Часть 30. Направление — столица

Утро после заключения договора выдалось хмурым и влажным. Туман, поднявшийся из пропасти, окутал разрушенный храм и каменистый выступ, превратив мир в размытую акварель серых и сизых тонов. Висящие на кривой ветке мешочки-залоги качались в неподвижном воздухе, едва заметные, будто два тёмных плода, выросших на самом краю мира. Внутри храма царила деловая, почти будничная атмосфера, резко контрастировавшая с вчерашними откровениями и магическими клятвами. Мы оба понимали: ритуал завершён. Теперь нужно было действовать. — Одежда, — констатировал Кэцзи, осматривая свои истлевшие лохмотья и мои поношенные, пропитанные пеплом и кровью одежды. — Это первое, что нас выдаст. Даже самый невнимательный стражник на заставе заподозрит неладное. — В ближайшей деревне, — предположила я. — Но без монет… — В ближайшей деревне также будут вопросы, откуда у двух оборванцев, похожих на выживших после нападения разбойников, взяться такие деньги, — отрезал он. — Нужен иной подход. Ближайший почтовый тракт. Кареты знати. Одинокий экипаж с не слишком бдительной охраной. Он говорил о грабеже. Или о «заимствовании». В его голосе не было ни азарта, ни сомнения. Была простая констатация необходимости. Я, выросшая на строгих принципах долга и закона, должна была бы содрогнуться. Но та Линь Мэй, что клялась на крови и заключала договор с демоном, лишь кивнула, оценивая риски. — Днём они двигаются с охраной. Ночью встают на постоялых дворах, — сказала я. — Нужно выбрать момент, когда экипаж отстанет от основного каравана или остановится для смены лошадей в уединённом месте. — Значит, разведка, — заключил он. — Ты отправишься к тракту, определишь расписание, выберешь цель. Я… подготовлюсь. «Подготовлюсь» означало, что он будет пытаться сконцентрировать достаточно сил, чтобы создать иллюзию, отвлечь охрану или просто пригрозить так, чтобы не пришлось убивать лишних. Убийства привлекали внимание. Нам нужно было оставаться призраками. Я вышла из храма, окунувшись в холодный, влажный туман. Дорога к тракту, который я помнила по старым картам отца, заняла несколько часов. Я шла, пригнувшись, используя складки местности как укрытие, чувствуя себя не палачом и не беглянкой, а охотником на новой, неизведанной дичи. Охотником на своих же. Тракт оказался оживлённым. Гружёные телеги, верховые гонцы, закрытые паланкины знати под охраной стражников в синих с золотом мундирах лорда Цзинь Гуана — всё говорило о том, что мы находимся на одной из важных артерий, ведущих к столице. Я затаилась в кустах на возвышении, наблюдая, запоминая ритм движения. Цель нашлась ближе к вечеру. Не самый роскошный, но и не бедный экипаж — закрытая карета тёмно-зелёного цвета с потускневшим гербом какого-то второстепенного рода. Её сопровождали всего двое всадников — наёмники, судя по пёстрому снаряжению и расслабленным позам. Карета отстала от основной группы, вероятно, из-за неполадки с колесом — один из всадников спешился и что-то поправлял у оси, пока кучер и второй охранник лениво переговаривались. Они остановились на относительно пустынном участке дороги, в тени старой ивы, рядом с ручьём. Идеально. Я вернулась в храм с наступлением сумерек. Кэцзи сидел в той же позе, но теперь вокруг него витала лёгкая, едва уловимая дымка — не тень, а скорее, марево, искажавшее черты. Он работал над маскировкой. — Есть цель, — доложила я коротко, описав карету и охрану. — Двое всадников, кучер. Не профессиональные солдаты. Расслаблены. — Хорошо, — он открыл глаза, и в них на миг вспыхнул зелёный отсвет, тут же погасший. — Мы сделаем это на рассвете, когда они только тронутся. Усталая охрана, сонные пассажиры. Я создам шум в лесу, отвлеку. Твоя задача — обезвредить кучера и всадников. Бесшумно. Без смертей, если возможно. Нам нужны их одежды и сама карета в целости. Без смертей. Странная оговорка, исходящая от демона. Но практичная. Трупы вызывают вопросы. Рассвет застал нас уже на позиции, в кустах в двадцати шагах от дороги. Ночь была беспокойной, охрана, видимо, плохо спала — один из всадников зевал, протирая глаза. Кучер возился с упряжью. Кэцзи, стоявший рядом со мной, закрыл глаза и… выдохнул. Не звук. Волну. Волну животного, первобытного страха, смешанного с образами — мелькнувшей в темноте парой красных глаз, треском веток, тяжёлым рычанием, которого на самом деле не было. Иллюзия была настолько плотной, почти осязаемой, что у меня самой похолодело внутри. Он направлял её не на людей, а в лес, за дорогу. Эффект был мгновенным. Лошади в упряжке и под всадниками забеспокоились, зафыркали, замотали головами. Охранники насторожились, вскинув головы в сторону леса. — Что это? — пробурчал один. — Волки? Или кабан? — предположил второй, уже доставая арбалет. — Иди проверь, — кивнул кучеру первый всадник. Кучер, нехотя, взял алебарду, прислонённую к карете, и сделал несколько шагов к опушке. Это была ошибка. Я вышла из кустов не со стороны леса, а с противоположной, из-за самой кареты. Два быстрых шага — и рукоять стилета обрушилась на основание черепа кучера. Он рухнул без звука. Я подхватила его, оттащила в кусты. Всадники, уставившиеся в лес, ничего не заметили. Кэцзи усилил иллюзию — в чаще что-то громко затрещало, послышалось глухое ворчание. — Чёрт, там что-то крупное, — прошептал первый всадник. — Пойдём вместе. Они спешились, оставив лошадей на месте, и осторожно двинулись к деревьям, арбалеты наготове. Как только они скрылись в кустах, я действовала. Подкралась к их лошадям, быстрыми движениями рассекла подпруги у седел и уздечки. Лошади, и без того взволнованные, почувствовав свободу, шарахнулись в сторону, унося с собой оружие, притороченное к седлам. В тот же момент иллюзия в лесу сменилась. Из кустов вылетела… не тень, а нечто похожее на огромную, чёрную летучую мышь или искривлённый клок ночи. Она пронеслась между всадниками с леденящим душу визгом и растворилась в воздухе. Этого хватило. Охранники в панике отпрянули, один выронил арбалет. Они были дезориентированы, без лошадей, без понимания, что происходит. — К карете! — крикнул один, но было уже поздно. Я стояла у дверцы кареты, стилет в руке, второй — наготове. Кэцзи вышел из леса, его форма теперь была стабильной, даже одежды казались менее рваными — он тратил силы на поддержание иллюзии благопристойности. Он подошёл ко всадникам, и его голос, низкий и властный, прозвучал так, словно исходил от самой земли: — Оставьте оружие и уходите. Скажите, что на вас напали разбойники из леса. Если попытаетесь поднять тревогу или вернуться… следующее видение станет последним, что вы увидите. В его словах не было прямых угроз. Была абсолютная уверенность. И та самая аура древнего, нечеловеческого ужаса, что витала вокруг него, даже в ослабленном состоянии. Охранники, бледные как полотно, бросили оружие (то, что осталось) и бросились бежать прочь по дороге, даже не оглядываясь. Мы слушали, как их шаги затихают вдалеке. Тишина вернулась, нарушаемая лишь фырканьем лошадей, которых я успела успокоить и привязать к карете. — Теперь пассажиры, — сказала я, кивая на дверцу. Внутри кареты оказалась пожилая дама в дорожном платье и её юная служанка. Они сидели, обняв друг друга, глаза полные страха. Увидев нас — меня со стилетом и его, высокого, бледного, в странных, но уже не нищенских одеждах, — дама задохнулась. — Пожалуйста, не убивайте нас! — выдохнула служанка. — Возьмите всё! Драгоценности, деньги! — Мы не убьём вас, — сказал Кэцзи, и его голос вдруг стал бархатным, почти учтивым, с лёгким, едва уловимым акцентом высшего общества. — Нам нужна лишь ваша карета и ваши одежды. Взамен мы оставим вам ваши жизни и… щедрую компенсацию. — Он сделал паузу, глядя на даму. — Вы направлялись в столицу, мадам? Дама, дрожа, кивнула. — К… к родственникам. Свадьба племянницы. — Прекрасно. Вы совершите путешествие пешком. Это займёт несколько лишних дней, но зато у вас будет захватывающая история о нападении благородных разбойников, которые оставили вам жизнь и даже… — он порылся в складках своей одежды и вытащил то, что выглядело как массивный, но простой золотой перстень с тёмным камнем. Я не видела, откуда он взялся. Возможно, из той самой «коллекции». — …и даже заплатили за неудобства. Этот камень, говорят, приносит удачу путешественникам. Он протянул перстень. Дама, всё ещё дрожа, взяла его. В её глазах боролись страх и алчность. — А теперь, будьте так добры, разденьтесь до нижнего белья. Моя спутница поможет вам. И не волнуйтесь, вас не тронут. Мы просто возьмём то, что нам нужно. Процесс занял недолго. Дама и служанка, краснея и плача, отдали свои платья, накидки, головные уборы. Я забрала также дорожный сундук с запасной одеждой и туалетными принадлежностями. Мы оставили им их нижнее белье и мои старые, но целые плащи, чтобы они не умерли от холода. Затем помогли им выбраться из кареты. — Идите по дороге, — сказал Кэцзи. — Через пару часов вы встретите патруль или другую карету. Расскажите свою историю. Но если упомяните наш настоящий облик… — он не договорил, лишь слегка усилил ауру угрозы. Этого хватило. Мы наблюдали, как две фигуры, закутанные в грубые плащи, удаляются по дороге, спотыкаясь и оглядываясь. — Компенсация? — спросила я, когда они скрылись из виду. — Ей будет что рассказать. И что продать, если сообразит. Это лучше, чем трупы. Теперь… переодеваемся. Одежды дамы оказались мне немного велики, но с помощью булавок и поясов я смогла придать им более-менее приличный вид. Платье было из тёмно-синего бархата, скромное, но добротного качества. Плащ с капюшоном из плотной шерсти. Головной убор, закрывающий волосы. Я спрятала стилеты в складках платья и в специальном ножны на бедре, под юбкой. Надела пару туфель из сундука — они жали, но были целы. Кэцзи преобразился более кардинально. Он принял облик, который я видела во время чаепития — высокий, стройный аристократ с бледным, утончённым лицом и чёрными, гладко зачёсанными волосами. Он облачился в тёмно-серый камзол и плащ из дорогой, но неброской ткани. На пальце — ещё один перстень, на вид простой. Его движения стали плавными, полными небрежной грации. Даже осанка изменилась — прямая спина, слегка приподнятый подбородок, взгляд, смотрящий чуть поверх всего. Он выглядел как знатный господин, перенёсший тяжёлую болезнь или ранение — что было правдой, если присмотреться к лёгкой бледности и теням под глазами, которые он не стал скрывать. Он посмотрел на меня оценивающим взглядом. — Недостаточно надменно, — сказал он. — Ты охрана. Ты должна смотреть на мир как на потенциальную угрозу своему господину. Не опускай взгляд. Не сутулься. Ты не служанка. Ты орудие в красивой обёртке. Покажи это. Я поправила плечи, подняла подбородок, изменила выражение лица на то, что видела у отца, когда он говорил с равными — холодное, внимательное, без эмоций. Я представила, что мой стилет — это продолжение моего взгляда. — Лучше, — кивнул он. — Теперь запомни: я — Лорд Цзянь, мелкий аристократ с дальних земель, направляющийся в столицу для лечения старой раны. Ты — Мэй, моя личная охранница, взятая на службу за долги твоего клана. Молчи, когда не спрашивают. Отвечай коротко и почтительно. Всю разговоры буду вести я. Мы погрузили сундук в карету, забрали немного провизии, что была у прежних хозяев. Я села на козлы, взяв вожжи, — кучер-женщина была необычным зрелищем, но не невозможным для эксцентричного аристократа. Кэцзи устроился внутри, на мягких сиденьях. Я щёлкнула вожжами, и карета, слегка подпрыгивая, тронулась по дороге, ведущей к столице. Лошади были сильными, карета — прочной. Мы двигались в потоке других путешественников, но уже не как беглецы, а как его часть. Я вела карету, чувствуя непривычную тяжесть дорожного платья и странность новой роли. Ветер трепал капюшон, принося запахи дорожной пыли, хвои и далёкого дыма. Я смотрела на дорогу, на спины лошадей, но краем глаза видела нашу тень — карету и всадницу на козлах. И понимала, что внутри, за деревянной стенкой, сидит не лорд Цзянь. Сидит древнее проклятие, коллекционер душ, симбиоз человека и демона, с которым я связана теперь договором и странной печатью на руке. А впереди, за поворотом дороги, за лесистыми холмами, лежала столица. Место, где правил лорд Цзинь Гуан. Где хранились архивы Императорских Экзорцистов. Где охотники Шань, возможно, уже развешивали наши описания. Город, который должен был стать нашей сценой, нашей ловушкой или нашим триумфом. Я поправила вожжи, ощущая, как под рукавом бархатного платья тихо пульсирует тёмный узор. Он был моим напоминанием. Напоминанием о цене, о связи, о том, что назад дороги нет. Только вперёд. В самое сердце львиного логова. Карета катилась по дороге, унося нас прочь от края пропасти, от призраков Садов, в гущу человеческого мира, который для нас двоих стал теперь полем самой опасной игры. Игры, в которой ставкой были наши души, наши жизни и хрупкая надежда на спасение того, что когда-то было любовью.