, что ты воспримешь мои слова так… близко к сердцу, — голос всё ещё был непривычно хриплым. Он протянул девушке документы, что всё ещё держал в руках: — Я посмотрел. К тебе никаких вопросов, но есть пара к подрядчику — я там расписал, глянь. Больше тебя не задерживаю. Элина недоверчиво протянула руку за бумагами — от Кисы не скрылось, как дрогнули её пальцы, а он отпустил документы слишком рано. Листы разлетелись по всему полу — но Элина, не сказав ни слова, села на корточки, собирая их. Ваня в секунду опустился рядом, помогая — и на последней странице их пальцы неизбежно соприкоснулись. Светлова тут же отдёрнула руку, как ошпаренная — и, пробормотав что-то не разборчивое, спешно вышла из дома. Ваня через окно провожал её взглядом — и провёл рукой по лицу, когда машина жены выехала за ворота. В голове намертво засела только одна мысль: идиот. Идиот, который своими психами испортил то хрупкое, только-только появившееся между ними доверие. Привычка справляться со всеми проблемы в одиночку не подразумевала даже словесно делиться ими с кем-то — пусть и теперь он женат, и жена рядом так много часов в сутках, что скрывать подчистую эти проблемы невозможно. И сколько бы Киса ни настраивался ещё перед свадьбой, что ответственность теперь нужно нести не только за другого человека — во множество раз слабее его самого, — но и за свои собственные поступки и слова, на деле это оказалось куда сложнее. И если с защитой, вроде ситуации с Раулем, когда нужно было как максимум доходчиво объяснить ему происходящее и заставить закрыть рот, а как минимум — разбить рожу для ускорения мыслительного процесса, процесс был привычным и понятным, то вот разделению работы и дома и способности не срываться на жене из-за проблем с бизнесом ещё нужно было учиться. А учителя всегда твердили Кислову, что ученик из него бестолковый. Киса вышел на улицу, проверяя телефон — Егор обещал позвонить сразу же, когда появятся хоть какие-то новости. Тревога, за несколько дней заполнившая всё тело без остатка, сейчас растворилась — не оттого, что Ваня убедил себя в положительном исходе проблем; а оттого, что думать об этом он просто устал. Мысли эти всё равно никак не помогали — и в голову лезло навязчивое «а что, если бы». Что, если бы он по-человечески просто поделился с Элиной всем, что происходит, как она и хотела? Попытки представить, что она сказала бы, терпели крах — чтобы пытаться угадать подобное, нужно знать человека лучше. А Светлова была абсолютно права, когда на заброшенном стрельбище внезапно ткнула его мордой в то, что друг о друге им ничего не известно. И не будет известно, если он не прекратит делать вид, что она для него просто красивая декорация. Как чёртова канарейка в золотой клетке — и такие пафосные сравнения тошнотой подступали к горлу, потому что плотно засели в его голове, а не в её. Но хуже этого была одна определённая мысль; Ваня не брался утверждать это со стопроцентной уверенностью и вообще не понимал, как пришёл к таким выводам. Но почему-то казалось, что говорила бы Элина не много — и вместо этого просто обняла бы. Глупое, ничем не подкреплённое убеждение, что после этого ему бы стало чуть-чуть легче, отравляло даже свежий утренний осенний воздух, когда Киса устало упал на садовые качели, вытащив сигареты и закурив. День проходил как и все предыдущие после юбилея — в тумане, когда Ваня пытался отвлекаться на работу и рутинные дела. Руки сами тянулись к телефону каждые пятнадцать минут — в банковских приложениях ничего не менялось, но он упорно надеялся увидеть, что суммы снова горят плашкой «доступно». Ни этого, ни возвращения домой Элины так и не случалось — хотя второго он даже ждал очень сильно и морально готовился выдавить из себя объяснения, лишь бы она прекратила снова смотреть на него как на монстра. Считать, сколько сигарет он выкурил за эти дни, было страшно — а ещё страшнее измерять их в пачках. Открыв очередную новую, Ваня снова вышел во двор. Сердце на мгновение замерло, стоило увидеть, как медленно открылись ворота — но вместо машины жены за ними показалась «BMW» Егора. Впрочем, когда друг вышел из машины, сердце пропустило уже несколько ударов — потому что на его вечно серьёзном лице впервые за последние дни было что-то похожее на улыбку. — Если у тебя пробивается истерический смех, то ебашь уже без прелюдий, насколько всё хуёво, — без приветствия бросил Кислов, пока Мел уверенно шагал к крыльцу по насыпной дорожке. — Всё совсем не хуёво, — весело отозвался он. — Поздравляю, олигарх. Счета разморожены. — Так, — нервно выдохнул Ваня, затушив окурок. — Не шутишь? Это точно? — Точнее некуда. Минут пятнадцать назад разблокировали — у меня телефон, как назло, сел, — Мел вытащил из кармана пиджака телефон с потухшим экраном в подтверждение. — Но я на максимальной скорости сразу к тебе. Если мне придёт штраф за превышение, то оплачивать будешь ты. — Если скажешь, что всё обошлось без последствий, проси что угодно, а не оплату штрафа, Мел, — уже не скрывая улыбки, с надеждой спросил Киса. — Ну, если не считать то, что мы с тобой постарели лет на семь, пока проверка шла — то да, без последствий, — Егор наконец обнял Кису, похлопав по плечу. — Я недавно проверял, всё заморожено было, — всё ещё не веря, Кислов набирал пин-код в приложении — и пару секунд просто смотрел в экран. — Теперь можешь телефон из рук выпустить, всё, — со смешком ответил Меленин, по-хозяйски заходя в дом. — Элину обрадовать не хочешь? Где она? — В ресторане своём, — нехотя отозвался Ваня. — С ней, если честно… короче, пошли сядем, расскажу всё по порядку. Я с этой проверкой и то больше понимал, чем с собственной женой. — Да, эту проблему ты на меня или Хэнка уже не повесишь, — по-доброму хохотнул Мел, идя к столовой вместе с Кисой. На улице заморосил дождь. Необходимость поделиться всем произошедшим за последние дни — включая юбилей Александра, выходки Рауля, ночь в гостинице и даже стрельбище, росла с каждой секундой, но Киса заставил себя молчать, когда разливал по бокалам виски. Егор говорил о бизнесе, пока домработница приносила еду — и Ваня максимально вслушивался в его речь, заставляя себя сосредоточиться исключительно на разговоре. — Короче, я советую тебе присмотреться к Эрику, — после монотонной констатации фактов внезапно добавил Егор. — Именно из-за его людей у нас произошёл этот косяк с документами — да и даже так, если бы они предоставили всё по своей части в сроки, то счета бы не заморозили. Это крайняя мера от банка уже была. — Да у него на ебле написано, что он мутный, — процедил Ваня, стуча пальцами по стенке бокала. Лицо делового партнёра встало перед глазами так ясно, словно тот сидел за их столом третьим. — Но я же ему прямо это предъявить не могу — особенно учитывая, какими путями Хэнк узнал, что они на Эрика работают, — с отвращением добавил он. — Прямо и не надо — пока что, — задумчиво отозвался Меленин. — Но осторожнее, Кис. Ощущение, что он под тебя копает. А из-за желания выкупить долю и вернуться в бизнес или по каким личным причинам — этого я уже не знаю. — Он же недавно тут всплыл — нет никаких личных причин, — зло буркнул Кислов. — С этим ты зацепиться пока не успел, так и запишем, — снова усмехнулся Мел, на что Киса закатил глаза. — Ладно, я просто предупреждаю — ты и сам в курсе рисков. Но я думаю, что на этой попытке Эрик не остановится. Ты видел, кстати, что его обвинили в изнасиловании? — уже серьёзнее заговорил Меленин. — Видел, — кивнул Ваня. — И как дело быстро замяли тоже видел. Сука, девчонке только-только восемнадцать исполнилось. Мудак, — выплюнул слова он. — Говорят, она щас в психушке лежит, — сильно помрачнев, ответил Егор. — После того, как забрала заявление. Это племянница одного адвоката известного, вот я от коллег и слышал последние сплетни. — Мне своего дурдома хватает, — устало отозвался Киса, на миг зажмурив глаза. Песок от недосыпа никуда не делся. — Печально, конечно, это лютый мрак. Но я и сам норм облажался, чтобы щас о незнакомых думать. С Элиной. — Кис, ты чё, с ней тоже?.. — Егор не договорил, но по его внезапно ставшим в два раза больше глазам Ваня и так понял ход течения мыслей друга: — Ты совсем чокнулся, Мел? Я, блять, не насильник, — Киса скривился, и в груди опять закопошилось разочарование — только теперь от того, какого мнения о нём был даже лучший друг. — Я её пальцем не трогал с момента свадьбы, если тебя это успокоит. — Похвально, — кивнул Мел, и Ванино желание дать ему по морде росло с каждым словом: — Ну да, у тебя же есть… — Заткнись, — резко перебил Киса, не дав договорить. — Я на Элине женился не чтобы трахать её. Тебе-то я почему должен это объяснять? — Не должен, — примирительно кивнул Мел, чокаясь бокалами и выпивая виски. — Но хочешь же. Не объяснять, а… — Мел, ясен хуй, что я не слепой и не импотент. Но может ты послушаешь, что я пытаюсь сказать? — терпения у Вани уже не осталось и последнюю фразу он чуть ли не рявкнул. — Слушаю. И наливаю тебе ещё вискаря, чтобы ты не нервничал, — совершенно спокойно заявил Егор, действительно разливая алкоголь по стаканам. Киса медленно, периодически сбиваясь и останавливаясь, пересказал события последних дней — Егор только молча кивал, но Ваня и в его молчании услышал осуждение, когда закончил. — Я не знаю, что у меня в голове было, когда я ей этот бред про волосы ляпнул. Просто бесился, прям как в юности — вообще не соображал, только психовал, — Кислов снова прикрыл глаза, потерев переносицу. — Я, блять, даже подумал снова к психологу записаться. Сделать чё-то с этой иногда возвращающейся агрессией, раз теперь… не один. Только времени нет нихера у меня по мозгоправам бегать. — Можно же онлайн, не обязательно бегать, — поддержал Мел, на что Ваня только хмыкнул. — А вообще, мой друг, тебе не психолог нужен. От любви пока что не лечат. — Мне пятнадцать лет, по-твоему? Какая любовь может быть, если мы даже не спим? — сразу взъелся он. — Если я живу с ней под одной крышей и… Киса не договорил, потому что во двор въехала машина жены — и вместо продолжения фразы просто залпом выпил содержимое стакана. Через минуту дверь громко хлопнула — Ваня был готов поспорить, что это не сквозняк, а Светлова теперь намеренно громко оповещает о своём возвращении. Девушка уже пошла к лестнице на второй этаж, но остановилась, заметив Егора и мужа за столом. — Привет, Элина, — мягко поздоровался Мел, на что Ваня чуть не закатил глаза. Но взгляд его был намертво приклеен к жене — в голове пронеслось, насколько она красивая. И что Егор в своих идиотских попытках угадать его желания был абсолютно прав. — Привет, — так же спокойно ответила она — и только тогда Ваня заметил в её руке букет белых роз. — Предвещая вопросы: коллектив поздравил с наступающим днём рождения. Костя подтвердит — ну, или записи с камер, — ледяным тоном добавила Элина. — Я и так верю, — недовольно ответил Киса, отведя глаза. При Егоре взаимодействовать с ней после недавних откровений было ещё более неловко, чем в принципе после ссоры. А о её приближающемся дне рождении он и так думал чересчур часто. — Мы празднуем снятие ограничений со счетов, — вмешался Егор, кивая на стул рядом с Кисой: — Присоединишься? — С таким поводом не могу отказаться, — так же холодно и безразлично отозвалась Светлова, и Киса искренне удивился, хоть и не подал вида. Элина села рядом с ним, отдав розы подошедшей Тамаре с просьбой принести вазу. Женщина молча кивнула, а Ваня дальше прожигал взглядом жену. Наконец расслабившийся мозг в совокупности с уже выпитым алкоголем не давал понять, раздражает его этот спектакль Элины ради Егора — а в том, что это именно спектакль и именно ради него он не сомневался, — или же раздражает, что в присутствии друга он не сможет сказать ей то, что думает. Но осознание, что она с почти сто процентной вероятностью бы просто скрылась в своей комнате, если бы не Егор, прорывалось и через эту мутную смесь чувств. В комнате, которую с его собственной разделяла лишь одна стена — потому что он намеренно не стал чинить проводку в той, где она жила изначально. Тамара вернулась с посудой и вазой, в которой уже стоял букет — Элина даже не поблагодарила её, что сильно удивило Ваню. Обычно Светлова была предельно вежлива с персоналом — но сейчас он не впервые осознал, что именно с домработницей жена постоянно держалась холодно. Решив выяснить причину её неприязни в более подходящий момент — а сейчас просто в привычной манере вывести Элину из себя, он дождался, пока домработница покинет столовую, и налил в её пустой стакан пару глотков виски, лениво протянув: — Можешь попросить Тамару принести вина, конечно. Светлова сжала зубы и молча взяла стакан — Егор откровенно улыбался, явно сдерживая смех, и чокнулся с ней своим стаканом. Киса, всё ещё внимательно следя за выражением её лица, поднёс и свой — и после звонкого звука задевших друг друга стенок, пытался справиться с удивлением в разы больше предыдущего. Потому что Элина выпила виски залпом, закусывая бутербродом с икрой и даже не поморщившись от крепкого алкоголя. Егор продолжал вовлекать в непринуждённую беседу их обоих, и Элина чуть расслабилась, но отчуждённость в её поведении всё равно чувствовалась — возможно, не Егором, но Ваней. Меленина, впрочем, ничего не смущало. Он обсудил с Элиной ремонт в ресторане, недобросовестных подрядчиков, погоду на улице и не заткнулся бы и дальше, Ваня в этом не сомневался — но разговор плавно перетёк к её предстоящему даже не просто дню рождения, а юбилею. Светловой через четыре дня исполнялось двадцать пять — и Ваня только сейчас подумал, почему её кучка подчинённых поздравили её так рано. Но ответ прозвучал прежде, чем он бы задал этот вопрос: — Неважно себя чувствую и просто хочу отдохнуть, — на очередную реплику Мела о ремонте отозвалась она. — Не появлюсь в ресторане ближайшие дни. Невзначай сказала об этом администратору, а они решили сразу поздравить. — Ценят руководителя, — улыбнулся Егор. — Это здорово, за такой короткий срок заслужить уважение. — Ну, или они просто хотят подлизаться и боятся, что вместе с ремонтом сменят персонал, — ухмыльнулся Ваня, видя, как недобро блеснули глаза жены. Её фокус на Егоре из-за повышенного внимания к ней того Кису уже заметно напрягал. А иного способа переключить это внимание на себя он не придумал — но пресекая возможность Элины огрызнуться, добавил: — Какие у тебя любимые цветы? — Кислов спросил так серьёзно, что девушка еле подавила желание скривить лицо — но по дрогнувшим мышцам Киса это всё равно заметил и ухмыльнулся. — Не изображай искренний интерес. Присутствующей публике явно всё равно, — холодно ответила она, кивнув на Егора. Значит, Ванины слова о том, что Егору можно доверять, она помнила. — Я просто пытаюсь узнать тебя лучше. Ты же хотела, — Ваня улыбнулся так широко, что даже у самого скулы свело: — Говори, иначе на день рождения подарю букет крапивы. Ты у меня только с ней ассоциируешься. — А почему тогда до этого дарил не крапиву? — ехидно улыбнулась она. — Любимые — эдельвейсы, — бросила Элина и поднялась из-за стола, оставив стакан со следами светло-розовой помады. — Посиделки окончены? — грустно спросил Меленин, разливающий новые порции виски. — Мне и правда нездоровится. Видимо, погода меняется, — сменив тон на более учтивый, Элина остановилась, прощаясь: — Была рада компании, Егор. — Взаимно, — активно закивал почти налысо стриженной головой он, провожая Светлову взглядом. Вскоре со второго этажа послышался негромкий звук закрывшейся двери. — Эдельвейсы… — фыркнул Киса. — Я даже не ебу, что это. — Горное растение семейства астровых, символизирующее чистоту и труднодоступность, — Егор продемонстрировал открытый на телефоне поисковик. — Кто бы сомневался, блять… — закатил глаза Ваня. Чистота и труднодоступность. Лучше Светлову и не опишешь. — Ни одного цветочного с предложениями не вижу, — добавил Егор, толкнув телефон к Ване по столешнице. Посмотрев в экран пару секунд и переключаясь на вкладку «картинки», Кислов не сдержал искренних эмоций: — Они же страшные. Как ей это может нравиться, если существуют всякие розы, хризантемы… — Они необычные. Но если лень париться с поиском, то… — заговорил Мел, но был тут же перебит: — Из принципа надо найти. — Ага, — вздохнул Егор. — Кис, ты и женился на ней из принципа, а теперь… вот. Все вместе ищем эдельвейсы. — Я о своей принципиальности абсолютно не жалею, — твёрдо ответил он, и повисшую на миг тишину разрезал телефонный звонок: — Подожди, это Хэнк. И пока Кислов ответил другу, Егор прикидывал, где они будут доставать эти чёртовы горные цветы и налил себе ещё виски, пробормотав под нос фразу, от которой Киса бы снова взбесился: — Влюбился один, а страдает вся стая.