Глава 26

Пэнси стояла в углу, затененная массивной скульптурой горгульи, и наблюдала. Ее аналитический взгляд сканировал пространство пентхауса. Игроки «Волков» и чирлидерши преобразились в призраков, монстров и фантастических существ. Она сама, не желая выбиваться из общего безумия, облачилась в облегающий черный кожаный наряд вампирши. Искусственная кровь стекала от ее губы по подбородку тонкой струйкой, а наколдованные клыки и красные, светящиеся в полумраке глаза завершали образ опасной хищницы. Но внутри она была все тем же тревожным стратегом. Она искала глазами «влюбленную» парочку, и вот сверху, по лестнице, начала спускаться Гермиона. Пэнси сразу отметила ее чуть скованную походку, плечи были напряжены, щеки алели даже сквозь макияж, а смущенный взгляд скользил по ступенькам и стенам, избегая встречи с толпой. Через несколько секунд на лестнице показались Блетчли, размахивающий своим топором викинга, и Драко. Он шел чуть позади, его взгляд был прикован к спине Гермионы. Слишком пристальный и…многозначный. Что-то произошло. Опять поругались? Еще и при Майлзе? Она уже сделала шаг вперед, намереваясь перехватить Гермиону для срочного разговора, как путь ей преградил Теодор Нотт, сияющий в своем ковбойском обличье, с двумя стаканами дымящегося розовым пламенем пунша в руках. — Что наша королева пиара стоит в сторонке и грустит, будто на похоронах, а не на лучшей вечеринке сезона? — спросил он, протягивая ей один из бокалов. Пэнси закатила глаза, но бокал приняла. — Ты знаешь, я не веселиться сюда пришла. Что между этими двумя? — ее голос был тихим, предназначенным только для его ушей. — Ты чаще их видишь. Они еще не перегрызли друг друга? Тео ухмыльнулся, его глаза под шляпой озорно блеснули. — О, поверь, дорогая, эти двое если и перегрызут друг друга, то совсем не в том смысле, что ты думаешь. Зубы будут задействованы, но в ином контексте. Пэнси нахмурилась, красные глаза сузились. — О чем ты? — Отбрось свой вечный холодный анализ на пять минут, — тихо сказал Тео, вставая к ней плечом к плечу и указывая подбородком в сторону Драко. — И просто взгляни повнимательнее. Пэнси послушалась. Драко теперь стоял в кругу Дина Томаса и Кэти Белл, кивая на что-то, что говорил Дин. Но его поза была неестественной, плечи слегка развернуты, будто все его тело было настроено уйти как только светская беседа закончится. И его взгляд… Он снова и снова бегал к Гермионе, что стояла у стола с напитками с Джинни Уизли. Взгляд этот был не просто наблюдательным или раздражительным, как раньше. Он был… жадным. — Нет, — прошептала Пэнси, больше себе, чем Тео. — Нет, нет, нет, только не это. Это безумно всё усложнит. Это катастрофа. — Да ладно тебе, Пэнс, — Тео сделал глоток пунша. — С точки зрения их легенды, это идеально. Химия на миллион. Ни один зритель не усомнится. — Ты разве не понимаешь, чем это чревато? — ее шепот стал резким, шипящим. — Если он… если он переспит с ней, а потом поступит как со всеми остальными, как ей потом смотреть ему в глаза каждый день? Как играть в любовь на публике? Это уничтожит ее, а заодно и весь наш план. Тео наклонился к ней, и на его обычно беззаботном лице появилось редкое выражение серьезности. — С чего ты взяла, что он просто хочет с ней переспать? Может, это что-то больше? Настоящее? Пэнси прыснула, звук был горьким и невеселым. — Ну да, конечно. «Настоящее». Это же Драко. Мы оба знаем его достаточно долго, чтобы понимать, как он относится к женщинам. Красивые игрушки на одну ночь. Не более. — Люди меняются, — пожал плечами Тео. — Иногда для этого нужно встретить того самого человека, который перевернет все с ног на голову. — Тебе-то откуда это знать, Нотт? — язвительно бросила Пэнси. — Сам ни одной юбки в радиусе километра не пропускаешь, ходячий гормональный шторм. Тео приложил руку к груди с преувеличенным страданием. — Ты ранила меня в самое сердце! Может, я просто еще не встретил ту самую! А ты, мисс-Ледяное-Сердце, сама-то давно влюблялась? Хоть раз позволяла чувствам победить расчет? Слова, невинные и ехидные, попали точно в цель. Острая, знакомая боль, словно лезвие, прочертило линию от сердца к горлу. Перед глазами, против ее воли, всплыл образ ярко-зеленых глаз, смотрящих на нее так, как больше никто и никогда. Пэнси мгновенно стушевалась. Вся ее надменная уверенность испарилась, оставив лишь уязвимость, которую она так яростно прятала. Тео тут же пожалел о сказанном. Его лицо смягчилось. — Ладно, прости, я придурок, — он провел ладонью по ее спине а дружеском жесте. — Просто… расслабься сегодня, ладно? Отдохни. А за этими, — он кивнул в сторону Драко и Гермионы, — я пригляжу. Сегодня все будет в порядке. Но Пэнси его уже не слушала. Ее разум, сбитый с привычного курса, был слишком далеко. И тут, словно назло, человек из ее мыслей материализовался в реальности. В пентхаус зашли тренеры «Волков». Оливер Вуд, чей костюм ограничился ковбойской шляпой, что, однако, вызвало ликующий возглас и стремительное движение навстречу со стороны Тео. И… Гарри Поттер. Пэнси узнала его сразу, даже несмотря на маску. По силуэту, по манере держаться, по тому, как он слегка наклонил голову, смеясь над шуткой Тео. Он был в простых, но безупречно сидящих черных джинсах и такой же простой черной майке, которая обрисовывала рельеф широких плеч, мощных рук и груди. На лицо была натянута белая, искаженная маска призрака из тех магловских фильмов ужасов, что она видела на рекламных плакатах в Лондоне. Она скрывала его лицо, но делала его еще более… неприлично сексуальным. В этой простоте, в этом скрытом лице, в этой подавляющей мужской физической энергии, в каждом чертовом сантиметре его образа была ее персональная пытка. Воздух вырвался из ее легких одним коротким выдохом. Сердце заколотилось с такой силой, что она почувствовала его стук в висках. Вся кровь, казалось, прилила к лицу, а потом отхлынула, оставив дрожащую слабость в коленях. Она развернулась и быстрым шагом направилась к большому панорамному окну, ведущему на лоджию. Ей нужен был воздух. Пространство. Прошмыгнув между гостями, она нащупала металическую ручку, вышла в прохладную ночь и захлопнула дверь за собой, прислонившись к стеклу спиной, словно могла забаррикадироваться от всего, что было внутри. Когда-нибудь я научусь не реагировать на него. Когда-нибудь это перестанет меня так охватывать. Однажды. Обязательно. Но глубоко внутри, в самом темном уголке души, она уже призналась себе, что это ложь.