Глава 1. Фол

      – Энергия обращения прямо пропорциональна массе обращаемого и обратно пропорциональна вложенным... – с паникой в голосе бормотал Хвост, в который раз перечитывая учебник. Сириус фыркнул: какая глупость! В искусстве трансфигурации они четверо, став анимагами, превзошли многих волшебников, но при этом все равно должны были доказывать книжные познания на контрольной... Ладно, что-нибудь он намарает, не бросать же начатый тост с джемом ради бессмысленной зубрежки.        За столами смеялись, переговаривались и чавкали, разве что Римус уже закончил завтракать и, отодвинув тарелку, что-то выписывал на идеально квадратном листе пергамента. А вот Джеймс спешил набить рот так, будто кто-то должен был вытащить его из обеденного зала ровно через минуту и морить голодом до начала каникул.        Сириус даже на мгновение замер с серебряным ножом в руках, наблюдая за тем, как друг запивает сосиски какао, не обращая внимания на верткий маршмеллоу, выпрыгнувший из чашки и заляпавший ему очки.        – Фто? – заметив чужой взгляд, Джеймс обернулся, но жевать не прекратил.        Сириус открыл было рот, чтобы прошептать «Эванс смотрит» и сполна насладиться зрелищем того, как обычно самоуверенный Джеймс в панике попытается вытереть рот тряпкой для полировки метлы или пергаментом Римуса, но к ним стремительно приближался посторонний. Один из немногих, кто мог вынудить Сириуса отложить шутку до лучших времен.        – Привет, – приветствие Регулуса, остановившегося рядом с ними, могло показаться совершенно непринужденным, но в его тоне сквозил холод. Сириус знал брата достаточно, чтобы почувствовать это неудовольствие.        Ну, конечно, никто из них, кроме Лунатика, не одет с иголочки, да и то, Лунатик половину месяца выглядит усталым и больным, в отличие от холеного пай-мальчика Регулуса.        Там, где у самого Сириуса копна струящихся волнистых волос – у Регулуса аккуратно зализанная причесочка. Вместо закатанных до локтя рукавов – застегнутые на серебряные пуговицы манжеты. Даже тонкие брови брата кажутся выщипанными, а родинка под глазом – мушкой: не парень, а сладенький паж владычицы озера Нимуэ.        – Привет, – Сириус продолжил намазывать джем, не собираясь прерывать такой важное занятие из-за Регулуса. Наверняка тот приперся с нравоучениями, будто другого дела нет...        – Мама отправляла тебе письмо, но ты на него не ответил, – Регулус и правда не стал играть в игру «как жизнь, как дела», а перешел сразу к делу.        – Письмо? – Сириус сделал вид, что не помнит. – Ах, наверное, я пропустил.        Джеймс хрюкнул так, словно собирался превратиться в свинью, и даже Хвост ненадолго оторвался от учебника, чтобы посмотреть на них.        Конечно, ведь это было не письмо, а вопилка, и ее видели все ученики Хогвартса, собравшиеся в тот день на завтрак. Да только Сириус не собирался кормить их слухами и слушать голос миссис Блэк, усиленный магией в сотню раз. Он бросился бежать, едва завидев красный конверт, и успел преодолеть полкоридора, когда нераскрытая вопилка взорвалась огненным каскадом у него за спиной, лишив Гриффиндор десяти баллов.        – Я хочу поговорить с тобой наедине, – никак не прокомментировав наглую ложь Сириуса, продолжил Регулус.        «Да-да, и высказать то же, что было в вопилке. Ну, разве что в миллион раз тише».        – У меня нет секретов от друзей, – Сириус отложил нож.        Может быть, при полном зале брат постесняется обсуждать семейные раздоры?        – Ты не приезжал на каникулы домой, даже не появлялся, – тон Регулуса слегка похолодел, но все равно звучал достаточно спокойно, чтобы сойти за ровно-непринужденный, – это сильно обидело мать. Если бы ты...        – Ноги моей там не будет, – Сириус откусил кусок тоста и, прожевав, продолжил: – Она может присылать вопилки, сов, тебя, Кикимера, пикси, хоть кентавра в цилиндре – я не приду. Так ей и передай, если вызвался поработать гонцом ее величества миссис Блэк!        Аккуратное личико Регулуса застыло. Их разделяло всего полтора года, но сходство между ними казалось едва уловимым, как неудачно выскользнувшая из омута памяти мысль. Сириус (насколько он мог судить о себе сам) напоминал улыбчивого героя из книг про аврора-ловеласа, а Регулус словно сошел со страниц нравоучительной детской книжонки.        Наверное, все же не стоило повышать голос – теперь на них смотрела половина гриффиндорского стола, а слизеринцы и вовсе отложили приборы, чтобы сполна насладиться зрелищем того, как выпендрежник Сириус Блэк орет на их невозмутимого ловца.        – Я могу передать твои слова матери, – Регулуса чужое внимание будто бы не коснулось, но он начал говорить тише, из-за чего любопытные Питер и Джеймс замерли, прислушиваясь, – поработаю... как ты сказал?.. гонцом. Полагаю, у меня нет другого выхода, если уж ты решил избегать встреч с ней и прятаться от писем... – Регулус поднял взгляд и посмотрел куда-то Сириусу за плечо.        На что он там пялится? В зал прилетела сова с намерениями обгадить чью-то свежепостиранную мантию?        Сириус не выдержал и обернулся, но ничего нового не увидел, лишь флаги факультетов привычно украшали зал. Регулус как раз рассматривал золотое шитье на гриффиндорском льве, скользя взглядом от гривы до хвоста – его ресницы слегка подрагивали, когда он останавливался на той или иной детали.        – Я думал, что ты... – Регулус задумчиво помолчал, – ...соответствуешь тем идеям, которые высказываешь, – он снова посмотрел на Сириуса, – что ты не «прячущаяся под корягой змеюка» и «прикусивший язык приспособленец»... – брат не приподнял иронично брови, но они словно замерли, готовясь это сделать, – и какой мелочи оказалось достаточно, чтобы обратить тебя в бегство – одной единственной вопилки...        Сириус видел, как слегка приоткрыл рот Хвост, видимо, одновременно опасаясь и ожидая драки, а Джеймс беззвучно хрюкнул в тарелку – он больше других подшучивал над другом по поводу того случая.        Сириус злобно улыбнулся – он не собирался драться или орать на потеху присутствующим.        – Если ты намекаешь на то, что отвага сродни слабоумию, а все, кто учится на Гриффиндоре, должны влезать в любые ссоры, то провокация весьма... – Сириус сложил пальцы, словно намереваясь щелкнуть брата по лбу, – очевидна.        Регулус не отступил, даже не дернулся.        – Очевидна так же, как твое лицемерие. Я буду объясняться с матерью, передавая твои слова, а ты спрячешься за спиной Поттера... – он все же чуть приподнял брови, – что ж, не буду настаивать... – Регулус отвернулся, а Хвост как-то разочарованно выдохнул, заставив Сириуса скривиться и опустить руку.        Паршивец!        – Стой! – Сириус сказал это раньше, чем Регулус дошел до конца стола. – Я вернусь на площадь Гриммо на каникулы и выскажу в лицо каждому Блэку все, что о нем думаю! Даже портретам. Даже Кикимеру. Каждому!        Регулус остановился и посмотрел на него.        – Я буду рад, что мне больше не придется служить посредником...        – ...но! – Сириус резко выдохнул и поднял палец, показывая, что еще не закончил. Играть по правилам истерички-матери и ее маленького подпевалы он не собирался. – Я буду не один! Что это за дом такой, куда я не могу прийти с друзьями? – он положил ладонь на плечо Джеймсу. – Надеюсь, родное гнездо примет меня и моих товарищей с распростертыми объятиями?        Он не особо ждал, что Регулус начнет возражать – он редко шел на откровенные конфликты... Смолчал и сейчас – только равнодушно пожал плечами.        – Я предупрежу родителей о том, что ты будешь не один.        Конечно, прячущаяся под корягой змеюка завязала язык узлом, как бывало и раньше.        – Ты мог бы и нас спросить, – Джеймс залпом допил какао, – мы не собирались навещать гостеприимную площадь Гриммо, чтобы изучать твою сиятельную родословную или смотреть на постное лицо твоего братца.        – У нас были другие планы, – с легким неудовольствием поддержал его Римус.        – Ой, да бросьте, – отмахнулся Сириус и наконец вгрызся в тост с джемом, – разве вам сложно? Их величества не выдержат и трех дней, попрут нас из дома быстрее, чем ты «снитч» успеешь сказать! Даже милашку-скромняшку Хвоста не пожалеют, увидев мою физиономию!        Хвост, казалось, хотел что-то возразить, но никто не стал продолжать спор, и он, переведя взгляд с Джеймса на Римуса, промолчал.

      ***

       Дождь заливал все вокруг так, что если бы не заклинание, наложенное на очки, Джеймс не отличил бы кольца от зрителей – на расстоянии десяти шагов мир сливался в единое серое марево.        – В...ИТР! НЕ...! – попыталась крикнуть Сигбранд, вышибала их команды, но грохот ледяных струй поглотил ее голос.        – Что?! – Джеймс стиснул рукоять метлы и подошел вплотную, чтобы услышать хоть что-то.        И это они еще стоят под козырьком, ожидая выхода на поле... что же будет, когда они взлетят? И им, и слизеринцам придется искать кольца на ощупь.        Сигбранд, высокая блондинка, раздраженно тряхнула головой так, что короткие светлые пряди выпали из собранного на затылке хвоста, и сложила ладони аркой, чтобы проорать ему в ухо.        – Вритр не придет! Пока ты тыкал палочкой в очки, мне сообщили, что она в больничном крыле! Зелье неудачно рвануло... ну, ты знаешь ее везение. Даже если мы заменим ее прямо сейчас, у нас нет шансов!        Джеймс выругался. Вритр вечно попадала в какие-то нелепые истории, но летала подобно птице... когда у нее вообще случалось настроение полетать.        – Сэнд, можешь попросить Куэли подменить ее? – Джеймс обернулся ко второму вышибале, который только что подошел, но уже успел мрачно глянуть на него исподлобья.        – Ладно... – с видом, будто делает величайшее одолжение, буркнул Сэнд и удалился. На поле он выделывал те еще акробатические трюки, но характер у него был прескверный.        – Итак, все остальные готовы? – выдохнул Джеймс, чувствуя, как внутри растут раздражение и острый, колкий холод, будто в животе разбили ледяной бокал, и его осколки теперь давили под ребра.        – Ну как сказать... – уныло ответила Лаверк, дрожа всем телом... Она едва доставала Джеймсу до плеча, а фигурой напоминала гадальный шар, за что и получила прозвище «Снитч», весьма подходящее небольшому, но верткому ловцу. И, тем не менее, сейчас она не верила в себя, зная, что в другой команде играет Регулус Блэк.        Проклятый зазнайка... Без Вритр их шансы и правда стремительно испарялись.        – Ну же, ребята! – как можно громче заорал Джеймс, когда подошли Сэнд, вечно запасной Куэли, и все остальные. – Мы все еще сильная команда!..        Как и игроки Слизерина.        – ...и все так же храбры и настроены на победу!..        Разве что противники испугаются и вообще не придут на матч. Тогда да, тогда мы выиграем...        Видимо, вымученная, пусть и громкая речь, не произвела нужного впечатления – Сэнд закатил глаза, робкий Куэли нервно сглотнул, а Сигбранд скептически приподняла брови.        М-да... Придется перейти к решительным действиям, если они реально хотят победить, а не сесть в это намытое дождем болото...        Джеймс вытащил из кармана мантии палочку и, не глядя, махнул ей в сторону дождя, чтобы унять грохот воды и заодно защитить свою новую напутственную речь от чужих ушей.        – Итак, если вы настолько отчаялись, есть... есть, так называемый, план «Б»... – начал он тихо, чтобы все придвинулись к нему, – не запрещенная правилами комбинация приемов, которую мы разучивали на тренировке... мм... Куэли, это было без тебя, так что объясню очень кратко: охотники используют такое построение, чтобы дать вышибалам возможность сбить ловца. Фактически, вот так... – Джеймс нарисовал палочкой в воздухе светящиеся линии, – и так... Все думают, что вышибалы метят во вратаря или ближайшего охотника, и защищают его, но в последнюю секунду те меняют цель.        – ...и бьют по беззащитному ловцу, если он в поле досягаемости, – с отвращением выплюнула Сигбранд, – я возражала еще на тренировках! Это... это... не спорт! Если мы не можем выиграть честно...        – Это не запрещено правилами! – злобно возразил Джеймс.        – Но это лазейка в правилах! – Сигбранд стиснула метлу так, словно пыталась ее сломать.        – Аврора!!! – Джеймс поднял голову – на него, не отрываясь, смотрели шесть сокомандников. В серых глазах Сигбранд плескалось презрение, Куэли выглядел испуганным, а остальные словно бы колебались, причем, склоняясь к явному неодобрению.        – Ладно. – Джеймс убрал палочку в карман. – Хорошо. Мы выйдем на поле и проиграем, потому что вы – вы все – слишком малодушны, чтобы играть в квиддитч так, как предусмотрено правилами, – он перевел взгляд с одного на другого, – чтобы взглянуть правде в глаза и признать: это – опасная игра. Кто из нас не падал с метлы? Кто не получал травмы? Кого хоть раз не задел бладжер? Цель вышибал – сбивать чужих игроков и защищать своих! Думаете, Асфизари и Ласка пожалеют вас, подложат вам подушки и уложат в это гов... в это проклятое болото нежно? Да они вобьют бладжер вам в лицо быстрее, чем вы успеете скорчить ваши благородные физиономии! – Джеймс стиснул зубы. – Я надеюсь, у вас хватит храбрости играть в квиддитч жестко, прямо и смело, как и положено гриффиндорцам, а не ноющим молочным щенкам!        Сэнд фыркнул с явным неудовольствием, но все же медленно кивнул и, наложив на себя заклятие отталкивания воды, вышел из-под козырька. Куэли и Лаверк поспешили за ним. Последней с места сдвинулась Сигбранд:        – Я сделаю как ты хочешь, Поттер, потому что ты в чем-то прав... – почти прошипела она, – но это мой последний матч в твоей команде. Либо ты, либо я... Думаю, Лили права, что держится подальше, безнравственный ты ублюдок, – она злобно пихнула его плечом и вышла следом за остальными.        Нашлась поборница морали... Джеймс до боли в пальцах стиснул рукоять метлы. Наверняка еще и расскажет Эванс – они хорошо общаются: достаточно часто, чтобы эта растрепанная кошка убедила Лили в том, что капитан гриффиндорской команды – беспринципная свинья.        Из-под козырька Джеймс вышел, кипя от гнева – на дождь, на жалостливую сокомандницу, на неклюжую дуру Вритр, и даже на чересчур умелого Блэка. Почему надменный коротышка Регулус не мог летать так же посредственно, как его старший брат? Даже неловкий Питер держался на метле лучше, чем Сириус.        Джеймс еще и заклинание наложил криво – низвергающийся с неба потоп не мог намочить его, но леденящий холод дождевых струй мерзко стекал по лицу, залезая под воротник. Гадость!        Агрессивное рукопожатие с Лаской, капитаном команды Слизерина, и свисток к началу игры словно смыло точно так же, как остатки его хорошего настроения этим утром. Джеймс оттолкнулся от земли и взмыл вверх, быстро поймав квоффл и передав его Куэли, у которого мяч тут же отнял Эртон, вынудив незадачливого охотника затормозить почти у самой грязи.        Проклятие!        Без Вритр команда Гриффиндора казалась хромающим единорогом, лишенным точки опоры. Джеймс уже не обращал внимания на ледяные струи, сосредоточившись на игре, но они с другими охотниками ничего не могли противопоставить Слизеринцам – попытки выстроить атаку провалились быстро: Джеймс забил три мяча, остальные – еще по два, и это все, что они смогли противопоставить пятнадцати изящным голам противника.        Ладно. Смириться с поражением – участь трусов, тут и делать ничего не надо – сиди и утирай сопли обиды. А для борьбы нужна храбрость...        Джеймс резко взлетел вверх и, перехватив квоффл, тут же спикировал к воротам, чтобы оттолкнуть ногой Эртона и прицелиться мячом в наглую, злобную Ласку. Она сосредоточилась на Сигбранд... тем лучше.        Играть так, чтобы сначала «обескровить» противника, лишив его двух или трех игроков, а потом уже забивать мячи... Это «на грани»: не запрещено прямо, но не подходит тем, кто носится со своей репутацией.        Что ж, он, Джеймс, не блеющий детеныш единорога.        Квоффл пролетел рядом с Лаской, она резко рванула в сторону, где к ней с разных концов поля уже неслись Сигбранд и Сэнд, бросая друг другу только что перехваченный бладжер.        Интересно, что говорит комментатор? В грохоте дождь Джеймс даже не слышал, кто комментирует матч и комментирует ли вообще.        Асфизари накренил метлу и молнией упал вниз, стремясь защитить Ласку и трущегося рядом Эртона, перехватившего квоффл. Отлично... он догадывается, что загонщики могут в последний момент изменить цель, но вряд ли осознает, кому грозит самая большая опасность.        Ловцы как раз неторопливо кружат чуть сверху, высматривая снитч в этом сером мареве.        Джеймс думал, это будет Сэнд – в конце концов, он согласился с ним первым, но инициативу перехватила Сигбранд. Именно она со всего маху ударила каблуком по метле, в мгновение ока развернув ее в противоположном от Ласки направлении, и что есть силы поддала по бладжеру.        – Сучка!!! – вопль Ласки Джеймс услышал даже сквозь грохот капель.        Она явно целилась в прутья хвоста, и с такого расстояния запросто могла разнести дорогую метлу Блэка в щепки. Тот попробовал увильнуть, и смог бы это сделать, будь у него мигом больше... но время, конечно же, не остановилось – бладжер сбил его с метлы быстрее молнии.        Блэк начал падать – кажется, он потерял сознание, и теперь, зацепившись ногой за упор, медленно кружась, оседал вниз, напоминая летящее по ветру одуванчиковое семя.        Один оборот. Два. Три.        Наверное, он падал быстрее, чем успел представить Джеймс, по крайней мере, в грязь он впечатался со всего маху, неловко вывернув плечо – красные искры дисквалификации вспыхнули рядом.        Да, это была грубая игра. Но квиддитч и не для тех, кто боится попортить личико.        Сигбранд побледнела так, что даже не обратила внимания на бладжер, просвистевший рядом с ее ухом, и ринулась вниз. Приземлилась она почти так же неловко, как Блэк, оставив в земле две длинные борозды от сапог. Новые искры пыльцой фей осели на ее плечах.        Нашлась благодетельница! Джеймс стиснул зубы и бросился в атаку. Все было по правилам, чего теперь сопли лить? Им надо всего лишь выиграть!        Пас-передача-гол. Все остальное словно слилось в одно туманное марево, в котором обозленные вышибалы Слизерина пытались сбить Лаверк, над которой, как пришибленный ястреб, носился обескураженный Сэнд. Пас-передача-провал. От их команды остались лишь ошметки: Куэли старался как мог, но не мог заменить Вритр, а сам Джеймс, поддерживаемый единственным охотником, не мог пересилить слаженных и озлобленных охотников противника.        Пас-провал. Пас-передача-гол. Провал. Провал. Провал.        Лаверк поймала снитч в тот миг, когда Джеймсу уже казалось, что этот позор будет длиться вечно. К этому времени ему уже не хотелось ни победы, ни поражения – он лишь облегченно выдохнул и быстро спикировал вниз, болезненно ударившись ногами и подняв фонтан грязи.        – Ты, бесчестная, грязная тварь! – вопли Ласки вонзились ему в уши даже сквозь мерный шум воды. – Бездарная, глупая сука! – она хотела было ударить сидящую в грязи Сигбранд, но ее оттащили подбежавшие болельщики.        Блэк, впрочем, уже пришел в себя и даже, поддерживаемый совестливой соперницей, смог сесть. Коричневая жижа стекала с его лица и волос, и он, вытерев лоб, с отвращением отряхнул здоровую руку. Вторая висела вдоль тела безжизненной плетью, хоть уже не казалась неестественно вывернутой, как у шарнирной куклы.        – Грязная игра, правда? – поднял взгляд он, говоря почти спокойно, но иногда в голосе прорывалась боль, отчего он морщился и хмурил брови. – Не думайте, что эти методы помогут выиграть кубок... никто не позволит вам замарать такой ценный приз. – Подбежавшая медсестра помогла ему подняться и увела в сторону под клекот слизеринских болельщиков. Джеймс с явным неудовольствием заметил, как им вслед сочувственно смотрят и ученики других факультетов, в том числе и Эванс, напрасно старающаяся очистить подругу заклинаниями.        Джеймс закатил глаза. О Мерлин, когда он падал, вокруг него не разводили такие концерты!        – Джим! – подбежавший сзади Сириус схватил его за плечо.        – Только не говори, что ты тоже пойдешь прыгать вокруг ушибшегося Регулуса! – злобно рявкнул Джеймс, обернувшись к другу.        – Чего ты орешь-то? – недоуменно и слегка нахмурившись воззрился на него Сириус, но его пальцы впились в плечо сильнее. – Гриффиндор победил, ты должен радо...        – Пойдем поедим, я замерз, как собака! – перебил его Джеймс, не испытывая никакой особенной радости. Даже некоторая удовлетворенность тем, что его план осуществился, горчила сочувствием Эванс и «отречением» Сигбранд... Наверное, он представлял победу как-то более... триумфально?

      ***

       Праздновать победу в матче Джеймс не стал, да и от праздника там осталось одно название – многие гриффиндорцы обозлились на Сигбранд, «бросившую команду», чтобы прийти на помощь ловцу Слизерина, но подруги, в том числе Лили Эванс, заступились за нее, напирая на такие качества как «порядочность» и «человечность».        Участвовать в сваре, которую он же и затеял, Джеймс не пожелал и провел остаток дня, отдыхая в спальне. Только к ночи, когда отсутствие друзей начало бросаться в глаза (они же празднуют, верно?) он бросил недоуменный взгляд в окно. Конечно... Почти полная луна словно насмехалась над ним недостающим краем тонкой улыбки. Должно быть, Римусу уже плохо, и остальные развлекают его в воющей хижине, а он, увлекшийся матчем, совсем забыл о них. Идиот...        Джеймс со вздохом поднялся с кровати: он был уверен, что друзья справятся без него, а вот голодный желудок уже протестующе урчал. Наверняка в гостиной все уже разошлись, но можно попытаться разжиться чем-то оставленным после унылого праздника.        Широко зевнув, Джеймс поправил так и не снятую квиддитчную форму и, прыгая через две ступеньки, вылетел в полутемную гостиную. Единственный зажженный камин сияющей оранжевой каймой подсвечивал силуэт засидевшейся ученицы – пергаменты вокруг нее казались объятыми огнем, как и струящаяся по плечам драгоценная медь волос.        Сердце словно споткнулось на очередном ударе. Если бы Джеймс знал, что Эванс все еще сидит здесь, то выкинул бы мятую мантию в стирку! И непременно бы причесался...        Уже поздно.        Под звуки мрачного марша отчаяния в его голове, Лили Эванс повернула голову и не слишком-то дружелюбно кивнула.        – Привет, – Джеймс выдавил из себя самую непринужденную улыбку, на которую был способен, – все уже разошлись, да?        Тупее вопроса не придумаешь – будто он не видит, что Эванс тут одна.        – Я заканчиваю домашнее задание, – судя по спокойному голосу, она не обратила внимания ни на дурацкий вопрос Джеймса, ни на его помятую одежду и гнездо на голове.        – Может быть, я могу чем-то помочь? – он отодвинул кресло напротив и сел, из-за чего желудок тут же протестующе заурчал – он явно хотел еды, а не пустых выделываний перед красавицей Эванс.        – Спасибо, не стоит, – сухо ответила она, – я была бы удовлетворена, если бы ты своими выходками не бросал тень на репутацию факультета. Думаю, Поттер, не делать дурного – это твой предел, и я не вижу смысла просить большего.        Ух, как же она злится... А ведь он последние две недели даже никого не задирал! Неужели, это все из-за слегка... грязноватой игры на матче?        – Эванс... – начал Джеймс как можно более нежным голосом, желая узнать, где провинился. Если бы у него был хвост, как у Сириуса, он бы изо всех сил им завилял.        – Не нужно дразнить меня этим тоном, – отрезала Эванс, подняв голову. Рыжие отсветы заиграли на ее волосах, словно языки пламени, – я не твоя любящая матушка! Аврора рассказала мне, что это ты подбил остальных подстроить мерзкую атаку на ловца! Да что там – я бы и без нее догадалась, кому в голову мог прийти такой гениальный план! Только ты здесь гнилой сучок на ровном стволе дерева! Только ты изо всех сил подливаешь масло в огонь и так слишком рьяного соперничества между факультетами! Только ты мог забиться после победы в свою спальню, в то время, как вся команда писала Блэку письмо с извинениями, а Аврора даже навестила его в больничном крыле!        Джеймс открыл и закрыл рот. Эванс кипела от гнева: ее полыхающие волосы придавали ей вид рассерженной самки феникса, защищающей кладку. И все же, даже такая, она была прекрасна.        – Я... – начал блеять он, но быстро взял себя в руки, – я играл по правилам! Квиддитч – опасный спорт, и Блэк, несомненно, знает об этом! И уж, конечно, я не собираюсь извиняться перед ним, особенно, зная с какой компанией он якшается! Их пристрастие к темной магии и разным проклятиям... Мы не дружим и даже не приятельствуем, но я уверен – он не станет держать на меня обиды за честную, пускай и грубую игру! – Джеймс глубоко вдохнул. – Аврора же... Не думай, что она такая честная лапочка, какой ее видишь ты – ведь именно она сбила Блэка с метлы! Может быть, и хотела навестить его в больнице, чтобы утешить страдальца, кормя его с ложечки... Может быть, он попросту нравится ей, и она решила предстать перед этим надменным принцем с лучшей стороны!        – Поттер!!! – Эванс резко вскочила, словно ее кресло вдруг стало ядовитым. – Ты – бездушный идиот, думающий только о том, как выпендриваться перед девушками! Я знаю, с какими людьми водится Регулус Блэк! И знаю, что Аврора всеми силами избегает подобных личностей! Но это ты – ты! – должен был извиниться и, хотя бы из вежливости, поинтересоваться его здоровьем! – она хлопнула ладонью по столу. – А ты раз за разом доказываешь, что у тебя не только нет сердца, которое могло бы болеть за других, но и элементарного воспитания, что подсказало бы тебе если не чувства, то слова! Ты мне отвратителен! И никогда... – ее голос заледенел, – никогда при мне не говори о поведении и мотивах других девушек! Даже флоббер-черви понимают в них больше тебя! – она схватила палочку и злобно ткнула ей в кучу пергаментов так, что они едва ли не влетели ей в грудь. Джеймс, вскочивший было, чтобы продолжить спор, успел только открыть рот, когда она резко развернулась. Его окатило волной приятного цветочного запаха от ее волос, но эта прекрасная магия тотчас исчезла, когда Эванс, выйдя, со всего маху хлопнула дверью.        Джеймс остался наедине с потрескивающим камином, и желудок снова сердито заурчал.        За что? Разве Регулус Блэк, хилый и надменный, того стоил? И почему это он не мог нравиться Сигбранд, этой болтливой поборнице справедливости?        – Навещу его в больнице, как же... – проворчал Джеймс, встрепав волосы, – разве что будет возможность вырубить его наподольше... Паршивец! – он злобно пнул кресло, сам уже не зная, к кому относится последнее слово – к недорослому Блэку или к нему самому.