Глава 21.2

Пэнси было 28, когда она, наконец, вернулась в Лондон из Нью-Йорка. Города, где провела последние пять лет. Америка дала ей передышку, карьерный рост и шанс начать новую жизнь с новыми воспоминаниями. Но безумная, ностальгическая тоска по дому в итоге перевесила. Она со всей ясностью осознала, что не променяет свой дождливый, угрюмый, вечно спешащий Лондон ни на какие неоновые огни и прямые проспекты. В Лондоне ее также ждал контракт с «Уилтширскими Волками». Конечно, она знала, что Гарри Поттер, завершив блестящую карьеру игрока, перешел в тренеры и теперь руководил «Волками» вместе с Оливером Вудом. Когда ей, уже построившей себе имя в мире пиара, предложили позицию в этой команде, первым порывом был резкий, панический отказ. Но, черт возьми, это была уникальная возможность. Лакомый кусок, ради которого большинство ее коллег продали бы душу. Она все взвесила, провела ночь без сна, и пришла к выводу, что ее работа в основном стратегическая. Появляться в спорткомплексе лично ей не обязательно, большую часть задач можно решить удаленно. Тем более, она будет представлять команду, бренд, игроков, а не тренеров. К тому же, прошло столько времени. Пять лет. Целая вечность. Вода утекла, шрамы затянулись… Не так ли? Она проверяла себя, прислушиваясь к внутренним ощущениям. При мысли о нем в груди не поднималась знакомая разрушительная буря, не было желания плакать. Было… пусто. Тихая, вымершая равнина, где когда-то бушевал пожар. Почти не йокало. Разве что совсем чуть-чуть. Первый год после ее отъезда Гарри не сдавался. Он бомбардировал ее письмами, которые передавал через ее друзей и даже через мать, смотревшую на дочь с немым вопросом. Он прилетал в Нью-Йорк, являлся на порог ее квартиры. Но Пэнси была непреклонна, как скала. Она не читала писем, панически боясь, что одно-единственное слово, одна строчка, сломят ее хрупкую защиту и заставят уступить. Но и выбросить их не могла. Связка с его подписью до сих пор лежала на дне ее сундука, заколдованная и запечатанная, как архив самой страшной тайны. Когда Гарри нашел ее в Нью-Йорке, он стоял за дверью и говорил, говорил сквозь дерево. Говорил, что найдет способ, что они справятся, что он сделает все, чтобы ей было комфортно, чтобы эта ситуация не встала между ними. Но в тот момент Пэнси снова становилась той маленькой девочкой в платье с бантами, которая смотрела, как дверь закрывается за спиной отца. Она была убеждена, железно убеждена, что если она уступит, если согласится, то именно невинный ребенок будет страдать. Возможно, она была не права? Да, скорее всего, она была не права. Ее логика была испещрена шрамами и страхами, а не здравым смыслом. Но тогда, еле собранная из осколков, она могла думать только так. Другого выхода ее израненное сердце не видело. И тогда, чтобы не слышать его голос, пробивающийся сквозь щели в ее броне, она наложила на дверь заглушающие чары. Она заперлась в ванной, включила воду и, наконец, разрешила себе плакать. Долго, безнадежно и тихо, удивляясь, откуда в ее иссохших, казалось бы, глазах еще остались слезы. И вот она снова в Лондоне. Родной город, с его запахом мокрого асфальта после дождя, привычным гулом и серым небом, которое она, как ни странно, безумно любила. Мама, старые друзья, с которыми она наконец-то снова рядом, и с которыми теперь предстояло работать бок о бок. Все было почти так же, как раньше. Почти. Кроме ее новой квартиры, в которой не было ни пылинки воспоминаний. Старую она оставила в прошлом, та содержала слишком много призраков. Она резко отмахнулась от навязчивых мыслей, заставив себя сосредоточиться на сборах. Сегодня был важный день, первый матч «Волков», на котором она присутствовала в качестве официального пиар-агента. Деловой костюм, безупречный макияж, маска полной уверенности были ее доспехами. Войдя в VIP-ложу, Пэнси обняла знакомых, обмениваясь парой светских фраз, ее улыбка была легкой и естественной. Все шло по плану. Она прекрасно справлялась. Пока не повернулась к полю. И не увидела его. Гарри Поттер стоял у самого края газона, в тренировочной форме «Волков». Но он не смотрел на своих игроков, не следил за разминкой. Его взгляд был устремлен прямо на нее, словно он ждал этого момента, зная, что она посмотрит. Время замерло. Гул стадиона превратился в отдаленный шум в ушах. Все ее тщательно выстроенные барьеры, вся уверенность, вся логика, убеждавшая ее, что вода утекла и шрамы зажили, все это рассыпалось в прах в один миг. Он не улыбался. Не кивал. Просто смотрел. И в этом взгляде было все: и вопрос, и непонимание, и знакомое, всепоглощающее тепло, которое она так отчаянно пыталась забыть. Оно пронзило ее насквозь, достигнув того самого выжженного места, где, как она теперь с ужасом понимала, все это время тихо и предательски йокало. Ее собственная улыбка, до этого подаренная знакомой с трибуны, застыла на лице. Рука бессознательно сжала край сумки. Пять лет. Пять долгих лет побега, работы над собой, попыток стать другим человеком, и все это оказалось иллюзией, развеявшейся за одно мгновение под тяжестью его изумрудных глаз. Он был здесь. А она вернулась. Черт. После матча Пэнси выполняла свои профессиональные обязанности. Улыбки прессе, правильные слова, дежурные комплименты команде. Когда она наконец вышла на прохладный ночной воздух и шла по парковке, ее шаги замедлились. Возле ее автомобиля, непринужденно облокотившись на водительскую дверь, стояла знакомая фигура. Гарри, скрестив руки на груди, ждал ее. Она тяжело сглотнула. Он не смотрел на нее, его взгляд был устремлен куда-то в темноту. — Бегала, бегала, — его голос прозвучал тихо, беззлобно и устало. — И в итоге прибежала в Лондон обратно. Никаких приветствий. Сразу в самую суть. В ту самую рану, которую они оба носили в себе. — Это мой дом, — ответила она, заставляя свой голос звучать ровно. — Не смотря ни на что. Он просто кивнул, словно и ожидал этого ответа. — Добилась того, чего хотела в Нью-Йорке? — Возможно. Странный, вымученный разговор. Но после всего, что между ними было, наверное, по-другому они уже и не умели. Она собралась с духом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Как… как твой… — Мой сын? — он закончил за нее, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то мягкое. Она кивнула. — Ну, ему скоро будет пять. Мы назвали его Джеймс. Тот еще сорванец. Уже мечтает о квиддиче, просит на день рождения метлу. Он нежно улыбнулся, говоря о сыне, и это выражение лица, такое отеческое, вызвало у Пэнси щемящее тепло в груди. — Как с Кэт? — рискнула она задать еще один вопрос, сжимая ключи от машины в кармане. Гарри отвел взгляд. — Поначалу я сильно злился на нее, думаю, ты понимаешь. Но она…оказалась не так плоха, как я думал. И она хорошая мама. Я старался быть с Джеймсом все свободное время, в какой-то момент мы с ней стали ближе, но… — он сделал паузу, перевел дух. — Я не хотел ее обманывать. Ни ее, ни себя. Сейчас мы скорее как друзья, которые вместе воспитывают ребенка. Если это можно так назвать. Пэнси молча кивнула, опуская глаза в асфальт под ногами. — Пэнс, — его голос снова стал тихим. — Ты счастлива? Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный. Он бил прямо в цель, в самое больное место. — Так, все, — резко выдохнула она, отступая на шаг назад. — Я… мне нужно ехать. Гарри не стал спорить. Он молча отошел от ее машины, дав ей пространство. Но его уставший взгляд, проводил ее, пока она не села в салон. Приехав к дому, Пэнси просидела в машине целый час, в темноте и тишине, изредка опуская голову на руль. Эти пять лет вдали от него… Стоили ли они того? Стоили, Пэнс? Она задавала себе этот вопрос снова и снова, но ответа не находила. Только пустота и горечь. Она понимала, что сделала. Она сама от него отказалась. Добровольно. Осознанно. И теперь она просто не имеет морального права вторгаться в его устроенную, сложную, но налаженную жизнь спустя пять лет с криком «Я передумала». Поэтому оставалось только одно. Просто жить дальше. И постараться свести встречи с Гарри Поттером к минимуму. Последние два года, что она работает на «Волков» прошли под знаком этого странного, тягучого напряжения, которое витало в воздухе каждый раз, когда их пути пересекались. Случайные встречи в бесконечных коридорах спорткомплекса. Официальные мероприятия, где они были вынуждены находиться в одном помещении, сохраняя маску профессиональной отстраненности. Но их глаза никогда не умели врать. Взгляд Гарри, тяжелый и глубокий, который она ловила на себе и тут же отводила глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Ее собственный взгляд, который, она знала, несмотря на все усилия, на мгновение смягчался и становился уязвимым, стоило ей увидеть его усталый профиль, освещенный экраном планшета. Также были случайные, мимолетные прикосновения. Он подает ей стакан воды, и их пальцы соприкасаются на долю секунды. Она проходит мимо в узком коридоре, и его рука непроизвольно касается ее локтя, чтобы пропустить. После каждого такого случая Пэнси казалось, что ее кожу опустили в раскаленный свинец. Но последний месяц... Последний месяц стал для Пэнси спасением и проклятием одновременно. Проклятием, потому что Драко Малфой, черт бы его побрал, устроил такую сверх идиотскую пьяную выходку, что ей хотелось рвать на себе волосы, в попытке решить, что делать с репутацией команды, и как сделать так, чтобы они с Гермионой Грейнджер не наложали. А спасением, потому что эта катастрофа подарила ей невероятно плотную, почти круглосуточную работу, которая не оставляла ни секунды на лишние мысли. Пресс-релизы, опровержения, улаживание конфликтов со спонсорами, точечная работа с репутацией команды... Ей приходилось быть на связи 24/7, ее мозг был постоянно занят, перемалывая кризисные стратегии и дипломатичные формулировки. У нее не оставалось времени думать о Гарри Поттере. О том, как он смотрел на неё на днях в темном коридоре, касаясь ее лица костяшками пальцев. Никаких мыслей об этом. Честно-честно. Ну. Почти.