Глава 21.

— Не знал, что в Москве есть такие красивые девушки. Может, познакомимся, ненаглядная? – сказал он мне с ухмылкой. Он произнёс это с таким нахальным и высокомерным тоном, что страх вмиг сменился на презрение и злость. — Иди и гляди на какую-нибудь другую девушку, – недовольно ответила я. Я решила не дожидаться его ответа и просто обойти, чтобы вернуться обратно в магазин. Но успела я сделать лишь пару шагов, ведь он схватил меня за кисть и притянул обратно к себе. — Пусти, – коротко сказала я. — А что если нет? Он вновь нахально улыбнулся и посмотрел на меня с полной уверенностью в своей силе. И, конечно, он был сильнее меня. Но мы, чёрт возьми, были возле магазина среди толпы людей, которые почему-то никак не реагировали на нас. Наверное, они все думали, что мы очередная поссорившееся из-за какой-нибудь мелочи парочка. Однако если раньше на все грубости и оскорбления Птица я закрывала глаза, не обращая внимания на его надменность по отношению ко мне, то те пощёчины будто отрезвили меня. Они заставили проснуться, прийти в себя и понять, что что-то в наших отношениях не так. Я выдернула руку и пригрозила ему: — Если ты в глаза долбишься, то это не моя проблема. Я и ответить могу, и закричать на всю улицу так, что у тебя уши в трубочку свернутся.  Мне было уже плевать на всё. Что обо мне подумают или скажут. Он удивлённо уставился на меня, не ожидая такого. — У нашего птенчика выросли крылья и прорезался язык? — Думай что хочешь, Буратино недоструганный, но оставь это про себе. Я сдержала все грубые слова, которые могла высказать ему, стараясь более флегматично выражать свои эмоции. — Какие формулировки этичные. А как же идиот, дурак, чучело пернатое, жар-птица облезлая, археоптерикс или что ты там мне ещё говорила? Раньше ты придумывала такие интересные оскорбления для меня, что даже как-то обидно сейчас, – наигранно обиженно сказал он. Это меня ещё больше разозлило и я повторила: — Послушай меня сюда, альтернативно одарённый носитель нервной системы общепринятого типа, который не в состоянии понять простых истин. Возвращайся в свой Питер и сжигай там хоть каждого прохожего, но отстань от меня. Если ты попросил прощения, то это не означает, что я тебя автоматически простила. И свой букет можешь оставить себе или подарить кому-нибудь ещё. Мне плевать. Я вообще не люблю розы. — Я никогда не прощу тебя за всю боль, что ты причинил мне, – добавила я напоследок. — Никогда не говори никогда, милая. Он нагло посмотрел на меня, без капли раскаяния или сожаления, а затем демонстративно подошёл к мимо проходившей девушке, гуляющей с собакой. Меня это ничуть не удивило. Лишь задело. Ведь как бы мне не было больно, я не могла вмиг разлюбить его. Отключить эмоции и притворяться холодной можно, но отключить чувства нельзя. Мне было вдвойне больнее от того, что я не могла перестать любить его. Но возвращаться к нему я по-прежнему не хотела. Птиц начал флиртовать с этой девушкой и просить её номер, поглядывая на меня. «Пусть хоть переспит с ней. Мне должно быть плевать. Я уже не считаю его своим парнем», – сказала себе я и просто ушла. Вернувшись в магазин, я подошла к кассе, на которой уже стояла расплачивающаяся Оля. — Ты чего так долго? – спросила она. – Что-то случилось? — Да так, небольшая неувязочка вышла. Непредвиденные обстоятельства. Но всё уже нормально. Я успокоила её и мы вернулись обратно. Конечно, я заметила недовольный взгляд Птица, провожающий меня. Та девушка спрашивала у него что-то, но он раздражённо отмахнулся от неё и ушёл куда-то в глубь толпы. «Что за показуха и идиотизм», – подумала я.