Часть 54. Вторжение теней

Следующие полчаса я провела, стоя у колонны и наблюдая за балом с видом отстранённой покорности. Внутри же всё кипело. Каждая клеточка моего тела была натянута, как тетива. Я мысленно повторяла маршрут: из главного зала — в восточную галерею, затем налево, в служебные коридоры, ведущие к Западному крылу. Но между мной и этим путём стояла толпа, стража, и бдительный, хотя и скрытый, взгляд лорда Цзинь Гуана. Он отошёл в сторону, беседуя с группой высших чиновников, но я знала — он следит. Ждёт. Тепло на запястье стало не просто устойчивым — оно начало пульсировать. Сначала тихо, почти неслышно, как далёкий барабанный бой. Потом сильнее, превратившись в ровный, мощный гул, который отдавался в костях. Он не причинял боли. Это было ощущение приближающейся грозы, когда воздух наэлектризован и волосы встают дыбом. Кэцзи не просто шёл. Он был уже здесь, в самой ткани дворца. И он собирался что-то предпринять. Именно в этот момент погасли люстры. Не все сразу. Сначала самая большая, центральная, её тысячи свечей угасли разом, будто гигантское дыхание прошло над ними. Зал погрузился в полумрак, нарушаемый лишь светом настенных бра и меньших люстр по краям. Музыка оборвалась на высокой ноте флейты. На секунду воцарилась ошарашенная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием ещё горящих свечей. А потом закричала первая женщина. Крик был пронзительным, полным настоящего, животного ужаса. Все головы повернулись к огромному, в полстены, зеркалу в золочёной раме, что висело напротив трона наследника. В его глубине, в отражении зала, что-то двигалось. Но это были не гости. Отражения людей в зеркале зажили своей жизнью. Они поворачивали головы с нечеловеческой, дерганной плавностью, их улыбки растягивались в невыразимо широкие, жуткие гримасы. Они махали руками, но их движения были преувеличенными, карикатурными, как у марионеток. А потом одно из отражений — дамы в розовом платье — повернулось и, уставившись на свою реальную хозяйку, которая стояла бледная как смерть, медленно провело пальцем по своему горлу. По стеклу поползла тонкая трещина. Хаос, который до этого сдерживался дисциплиной и этикетом, прорвался наружу. Раздались новые крики. Мужчины хватались за оружие, дамы в панике метались, опрокидывая столы с яствами. Стража у входа ринулась в зал, но их было мало, и они не понимали, что происходит. И тогда тени ожили. Не метафорически. Буквально. Тени, отбрасываемые колоннами, статуями, людьми, — оторвались от своих хозяев. Они сгустились, приняли уродливые, вытянутые формы и начали двигаться — ползти по стенам, капать с потолка чёрными каплями, хватать за ноги и руки. Они не причиняли физического вреда — не могли разорвать плоть. Но их прикосновение было леденящим, парализующим волю, наполняющим разум первобытным страхом перед темнотой. Это была работа Кэцзи. Хаос как прикрытие. Идеальный, чудовищный диверсионный акт. Я не стала ждать. Пока все смотрели на зеркало, на ползущие тени, пока лорд Цзинь Гуан, на лице которого мелькнуло не раздражение, а почти восхищённая заинтересованность («Так вот как ты играешь, зверь…»), отдавал первые приказы магам крови, что появились словно из ниоткуда в проёмах дверей, — я двинулась. Не побежала. Быстрый, целенаправленный шаг, голову низко, вуаль развевается. Я протиснулась между двумя орущими аристократками, увернулась от слуги, который бежал с вёдрами воды (куда? зачем?), проскочила в восточную галерею. Здесь было немного спокойнее, но паника уже проникала и сюда. Слуги метались, некоторые дворцовые стражи бежали к главному залу. Я прижалась к стене, пропуская их, и свернула в первый попавшийся узкий, плохо освещённый коридор, ведущий, как я надеялась, в сторону служебных помещений. План был прост: найти третий коридор в Западном крыле. Дверь с гербом увядающего лотоса. Но где Западное крыло в этом лабиринте? Я ориентировалась по слабым воспоминаниям детства, когда отец иногда брал меня с собой во дворец на официальные церемонии. Но это были другие части дворца. Служебные коридоры были для меня неизведанной территорией страха. Я бежала по каменным плитам, мимо дверей, за которыми слышалась суета, мимо окон, в которые виднелись мечущиеся на площади перед дворцом фигуры — поднята ли тревога? Я слышала далёкие крики, звон оружия — может, стражники уже схватились с чем-то, что принёс с собой Кэцзи? Тепло на запястье стало почти обжигающим, но оно не было хаотичным. Оно вибрировало определённым ритмом — как бы направляя. «Левее», «прямо», «осторожно». Я доверилась ему. Я бежала, сердце колотилось о рёбра, тяжёлое платье цеплялось за выступы, вуаль мешала обзору. Я сорвала её и швырнула в сторону. Я свернула в очередной коридор и наткнулась на двух стражников. Они стояли у массивной двери, выставив алебарды, их лица были бледны от напряжения. Увидев меня, женщину в разорванном траурном платье, с диким взглядом, они пришли в замешательство на секунду. — Стой! Кто идёт? — крикнул один, опуская остриё алебарды. У меня не было оружия. Не было времени на разговоры. Я сделала то единственное, что пришло в голову. Я остановилась, подняла руки в жесте капитуляции, и с самым паническим выражением, какое смогла изобразить, закричала: — Там! В большом зале! Тени! Они всех убивают! Наследника! Надо спасти наследника! Их глаза округлились. Охранять дверь было важно, но если под угрозой жизнь наследника… Они переглянулись. — Проверь! — приказал старший младшему. Тот кивнул и бросился бежать в сторону, откуда я пришла. Второй стражник, оставшись один, колебался, его взгляд метался между мной и дверью. Этой доли секунды мне хватило. Я не стала атаковать — я просто рванула вперёд, под алебарду, и проскочила мимо него, пока он не успел среагировать. Он крикнул мне вслед, но не побежал — его долг был охранять дверь. Я бежала дальше, глубже в лабиринт. Воздух становился холоднее, запахло пылью, сыростью и старой древесиной. Я явно была в старых, редко используемых частях дворца. Западное крыло. Должно быть, оно здесь. Я нашла третий коридор, отсчитав ответвления. Он был уже, темнее, освещённый лишь редкими масляными лампадами. И в конце его, слабо освещённая, виднелась дверь. На ней, вырезанный из тёмного дерева и потускневший от времени, был герб — лотос со склонённой, увядающей головкой. Я подбежала, захватив дыхание. Дверь была массивной, без видимой ручки или замочной скважины. Я толкнула её плечом — не поддавалась. Осмотрела — по краям была едва заметная щель. Потайной ход. «Ждут», — сказал тот слуга. Но кто? Друг? Ловушка лорда, который знал о планах своих врагов? Я прислушалась. Ни звука. Только гул собственной крови в ушах и далёкий, приглушённый рёв паники из центра дворца. Я уже собиралась искать скрытый механизм, когда услышала за спиной быстрые, тяжёлые шаги. Не один человек. Несколько. Обернувшись, я увидела троих стражников в полных доспехах, с обнажёнными мечами. Они бежали по коридору прямо на меня. Их лица были скрыты шлемами, но в движениях читалась решимость. Это не были растерянные ребята из предыдущего поста. Это были профессионалы, посланные, чтобы перехватить. Я прижалась к двери, мысленно прощаясь с планом. Некуда отступать. Я сжала кулаки, готовая драться голыми руками, хотя шансов не было никаких. Первый стражник был уже в пяти шагах, его меч занёсся для удара. И тут из боковой ниши, скрытой глубокой тенью, выскочила фигура в ливрее слуги. Он оказался между мной и стражником. — Нет! — крикнул он, и его голос, молодой и напряжённый, прозвучал громко в каменном коридоре. Стражник замедлил шаг, удивлённый. — Прочь, слуга! Императорская стража! — прогремел он. Но слуга не отступил. Он выпрямился, и я наконец разглядела его лицо. Молодое, обветренное, с упрямым подбородком и знакомыми глазами. Очень знакомыми. Где-то я их видела… И тогда меня осенило. Дорога. Недели, если не месяцы назад. После побега из гор, когда мы с Кэцзи только начинали наш путь. Патруль имперских солдат. Молодой рекрут, которого я могла убить, но не стала. Я лишь пригрозила ему, чтобы он молчал. Он смотрел на меня тогда со страхом, но и с… благодарностью? Да. Именно он. — Я знаю её, — сказал солдат-слуга (переодетый? внедрённый?), обращаясь к стражникам. — Приказ лорда Цзинь Гуана. Её нужно доставить в Западное крыло живой. Особый приказ. Старший стражник нахмурился, опустив меч. — У нас приказ от капитана дворцовой стражи. Задержать любую подозрительную персону, особенно связанную с беспорядками. — А у меня приказ от самого лорда, — не дрогнув, ответил молодой человек. Он вытащил из-за пазухи небольшой знак — нефритовую подвеску с резным символом дома Цзинь Гуана. У стражников дрогнули лица. Авторитет лорда перевешивал приказ капитана. — Мы должны сопроводить, — неуверенно сказал старший. — Ваш долг — на главной линии обороны, — парировал слуга. — Беспорядки в тронном зале. Здесь я справлюсь. Лорд будет недоволен, если из-за вашего отсутствия пострадает кто-то из высших гостей. Это был тонкий намёк на возможное наказание. Стражники переглянулись. Рёв паники из глубины дворца действительно нарастал. — Ладно, — буркнул старший. — Но доложи лорду, что мы выполнили свой долг. Они развернулись и побежали обратно, их доспехи громыхали в каменном коридоре. Я осталась наедине с молодым человеком. Он обернулся ко мне, его лицо было серьёзным. — Вы меня не помните? — тихо спросил он. — Помню, — выдохнула я. — Дорога. Патруль. Он кивнул. — Меня зовут Лю Вэй. Вы тогда… могли убить. Но не стали. Сказали, что не хотите лишней крови. Для рекрута, которого заставили идти в патруль… это много значило. — Он сделал паузу, оглянулся. — Потом меня перевели во дворец. В слуги. Я видел… видел многое. То, что делает лорд. Я не учёный, не маг. Но я вижу, когда что-то нечисто. И я помнил ваш поступок. Он повернулся к двери, нажал на несколько незаметных углублений в резьбе герба в определённой последовательности. Раздался тихий щелчок, и тяжёлая дверь отъехала в сторону, открывая чёрный провал. — За долг, — сказал он, глядя на меня. — Бегите. Этот ход ведёт за пределы внутренней стены, в старые сады. Оттуда можно к реке. Но будьте осторожны. Всё это… — он махнул рукой в сторону грохота, — …может быть частью его плана. — А ты? — спросила я. — Тебя накажут. — Я скажу, что вы меня оглушили и сбежали, — пожал он плечами. — У меня есть… синяк в запасе. Теперь идите. И… удачи. Отомстите за всех нас. Он отступил, давая мне пройти. Я на секунду задержалась, глядя на этого юношу, который рисковал всем из-за одного акта милосердия, совершённого в спешке, почти машинально. — Спасибо, Лю Вэй, — сказала я искренне. — Не благодарите. Просто… выживите. Я кивнула и шагнула в тёмный проём. Дверь тут же начала закрываться за мной, оставляя снаружи лишь узкую полоску света и силуэт юноши, который повернулся и исчез в тени коридора. Я оказалась в узком, сыром тоннеле. Воздух пах плесенью и землёй. Где-то впереди виднелся слабый свет — выход. Я побежала, спотыкаясь о неровный пол, руками упираясь в холодные, мокрые стены. Я была на свободе. Нет, не на свободе. Я была вне золотой клетки бала. Но я всё ещё в сердце владений лорда. И где-то здесь, в этом дворце, в этой ночи, бушевал Кэцзи, устраивая хаос, чтобы дать мне шанс. А мне нужно было найти отца. Или хотя бы понять, где его держат. Тоннель вывел меня, как и обещал Лю Вэй, в старые, заброшенные сады. Высокие, нестриженые кусты, полуразрушенные беседки, заросшие пруды. Ночь была безлунной, но небо над столицей отсвечивало багровым заревом — где-то горели огни, или это была магия? Слышались отдалённые крики, лязг оружия, странные, неестественные звуки, похожие на рёв зверя и скрежет камня. Я стояла, переводя дыхание, пытаясь сориентироваться. Западное крыло… оно должно быть где-то слева, за высокой внутренней стеной. Но как туда попасть? Через главные ворота — самоубийство. Нужен другой путь. И тут я почувствовала его. Не через связь. Физически. Холод. Резкий, пронизывающий холод, который шёл не от воздуха, а откуда-то изнутри стен. Оттуда, где должно было быть Западное крыло. И вместе с холодом — слабое, знакомое эхо боли. Не моей. Его. Отца. Или того, что от него осталось. Лорд говорил, что держит его душу. Значит, где-то там, за этой стеной, в каком-то из покоев, он проводил свой ритуалы. Возможно, это и была та самая «особая клетка» для Кэцзи. Или часть её. Я сжала кулаки, чувствуя, как на запястье пульсирует ответ Кэцзи на моё движение, на моё решение. Он отвлекал внимание, сеял панику. Теперь моя очередь. Найти отца. Узнать правду. И, если повезёт, найти способ нанести удар. Я двинулась вдоль стены, ища лазейку, потайную дверь, что-нибудь. Ночь вокруг кишела тенями, но теперь это были не магические создания Кэцзи, а настоящие тени от башен и деревьев, полные скрытых угроз и обещаний. Игра в кошки-мышки только начиналась. Но теперь я была не просто мышкой. Я была мышкой с зубами. И с огнём в груди, который горел всё жарче с каждым шагом навстречу неизвестности и опасности.