Часть 44. Весть от Шань

После той ночи в бамбуковой роще воздух между нами стал другим — не таким, каким был до этого. Он был насыщен не только тишиной, но и постоянным, тихим осознанием произошедшего. Мы не говорили об этом. Слова были бы слишком грубыми, слишком конечными для того хрупкого, невысказанного, что завязалось, между нами. Мы просто… продолжали идти. Я двигалась уже увереннее, тёмные швы на боку почти не напоминали о себе, разве что лёгким тянущим ощущением при особенно резком движении. Узор же на запястье, наоборот, стал темнее, почти чёрным, но и… спокойнее. Он не пульсировал болью, а лишь тихо сиял изнутри, как тлеющий уголёк, когда я сосредотачивалась на связи с Кэцзи. А я сосредотачивалась всё чаще. Это стало привычкой — ощупывать внутренним взором эту нить, тянущуюся от меня к нему, не чтобы что-то передать, а просто чтобы убедиться, что она на месте. Что он на месте. Он шёл впереди, как обычно, но теперь чаще оборачивался, проверяя, не отстаю ли я. Его взгляд, встречаясь с моим, уже не был просто оценкой или предупреждением. В нём читалось что-то вроде… внимания. Обеспокоенного, острого, но внимания. И иногда, в моменты особой тишины, когда мы останавливались у ручья или на привал, он смотрел на меня так, будто видел не просто Линь Мэй, беглянку-палача, а что-то иное. Что-то, что заставляло его надолго замолкать, а потом резко отворачиваться, будто пойманный на чём-то запретном. Мы спустились с гор и вышли на предгорную равнину, поросшую высокой, жухлой от осени травой и редкими рощицами. Дороги здесь не было, только тропы, протоптанные дикими животными. Цель была по-прежнему на востоке, но теперь у нас был более чёткий ориентир — Город Забвенных Магов лежал где-то за бескрайней Пустыней Шёпота, которая должна была начаться через несколько недель пути. Нам нужно было запастись провизией, найти проводника или хотя бы карту. И, что важнее, решить, как быть с моим клеймом, которое, как выяснилось, всё ещё излучало след, способный привлечь новых охотников. Именно об этом мы говорили у костра на третью ночь после рощи, когда и пришла весть. Кэцзи сидел, склонившись над моим запястьем, его пальцы едва касались кожи вокруг узора, изучая его структуру. — Он укоренился, — констатировал он без эмоций. — Связался с твоей нервной системой, с потоками ци. Заглушить его полностью я не могу, не нанеся тебе вреда. Можно попытаться маскировать — наложить поверх иллюзию обычной кожи, но это будет постоянно тратить мои силы. Или… — Или мы найдём того, кто наложил это клеймо, и заставим его снять, — закончила я. — Лорда Цзинь Гуана? — он поднял бровь. — Оптимистичный план. — Не его лично. Того мага крови. Того, что… — я не договорила, но мы оба поняли. Того, что мог быть связан с проклятием сына Сюй Мэн. Кэцзи кивнул, задумчиво. — Это возможно. Если мы найдём его и… убедим. Но сначала нужно выжить, чтобы добраться до города и найти зеркало. А с этим маяком на тебе… — Он не договорил, но смысл был ясен. В этот момент ветер, до этого лениво перебиравший траву, внезапно закрутил небольшой вихрь прямо над нашим костром. Искры взметнулись вверх, и в их танцующем свете я увидела, как что-то белое и хрупкое спускается с неба, подхваченное воздушными потоками. Бумажный журавлик. Он был искусно сложен из тончайшей, почти прозрачной бумаги, испещрённой мелкими иероглифами. Он плавно снизился и упал мне прямо на колени, будто его кто-то аккуратно положил. Ничего магически угрожающего в нём не чувствовалось, только лёгкое, едва уловимое свечение. Я замерла, глядя на него. Кэцзи встал в одно мгновение, его тени сгустились вокруг нас, готовые к отражению атаки. Но атаки не последовало. Журавлик просто лежал, безмолвный и загадочный. — От Шань, — тихо сказал Кэцзи, не опуская бдительности. — Её почерк. Её магия. Чистая, дисциплинированная, как сама она. Я осторожно взяла журавлика. Бумага была тёплой на ощупь, будто её только что держали в руках. Я развернула его. Внутри, тонкими, изящными чернилами, было написано: «Линь Мэй. Знаю, что ты в пути. Знаю, что ищешь Зеркало Бездны. Лорд Цзинь Гуан ищет его тоже. Для своих целей. Его цели не совпадают с твоими, но результат, если он получит зеркало, будет катастрофическим для всех — для людей, для духов, для таких, как твой спутник. Предлагаю временное перемирие. Встречу на нейтральной территории — древний каменный мост через Пропасть Забвения, что в трёх днях пути к северо-востоку от вашего текущего положения (знаю, где вы, не старайтесь скрыться). Приходи одна. Обменяемся информацией. У меня есть карта, которая проведёт тебя к зеркалу мимо ловушек лорда. У тебя есть знания, которые интересуют меня. Не доверяешь? Понимаю. Но подумай: что опаснее — я, или лорд с зеркалом в руках? Жду до полнолуния. Шань.» Я прочитала послание вслух. Когда закончила, в гроте воцарилась тяжёлая тишина. Только треск костра нарушал её. — Ловушка, — без тени сомнения произнёс Кэцзи. Его лицо стало каменным, глаза сузились. — Очевидная, примитивная, но ловушка. Она хочет заманить тебя одну, убить или взять в плен, а потом уже разобраться со мной. Она охотник. Её долг — уничтожать таких, как я. И таких, как ты, кто с нами идёт. Никакие «общие цели» её не остановят. Это предательство, замаскированное под рациональность. Я смотрела на журавлика в руках. Его бумага начала медленно тлеть по краям, как бы намекая, что время на раздумья ограничено. — Но… а если нет? — осторожно сказала я. — Она могла солгать насчёт того, чтобы приходить одной. Но насчёт лорда… она права. Если он получит зеркало первым… — я вспомнила лабораторию, саркофаги, чудовищные эксперименты. — Он найдёт способ использовать его. Усилить свои техники. Или… создать нечто ещё более ужасное. Карта же… если она реальна, она может сэкономить нам месяцы, спасти от десятков ловушек. — И завести в одну, расставленную ею, — холодно парировал Кэцзи. Он подошёл ближе, и его тень накрыла меня. — Ты забываешь, кто она? Она едва не убила тебя в Садах. Она преследовала нас через пол-империи. Её клан — те самые учёные-изуверы, что создали лабораторию в горах. Она — часть этой системы. Она не изменилась. Она просто сменила тактику. — Но она предложила перемирие ещё в Цзянъане, через того солдата, — напомнила я. — Она могла просто напасть тогда, с целым отрядом. Но не стала. — Потому что мы были в городе, среди людей. Потому что ей нужна была информация. Потому что она хотела убедиться, что я именно тот, за кого она меня принимает. — Он говорил быстро, яростно, но в его голосе не было злобы. Была тревога. Глубокая, леденящая тревога. — Мэй, послушай меня. Это самый классический приём. Разделяй и властвуй. Она знает, что в лобовую, даже с отрядом, против нас обоих у неё шансов немного. Особенно после того, как мы расправились с магами крови. Значит, нужно разъединить. Выманить тебя одну, под предлогом информации. А там… — он резко махнул рукой. — Засада. Или магические оковы. Или что-то ещё. А потом она использует тебя как приманку для меня. Или просто убьёт, лишив меня… лишив нас шанса. Он чуть не сказал «лишив меня тебя», но поправился. И это поправка прозвучала громче любых признаний. — Я знаю, что это риск, — сказала я, поднимаясь на ноги, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я не дура. Я помню Сады. Помню её клинок у моего горла. Но я также помню её лицо, когда она говорила о долге. Она не фанатик, не маньяк. Она солдат. И солдаты иногда меняют стороны, если видят, что их командир ведёт их к гибели или бесчестию. Что если она действительно видит в лорде угрозу большую, чем в нас? — Это наивно, — прошипел он, но в его шипении уже не было прежней беспощадной уверенности. Было раздражение, смешанное со страхом. — Ты строишь догадки на основе надежды, а не фактов. Факты говорят: она — охотник. Мы — её добыча. Всё. — Не всё, — возразила я, делая шаг навстречу. — Факт также в том, что у нас нет карты. Что мы идём почти вслепую. Что лорд уже выслал за нами мага крови, и следующий отряд может быть больше, сильнее. Что у нас нет времени на долгие поиски. Информация Шань — единственный быстрый путь. Игнорировать его — тоже риск. Может, даже больший. Мы стояли друг против друга, разделённые всего парой футов, но между нами висела целая пропасть мнений. Однако впервые за всю историю наших споров это не была пропасть вражды или непонимания. Это был спор двух людей, которые заботились об одном и том же — о нашей общей безопасности, о нашей цели, — но видели разные пути к ней. Он видел угрозу в Шань, в её возможном предательстве. Я видела угрозу в потере времени, в движении вслепую, в том, что лорд может опередить нас. Раньше такой спор закончился бы ледяным молчанием, взаимными упрёками и днями напряжённости. Но сейчас… сейчас мы были другими. Кэцзи зажмурился, провёл рукой по лицу. Дрожь, которую я видела в его пальцах после моего исцеления, на мгновение вернулась. — Чёрт возьми, — выдохнул он. — Ты… ты умеешь быть невыносимой, когда настаиваешь на своём. — Это взаимно, — парировала я, но в углу моих губ дрогнула улыбка. Он открыл глаза и посмотрел на меня. Гнев и страх в его взгляде медленно уступали место усталой, почти обречённой рассудительности. — Допустим, я допускаю, что в её словах есть доля правды. Допустим, она действительно хочет помешать лорду. — Он сделал паузу. — Но идти тебе одной — это безумие. Полное и окончательное. — Тогда что ты предлагаешь? — спросила я мягче. — Игнорировать? Идти дальше на удачу? — Нет, — резко сказал он. — Игнорировать такую приманку — глупо. Она всё равно найдёт способ нас достать. — Он начал медленно ходить по кругу у костра, его тень металась по стенам грота. — Нужно превратить её ловушку в нашу западню. Идти. Но не одной. Вместе. И подготовившись ко всему. Я почувствовала облегчение. Он не просто запрещал. Он искал решение. Вместе. — Как? — спросила я. — Она сказала «приходи одна». Если увидит тебя… — Она не увидит, — сказал он, и в его голосе зазвучал знакомый, расчётливый холод. — Я буду тенью. Не метафорически. Я… растворюсь. Войду в состояние полной невидимости, даже для таких, как она. Это потребует почти всех моих сил, я буду практически беспомощным в физическом плане, но смогу наблюдать, чувствовать магические колебания. Если это засада — я почувствую её до того, как она сработает. Если это предательство — я успею предупредить тебя. Или вмешаться. — Он остановился и посмотрел на меня. — Но это значит, что вся физическая защита ляжет на тебя. Ты должна будешь быть готова ко всему. И… ты должна будешь играть. Уверенно. Как будто ты и правда пришла одна, готовая к диалогу. Мысль о том, чтобы снова оказаться лицом к лицу с Шань, заставляла меня внутренне сжиматься. Но мысль о том, что он будет рядом, даже невидимый, придавала сил. — А если это не ловушка? — спросила я. — Если она и правда хочет просто поговорить? — Тогда мы получим карту, — пожал он плечами. — И убьём двух зайцев: проверим её истинные намерения и получим то, что нам нужно. Но, Мэй, — его голос стал очень серьёзным, — даже если это не ловушка с её стороны, лорд мог проследить за ней. Или подслушать. Мост может быть опасен независимо от её воли. Мы должны быть готовы ко всему. Я кивнула, понимая. Рискованный план. Но лучшего у нас не было. — Хорошо, — сказала я. — Значит, идём вместе. Ты — тень. Я — приманка и щит. Готовимся ко всему. Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее гордость. Или уважение. — Тебе нужно будет выучить несколько сигналов, — сказал он. — Не словесных. Мы не сможем разговаривать. Тактильных. Через нашу связь. Лёгкое давление здесь, — он коснулся моего запястья рядом с узором, — будет означать «опасность, готовься». Два коротких импульса — «всё чисто, продолжай». Длинная, тянущаяся вибрация — «беги, не оглядываясь». Понимаешь? Я закрыла глаза, сосредоточилась на узоре, на том слабом, постоянном присутствии Кэцзи на другом его конце. Попробовала представить эти ощущения. — Понимаю, — сказала я, открывая глаза. — Хорошо, — он отступил на шаг. — Тогда нам нужно двигаться. До моста три дня пути. И нам нужно подготовиться. У меня есть идеи насчёт… сюрпризов для возможной засады. Он начал рассказывать свой план, и я слушала, внося свои коррективы. Мы спорили о деталях, предлагали варианты, отвергали слишком рискованные. Это было не как раньше, когда он отдавал приказы, а я их исполняла или спорила из принципа. Это было сотрудничество. Партнёрство. Двое равных (насколько слово «равные» вообще могло применяться к демону и человеку), планирующих опасную операцию. И пока мы говорили, прокручивая сценарии, готовя отвлекающие манёвры и пути к отступлению, я ловила себя на мысли, что впервые за очень долгое время я не чувствовала себя одинокой. Да, нас ждала возможная засада, предательство, смертельная опасность. Но я шла на это не одна. Рядом был он. Не как инструмент, не как необходимое зло, а как союзник. Как партнёр. И когда мы наконец закончили и стали готовиться ко сну, он, уже лёжа на своём месте, тихо сказал в темноту: — Завтра рано вставать. И помни: что бы ни случилось на том мосту… я буду там. — Я знаю, — так же тихо ответила я. И это знание было твёрже любого щита и острее любого клинка. Мы шли на встречу, которая могла стать ловушкой, предательством или нашим спасением. Но мы шли вместе. И в этом был весь смысл.