Глава 2. Вишневый глинтвейн

      – Вот это да! – Сириус со всего маху упал на диван, тут же ответивший на толчок магией – друг даже слегка приподнялся в воздух. – Я думал, они будут отчитывать меня или убеждать вернуться в родное гнездо, а они попросту ушли!        Выглядел он так, будто ради разнообразия решил подготовиться к уроку, а его взяли и отменили. Джеймс невольно прыснул со смеху.        – Рассчитывал уесть предков? Они оказались хитрее, ха-ха!        Мистер и миссис Блэк и правда весьма лояльно отнеслись к тому, что Сириус притащил на площадь Гриммо друзей. Они надменно поздоровались, скользнув по прическе Джеймса и унылому лицу Римуса неодобрительным взглядом, но в остальном никак не стали препятствовать всей компании отдыхать. Джеймс подозревал, что выговор будет ждать блудного сына позже, хотя Питер и высказал несмелое предположение о том, что миссис Блэк решила ослабить давление на отпрыска. Как бы то ни было, старшие Блэки ушли на ужин, оставив друзей развлекаться в компании Кикимера, что-то стряпающего на кухне, и Регулуса, запершегося в своей комнате.        – Будто мне хочется сидеть без дела в этой замшелой смрадной норе! – продолжал распинаться Сириус, хотя в гостиной приятно пахло хлебом и корицей. – Хуже только рассматривать гобелены с великими предками! – он, не вставая с дивана, изобразил изящный полупоклон. – Ну и пресные же у них всех лица, как у каких-то чванливых лошадей...        Джеймс решил для разнообразия побыть пай-мальчиком и тактично умолчал о том, что все портреты несут несомненное и легко считываемое сходство с самим Сириусом, словно одному и тому же усредненному Блэку художники дорисовывали усы и бороды, более или менее удачные прически, а так же различные воротники.        – Не то чтобы мы сидели без дела, – заметил Римус, – прошло только полчаса как мы вернулись с улицы, где ты пытался снести мне лицо снежком.        Сириус довольно ухмыльнулся.        – Ты сопротивлялся весьма храбро! – он поднял руку, словно в той был зажат меч, и пафосно приложил воображаемый клинок к плечу друга.        Джеймс снова вдохнул запах корицы и сглотнул голодную слюну.        – Долго еще ждать ужина? Я сейчас начну грызть ножку стула, если не получу свою порцию пудинга!        Сириус вскочил с дивана, легонько подтолкнувшего его под задницу, и, кривляясь, подал руку Джеймсу.        – Тогда приглашаю вас, мистер Поттер, в обеденный зал, – его глаза в свете свечей казались почти черными, – а вас, мистер Люпин, и вас, мистер Петтигрю, прошу позвать к нашему пиру его высочество, принца Регулуса Блэка! Если уж мои родители отказались почтить вниманием эту трапезу, то может быть, хотя бы господин Непревзойденный Зануда согласится поучаствовать?        «Обеденный зал» оказался большой комнатой, посреди которой в окружении десятка стульев стоял одинокий и не слишком-то длинный стол, застеленный белоснежной скатертью. Видимо, комната могла вместить куда больше мебели и людей, но сейчас, при всего лишь троих гостях, выглядела полупустой и почти заброшенной. Добавляли мрачного антуража и украшающие стены букетики сухоцветов – судя по аромату, их засушили недавно, но вид говорил об обратном, словно их собирал еще тот первый Блэк, который в двенадцатом веке решил осчастливить мир своими родовитыми потомками.        Все расселись – Регулус, спустившийся последним, занял место напротив Джеймса, и этим снова всколыхнул улегшееся было раздражение. Нашелся тоже, бедная жертва бладжера... Сломанные кости благополучно срастили, и теперь «его высочество» расправлялся с едой так же ловко, как сидящий рядом с ним Питер. А скандалов-то было, а утешений! Если бы Сигбранд и Эванс увидели, с каким изяществом Регулус орудует ножом, тотчас бы поняли, что в слезах жалости он не нуждался.        Конечно, все ведь накинулись на него, Джеймса, который должен был играть так же, как играл с соседской девчушкой Анной в четыре года, управляя коротенькой детской метелочкой!        – Как твоя рука, не болит? – не удержался Джеймс, отложив ради этого вопроса кусок пудинга. – Я хотел зайти к тебе в больницу, но не смог протолкнуться через толпу сочувствующих... Оказывается, чтобы привлечь к себе внимание, достаточно упасть с метлы, – он, словно растолковывая задачу, посмотрел на друзей, – а ты пытался выпендриться своим мотоциклом, Сириус! Как видишь, снискать жалостливые охи девчонок куда проще – ты ведь летаешь хуже братца, и пяти минут не пройдет, как сверзишься в руки нежных утешительниц!        Регулус поднял глаза на Джеймса: в его взгляде не было ни раздражения, ни обиды – он словно впервые увидел на своей белоснежной скатерти таракана, и теперь размышлял, как это насекомое могло тут появиться, и что будет проще – убрать мерзкого гостя заклинанием или позвать домовика?        – Я в порядке и благодарен тем, кто пришел навестить меня, – ровно ответил он и вернулся к трапезе.        – Среди них были и магглорожденные, – с ехидцей заметил Джеймс, зная о предрассудках старших Блэков и мнениях сомнительной компании Регулуса.        Или его неприязнь не распространяется на красивых девушек из семей магглов?        Сириус усмехнулся и скосил глаза на брата, ожидая его реакции. Римус укоризненно глянул на друга, но только молча подлил себе вишневого глинтвейна – он не одобрял злобные толки о превосходстве волшебников над магглами, и не стал пресекать спор, в котором явно поддерживал приятелей.        Регулус снова посмотрел на Джеймса – на этот раз так, словно тот был егозливым щенком, утомившим хозяина неуемной жаждой внимания.        – Мои взгляды распространяются лишь на знания, передающиеся среди волшебников. Я считаю, что они должны храниться в древних чистокровных семьях. Против магглорожденных, как и против магглов, я ничего не имею, – лицо у него было такое, словно его неприятно поразило невежество Джеймса, неспособного отличить квиддитч от дурмстрангского холдема.        – Ах, вот как... – ответил Джеймс нарочито милым голосом, – наверное, тогда Сигбранд уже успела намекнуть тебе о желании создать «древнюю чистокровную семью»... Она очень переживает о том, как бы ты не вышел из строя раньше, чем ее портрет наколдуют на вашем гобелене...        Сириус как-то странно посмотрел на Джеймса, словно собирался что-то сказать, но неудачно запиханные за щеку тефтели помешали ему это сделать. Питер же попытался слегка отстраниться от Регулуса, не рискуя при этом со скрипом двигать массивный стул по полу.        – Мы с Сигбранд и правда обсудили матч, – так же ровно ответил младший Блэк, – и разошлись без взаимных обид. Я уважаю людей, верных своим принципам... Не думаю, что много знаю о ней, но могу сказать, что она – достойная ученица Гриффиндора – ее смелость разумна. Она посчитала, что поступила не совсем верно, и нашла в себе храбрость поговорить об этом. В ней нет той... – Регулус обвел взглядом всех, посмотрел даже на Питера, хотя тот сидел рядом с ним, и поворачивать к нему голову было неудобно, – ...той хвастливой пустой бравады, которую многие напрасно пытаются выдать за смелость.        – Любезный братец, ты что, намекаешь на нас? – Сириус фыркнул и попытался изобразить надменную усмешку, но вышла какая-то раздосадованная мина.        – На вас? – Регулус долил себе вишневого глинтвейна и обернулся к брату. – Нет, Сириус, для того, чтобы быть хвастливым выскочкой, нужна пустая голова и длинный язык. Не уверен, что у Петтигрю, который весь ужин пытается слиться со стулом, язык еще не прирос к нёбу. Думаю, ты можешь сообразить и сам, к кому в большей степени относятся мои слова.        – Эй! Я просто не люблю споры! – возмутился Питер, обиженно зыркнув на Регулуса.        – То, есть, если отбросить твои виляния, то хвастливый выскочка – это я? – Сириус привстал. Удивительно, как он вообще сумел оторваться от стула, учитывая, сколько тефтелей исчезло в его утробе.        Джеймс даже почувствовал легкое восхищение – Нюниус всегда только трусливо щерился в ответ на их нападки лишь иногда атакуя в ответ, а Регулуса, казалось, ничуть не смущало численное превосходство соперников. Впрочем, давить на него силой Джеймс и не собирался – для этого он припас маленький флакончик хитрости... В качестве небольшой моральной компенсации за тот нагоняй от Эванс.        В конце концов, он таскался на уроки зельеварения только для того, чтобы побыть рядом с Лили... возможно, сегодняшняя его шалость станет единственной пользой, которую он извлечет из этих занятий.        – Виляния? – Регулус не стал привставать, и теперь смотрел на Сириуса снизу вверх: Питер, через которого они переругивались, явно чувствовал себя не в своей тарелке: – Без всяких виляний, Сириус. Ты многое делаешь для того, чтобы потешить свое тщеславие – если бы ты с таким же пылом отстаивал свои принципы относительно магглорожденных, возможно, смог бы убедить хоть кого-то.        Взгляд Сириуса вспыхнул – он побледнел и наклонился ниже, теперь поразительно напоминая лицом надменную миссис Блэк.        Отлично! Другого такого момента не придумать – братья полностью поглощены разгорающимся скандалом, а он, Джеймс, окончательно убедился в том, что дерзкого Регулуса стоит как следует проучить.        – Тщеславие? – язвительно переспросил Сириус, положив руку на колено Питеру, отчего тот замер, как заметившая змею мышь. – Тщеславие?! Да ты сам мечтаешь о свершениях только для того, чтобы тебя заметил твой драгоценный Темный Лорд! Думаешь, если ты будешь пай-мальчиком, он позволит тебе лизать ему сапоги?        Джеймс сунул руку в карман брюк и, достав небольшой флакончик, отправил его под столом в полет, пользуясь тем, что рядом с обоими Блэками можно сейчас поджигать фейерверки – они и не заметят.        – Если я отношусь к кому-то с уважением и почтением, не значит, что я стараюсь только ради его внимания, – холодно ответил Регулус, – думаю, ты бы осознал разницу, если бы уважал хоть кого-то, кроме Поттера, да и то лишь в квиддитче.        Мерлинова борода, до каких оскорблений они уже докатились!        Питер заметил флакончик только тогда, когда тот коснулся его ладони. Он хотел отдернуть руку, но Джеймс под столом взмахнул палочкой и забросил сосуд прямо ему под пальцы и, пользуясь тем, что Блэки заняты друг другом, состроил страшную гримасу.        – О, поверь, я много кого уважаю! – Сириус фыркнул. – Просто наши... мм... круги уважения не пересекаются. Например, я уважаю Дамблдора... вряд ли ты, со своей стороны, сможешь понять...        Глаза Питера удивленно округлились, но, когда Джеймс взглядом указал ему на бокал Регулуса, в них мелькнуло обреченное понимание, а потом и немой вопрос... К которому, приподняв брови, присоединился и помалкивавший до этого Римус – от внимательного взгляда старосты эти маневры не укрылись.        Джеймс миролюбиво улыбнулся другу и, сунув палочку обратно в карман, вернулся к трапезе.        – Я с уважением отношусь к Дамблдору, пусть и не согласен с некоторыми его идеями, – Регулусу, видимо, надоел спор – он отвернулся от Сириуса и придвинул к себе десерт.        Питер, пользуясь тем, что Блэк увлечен чизкейком, сердито посмотрел на Джеймса. Ну конечно, не хочет подливать в чужой бокал неизвестно что... Вечно он пытается то отговорить их встревать в переделки, то заставить соблюдать правила.        Джеймс тяжело вздохнул и откинулся на стуле, как наевшийся до отвала. Ему ничего не стоило вытянуть ноги, чтобы подать старый добрый условный знак – ткнуть носком решившего спасовать Питера.        Пылающий от гнева Сириус ничего не заметил – он с сердитым видом плюхнулся обратно на место и положил себе несколько кексов. Совсем не похоже на него... Обычно друг встречал придирки и разные замечания смехом, но брат, видимо, знал, как вывести его из себя.        Римус тихо кашлянул, с укоризной посмотрев на Джеймса. Конечно, почти все шалости они придумывали вместе, и каждый мог высказать свои «за» («такого в школе еще никто не делал» и «против» («нас будут оставлять после уроков следующие полгода»). А сейчас Джеймс ни слова никому не проронил – в одиночку, с помощью мантии-невидимки, пролез в кладовку Слизнорта, сверил несколько рецептов зелья, до полуночи сидел в гостиной, чтобы изучить все эффекты и выбрать нужный... Честное слово, если бы он приложил такие усилия к зубрежке, уже стал бы отличником!        И, конечно же, он ничего не сказал друзьям, ведь тогда пришлось бы объяснять то, как больно его задели слова Эванс. И как сильно взбесило ее сочувствие, обращенное к холеному всезнайке Регулусу Блэку! Даже жалкого Нюниуса терпеть было легче, ведь злобные грязные неудачники редко привлекали девушек, в отличие от самодовольных игроков в квиддитч... Джеймсу было легче вырвать сердце, чем смириться с тем, что жалость Эванс к младшему Блэку может перерасти в нечто большее.        Впрочем, самого страшного еще не случилось... Нужно сосредоточиться на деле и отвлечь внимание Регулуса от сидящего рядом Питера, который придвинул себе кусок пирога и теперь таращился на друга с легкой обидой.        Джеймс снова глубоко вздохнул, демонстративно поднял правую руку и пальцами расправил челку. Это был еще один условный знак: «порядок, продолжаем», который они едва ли не каждую неделю использовали на уроках и при жульничестве в карты, не привлекая при этом внимания перешептываниями.        – Значит, ты считаешь нас тупыми болтливыми хвастунами... – начал Джеймс, задумчиво посмотрев на Регулуса, – что ж, надеюсь, ты, наш пример ума и храбрости, не откажешься от дуэли? Мы могли бы выяснить, кто из нас чего стоит и не за обеденным столом...        Он не надеялся, что Регулус примет вызов, но, как и ожидалось, Блэк поднял на него взгляд.        – Ты выдвигаешь на дуэль себя одного или всех четверых? – прожевав, спросил он.        – А ты кого решил позвать, чтобы уравновесить силы? – хмыкнул Сириус. – Своих изучающих проклятия дружков?        Питер с недовольным видом придвинул кувшин с вишневым глинтвейном и долил себе ароматного напитка. То, как ловко он при этом откупорил флакончик, опрокинул его в кувшин и встряхнул, якобы размешивая специи, видели только Римус и Джеймс.        Бесподобно! Главное, чтобы теперь Сириус случайно не хлебнул из общего кувшина, а Регулус наоборот, не забыл еще раз приложиться к горячему напитку. Как же удачно вышло... Все виды амортенции имеют неизводимый, приятный для вдыхающего запах, который можно спрятать лишь яркими специями – Питер запросто мог сглупить и вылить зелье в тыквенный сок...        – Уравновесить силы? – Регулус скосил глаза на брата. – Я предлагаю вам четверым выйти против меня. Или ты думаешь, я настолько... – он задумался, – настолько склонен искать легких побед, что вызову одного Поттера или одного тебя? В чем тогда нам пришлось бы соревноваться? В езде на маггловском мотоцикле или в том, кто оскорбит своими глупостями больше девушек?        Сириус снова начал закипать, а Джеймс едва удержался от того, чтобы восхищенно не присвистнуть – дерзость Регулуса позабавила его.        – На словах ты, конечно, всемогущ, но давай-ка схлестнемся в реальном противостоянии! – Сириус даже прищурился, отчего его обычно обаятельная улыбка превратилась в гримасу отвращения. – Еще будешь умолять не применять на тебе ничего страшнее заклятия ватных ног! – он прочистил горло и потянулся к глинтвейну, но Римус быстро перехватил его руку, словно желая удержать от драки.        Видимо, Регулус понял это так же – во всяком случае, он взял многострадальный кувшин, не торопясь долил себе глинтвейна и только после этого спокойно продолжил.        – Вы уже несколько лет пытаетесь добиться мольб от Снейпа, бросаясь на него вчетвером, а все без толку... Я не собираюсь бодаться с вами как упрямый минотавр... Даже если бы вы все – все, а не только двое – желали стычки, я бы в любом случае не воспринял это всерьез, – он отпил глинтвейна, – дуэль – это противостояние равных, а не избиение тех, кто не смог рассчитать силы, – бокал с тихим стуком опустился на стол, – благодарю за компанию... И спокойной вам ночи, – поднялся он с таким видом, словно ему было плевать – будут они сладко храпеть в своих постелях или сдохнут через секунду от чар неизвестных врагов.        – Какое гигантское самомнение! – сказал Сириус, как только за Регулусом захлопнулись двустворчатые двери гостиной. До этого он пребывал в таком возмущении, что от злости не мог вымолвить ни слова, что совсем не походило на его обычную пренебрежительную насмешку.        Может быть, это родительским дом так нервировал его?        – Расслабься, Сириус, – Джеймс откинулся на спинку стула и сложил ногу на ногу, – это же просто его... как там?.. пустая бравада. Он не знает нас и, видимо, думает, что мы не решимся на прямое столкновение... – он достал из кармана палочку и, легко взмахнув ей, превратил бокал в песочные часы. Трансфигурация была одним из тех немногих предметов, в котором он обгонял даже отличницу Эванс. Крошечные песчинки, которые он, думая о Гриффиндоре, сделал красными, посыпались вниз тонким потоком, похожим на струйку крови. Красиво... Нужно совсем немного времени...        – Может быть, хватит говорить загадками, будто ты метишь на должность преподавателя прорицания? – осуждающе предложил Римус и сцепил руки в замок. – Что ты подлил ему?        – Подлил? – Сириус перестал дыбиться как рассерженная собака и, прищурив глаза, уставился на Джеймса. – Ты что-то подлил Регулусу?        – Не я, а наш великолепный Хвост! – Джеймс вытянул руку, словно конферансье, представляющий артиста. – Великолепная ловкость! Если бы ты, Сириус, не плевался ядом, то непременно заметил бы.        – Что это было? – Питера, похвалы, казалось, не привели в восторг, и он посмотрел на Джеймса так же сердито как и Римус.        – Особенный вид амортенции... – песок в часах уже засыпал стеклянное дно, – я убрал оттуда романтику и добавил немного восхищения... По крайней мере, я подразумевал это, и, полагаю, что не должен был критично ошибиться в рецепте.        – Амортенция? – Питер побледнел, а на губах Сириуса появилась кривая ухмылочка.        – Ты подлил Регулусу амортенцию?.. – присоединился Римус, хмуря светлые брови. – И на кого же она нацелена? Неужели... на тебя самого?        – Именно так! – нижняя колба часов почти заполнилась. – А что, должен был замолвить словечко за кого-то из вас? Может быть ты, Сириус, жаждешь признания брата?        – Я жажду быть от него подальше, – отрезал Сириус, – ну, и чтобы он извинился за те слова: про то, что мы и вчетвером не сможем противостоять его высочеству.        – Джеймс, ты... – начал Римус, а потом тяжело вздохнул, – за использование таких зелий есть наказания... пусть это и оставления после уроков, чистка горшков или штрафы...        – Ты так переживаешь, будто я наложил на него империус, – отмахнулся Джеймс, встрепав волосы, – думаешь, он сам никогда не делал чего-то такого... неправильного? Он ратует за то, чтобы оставлять магглорожденных волшебников за бортом магического мира, а ты жалеешь его?        – Римус не хочет, чтобы ты попался, – не слишком громко возразил Питер.        – Питер прав, – Римус все продолжал хмуриться, – к тому же, важно не то, кто он, а что делаешь ты, наш друг...        Сириус фыркнул и усмехнулся.        – Заворчали как старые квочки! Джеймс, ты просто молодчина, не зря таскался на зелья за Эванс и терпел там компанию Нюниуса!        Наконец-то здравое зерно... Последняя песчинка бесшумно упала в нижнюю колбу.        – Не думаю, что Регулус тут же побежит за Джеймсом, – Римус устало прикрыл глаза, – он слишком гордый... Тебе пришлось бы влить в него котел амортенции, чтобы добиться такого эффекта.        – Именно поэтому, друг мой... – Джеймс убрал палочку и поднялся, – ...я зайду к нему сам. Я ведь настоящий скромный парень, а не какой-нибудь там...        – ...Блэк, – Сириус усмехнулся, обнажив белые зубы.        Песочные часы упали, когда Джеймс резко отодвинул стул, и превратились обратно в бокал, откуда вылилось несколько капель вишневого глинтвейна.