Глава 25

Зайдя в пентхаус Драко Малфоя, Гермиона на мгновение застыла на пороге, пораженная. Пространство было преображено с истинно малфойским размахом и вниманием к деталям. Здесь не было дешевых магазинных побрякушек на Хеллоуин. Царила атмосфера дорогой, пугающей сказки. Искусственная паутина, мерцающая серебром, обвивала углы и люстры. Тыквы-фонари с вырезанными лицами источали мягкое магическое свечение. По углам замерли реалистичные фигуры монстров: один, похожий на гриндилоу, что словно только выполз из темного водоема, другой на устрашающего, лесного кентавра, третий на жуткого вампира с окровавленным ртом. На столах красовались закуски в виде гробиков из лакрицы, мозгов из розового марципана, отрубленных пальцев в тесте, из которых сочился «кровавый» соус из ягод. В центре этой жутковатой картины, у открытой кухни, стоял Драко. Он был повернут спиной к ней, невербально помешивая в медном сотейнике густой золотистый сырный соус. — Да, — выдохнула Гермиона, ставя пакеты с костюмами на пол. — Ты явно постарался на славу. Драко обернулся. На нем были простые черные брюки и серая футболка, но в его позе и взгляде была его фирменная непринужденно-аристократичная стать. Уголок его губ приподнялся в настоящей улыбке. — Привет… Гермиона. Они все еще спотыкались об эти имена в уединении, чувствуя их непривычную тяжесть на языке. Но сегодня им придется отшлифовать привычку обращаться друг к другу по имени до автоматизма. Сегодня их будут слушать, рассматривать, оценивать слишком много лиц. Она поздоровалась в ответ и подошла к плите. Не задумываясь, она обмакнула кончик пальца в соус, поднесла ко рту и, сложив губы трубочкой, слизала его, оценивая вкус. Жест был настолько естественным, простым но… до опизденения горячим, что у Драко мгновенно пересохло в горле. Он отвел взгляд, сжав ручку сотейника. — Что надо, — повернулась к нему Гермиона, облизывая губы. — Пряный, с ноткой горчицы. Он лишь кивнул, делая вид, что проверяет огонь. В этот момент с лестницы послышались громкие, ритмичные шаги. В гостиную спустился Тео, и Гермиона не смогла сдержать восторженного вздоха. Он был одет в идеально скроенный костюм американского ковбоя конца XIX века: потертая коричневая замшевая куртка с бахромой на рукавах, плотно облегающие кожаные штаны-чапсы, заправленные в высокие, поношенные сапоги со шпорами, которые мелодично звенели при каждом шаге. На голове у него была коричневая фетровая шляпа с загнутыми вверх полями, а на груди значок шерифа. За поясом была заткнута игрушечная, но очень реалистичная волшебная палочка, стилизованная под револьвер. — Мерлин, Тео, ты выглядишь потрясающе! — не смогла сдержать восторженного вздоха Гермиона. — Спасибо, красотка! — Тео лихо скинул шляпу в изящном поклоне. — А вы чего еще не в костюмах? Гости уже на подходе. Ну-ка, бегом переодеваться, иначе я начну вечеринку без виновников торжества! Драко и Гермиона переглянулись, взяли пакеты и направились наверх, в его спальню. — Ты можешь переодеться в ванной, там достаточно места, — сказал Драко, указывая на дверь. — Я буду в гардеробной. Она молча кивнула и скрылась за дверью ванной комнаты, отвлекшись на безупречный дизайн: черный мрамор, матовое белое золото, идеальная чистота. Ее мысли прервал голос Драко из-за двери гардеробной, полный недовольства: — Ну ты серьезно, Грейнджер? Пират?! Она прыснула со смеху и крикнула в ответ: — Ты же сам сказал, что устал выбирать и оставил это на меня! Я учла все твои драгоценные предпочтения. Ни капли розового, ни грамма блесток! В ответ донеслось неразборчивое, но явно крепкое ругательство. Улыбаясь, Гермиона принялась переодеваться. Через несколько минут она стояла перед зеркалом в ванной, уже почти готовая. Основу наряда составлял костюм пиратки: черные кожаные штаны-кюлоты, обтягивающие бедра и свободно ниспадающие от колена, высокие сапоги на каблуке с отворотами, шелковый топ с глубоким V-образным вырезом, а поверх — корсаж из темно-бордового бархата, расшитый причудливыми золотыми узорами и украшенный по бокам шнуровкой. С ним были длинные кружевные перчатки до локтя, широкий пояс с муляжом пистоля и, конечно, пиратская треуголка, которую она пока не надела. Единственной проблемой оставалась шнуровка корсета на спине. Пальцы скользили по шелковым шнуркам, никак не желая создавать нужный узел и равномерное натяжение. С глухим стоном она вышла из ванной, держась за незатянутую спинку. — Я не могу справиться со шнуровкой, поможешь? — попросила она. Из гардеробной вышел Драко, все еще приговаривая себе под нос: — Я выгляжу просто нелепо… Он оборвался на полуслове, стоило ему увидеть ее. Его собственный костюм пирата был воплощением темной элегантности: белая рубашка с широкими рукавами и жабо из тончайшего батиста, расстегнутая на две пуговицы. Поверх был надет длинный черный камзол из вощеной кожи, стянутый на талии широким кожаным поясом с массивной пряжкой в виде черепа. Черные, облегающие штаны были заправлены в высокие сапоги из мягкой кожи. Через плечо был перекинут широкий шелковый плащ темно-зеленого цвета, заколотый у шеи изумрудной брошью. В одной руке он держал игрушечную, но весьма убедительную шпагу. Он был великолепен. Опасный, стильный и безумно привлекательный. Но в этот момент он видел только ее. Бархат корсета обнимал ее талию, делая ее невероятно хрупкой, а вырез топа подчеркивал округлость груди, которую ткань лишь прикрывала, намекая. Кожаные штаны обрисовывали каждую линию ее ног. Она была… ослепительной. Сексуальной в этой дерзкой, немного театральной манере, которая сводила его с ума. — Поможешь? — повторила она, слегка смутившись под его пристальным взглядом. Он молча подошел, отложив шпагу. Его пальцы взялись за шелковые шнурки. Он стоял так близко, что его нос почти касался ее волос, и тот самый, сводящий с ума, свеже-сладкий аромат, смешанный теперь с легкими нотами ее духов, ударил ему в голову. Он чувствовал себя сумасшедшим. Идиотом, который готов был затягивать этот корсет часами, просто чтобы ощущать ее так близко. Пальцы работали автоматически, затягивая узел, протягивая шнурок через петлю. В какой-то момент, увлекшись, он потянул слишком сильно и резко на себя. Гермиона взвизгнула от неожиданности и потеряла равновесие, откинувшись назад. Ее спина уперлась в его грудь, обтянутую кожей камзола. Оба замерли, пораженные внезапной, электризующей близостью. Он чувствовал каждый изгиб ее спины, слышал ее учащенное дыхание. — Прости, — прошептал он прямо ей в ухо, его голос был тихий и хриплый от напряжения. Она нервно сглотнула, делая небольшой шаг вперед, чтобы восстановить дистанцию, но его руки все еще держали шнурки. — Все нормально, — выдохнула она. — Лучше, если он будет затянут потуже, чем болтаться. Драко снова взялся за работу, но теперь его движения были медленными и плавными. Каждое протягивание шнурка было пыткой и наслаждением. Он затягивал корсет, ощущая, как под его пальцами сходятся края бархата, формируя ее стан. Когда он наконец завязал тугой, аккуратный бант, ему казалось, что он прошел через ад и обратно, не лишившись при этом рассудка лишь чудом. Она повернулась к нему, чтобы поблагодарить, и он окончательно понял, что сама вселенная над ним издевается. Это была проверка на прочность. Плотно зашнурованный корсет не просто утянул талию, он подчеркнул, выставил напоказ округлость ее груди, и это зрелище выбило из-под ног последнюю опору. Его разум отключился, оставив только животный инстинкт. Защищаясь, он использовал единственное оружие, которое никогда его не подводило, — сарказм. — Наряд в магазине для взрослых покупала, Грейнджер? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо, а не сдавленно. Она парировала, уперев руки в боки в истинно пиратской позе, и в ее глазах вспыхнул огонек. — Ага, а вот твой в детском отделе. Он закатил глаза. — Какого черта вообще пираты? — проворчал он. — Вдохновилась последней книгой, что прочитала, — пожала она плечами, надевая треуголку и ловко закалывая ее шпилькой. — Про пирата и русалку. — Почему же ты не русалка тогда? — поинтересовался он, пристегивая шпагу к поясу. — Потому что она в конце сама стала пираткой, — объяснила Гермиона, и в ее глазах мелькнуло что-то дерзкое. — Развеяла стереотипы. — Твои вкусы в литературе не перестают меня удивлять, — пробормотал Драко, но в его голосе не было насмешки, лишь что-то между умилением и недоумением. Они сами не заметили, как снова оказались слишком близко. Словно два корабля, которых неумолимо сносит течением навстречу друг другу. Шум нарастающей вечеринки внизу был приглушенным, далеким гулом. В комнате воцарилась своя, плотная, наэлектризованная тишина. И, да. Он, по всей видимости, все-таки окончательно лишился рассудка. Потому что в следующий момент его рука поднялась и легла на ее талию, на бархат корсета, чувствуя под ним упругое тепло тела. Он притянул ее ближе. И ещё ближе. Их губы разделяли сантиметры. Он видел, как расширились ее зрачки, как она слегка приоткрыла рот, чтобы перевести дыхание. Ее шепот был едва слышен, прерывист: — Нас… нас наверняка уже ждут там внизу. Его губы были так близко, что он чувствовал движение воздуха от ее слов. — Наверняка, — так же тихо согласился он, не отводя взгляда от ее губ. Она не смотрела ему в глаза. Ее взгляд был прикован к его рту. Она облизнула губы. — Пошли? — выдохнула она ещё тише, почти беззвучно. Он почувствовал, как все внутри него замерло. — Да, — прошептал он прямо ей в губы, уже чувствуя их призрачное касание. — Пошли. В этот самый момент дверь в спальню с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Майлз Блетчли, облаченный в грозный, но слегка нелепый костюм викинга с рогатым шлемом и искусственной меховой накидкой. Он, не замечая напряженной атмосферы, подлетел к Драко, шлепнул его по плечу и весело гаркнул: — Малфой, старина! Как я рад тебя видеть! Внизу уже полно народу, Уизли пытается организовать что-то вроде конкурса на лучший костюм, и все ждут тебя! — Майлз повернулся к Гермионе, на его лице расцвела ещё более широкая улыбка. — О, и тебя, конечно, Гермиона! Рад видеть! Гермиона, вздрогнув от неожиданности, отпрянула, как ошпаренная. — Привет, Майлз. Я… пойду встречать гостей, — быстро проговорила она и, не глядя на Драко, поторопилась выйти из комнаты. Драко остался стоять, глядя ей вслед, а в ушах у него звенела тишина, наступившая после ее ухода. Он ощущал на языке привкус несостоявшегося поцелуя и злость на друга, накатывавшую волной. Какого хера именно в этот момент, Блетчли… Но сквозь раздражение пробивалось другое, более острое и тревожное понимание. В этот раз ему точно не показалось. Она хотела этого. Она хотела этого так же, как и он. И от этой мысли, одновременно ослепительной и пугающей, мир перевернулся с ног на голову. Ему захотелось то ли взлететь к самому потолку от невыносимого, щемящего восторга, то ли шагнуть в пустоту с края крыши своего пентхауса, чтобы прекратить эту пытку. Но вместо этого он лишь хлопнул Майлза по спине и направился к выходу, навстречу шуму вечеринки.