Часть 5.

Наступило утро. Субботнее, долгожданное. Но день снова не будет спокойный. Вечер Мэдди проведёт не под пледом с чаем и даже не в ванной с лепестками роз, а хрен пойми где и хрен пойми с кем. Чудесно! Она прямо таки мечтает проводить все выходные именно так!      Сбежать не получится. Если Николас Уэлтон пришлёт за ней машину, логично, что он знает её адрес. Прятаться бесполезно - черт его знает, что он с ней сделает в порыве ярости.       Поэтому встав и заварив крепкоую кружку чая, девушка приняла душ и подумала над одеждой. Собеседование - на какую должность? - это что-то строгое, официальное. Где бы найти это что-то официальное. В гардеробе Мэд есть мини юбки непристойной длины, облегающие платья с экстравагантным вырезом, полу прозрачные топы, и множество красивого нижнего белья. Ха, смешно. Прийти на собеседование в нижнем белье. Он же явно не один будет принимать её на работу и предлагать сотрудничество. Все присутствующие упадут от красного лифчика и аппетитно облегающих ляшки чулков.  Все, кроме драгоценного Николаса. Мэдди не горит желанием быть распиленной на части.       Но всё же, от вида такой работницы он будет сам не свой. Она уверенна. Это так весело. Сбивать людей с толку.      Она покажет ему урок. Мужчине самому будет не по себе в одном кабинете с секси-девушкой. Тем более он контролирует свое тело не в идеале. Ох, Уэлтон, милый Уэлтон, ну и попали вы...                                               ***      Черная машина аккуратно остановилась на крыльце у серого дома. Окна были затонированы, водитель в черном костюме и с солнечными очками на лице непоколебимо ждал девушку. Ни одной эмоции, просто камень! Интересно, как он себя поведет один на один с ней в роллсройсе...       Мэдди медленно обвела губы вишнёвой помадой. Отправила воздушный поцелуй в зеркало. Захватила маленькую сумочку с перочинным ножиком внутри на всякий случай и нагнулась, чтобы застегнуть каблуки.       Выглянула в окно на терпеливого мужчину. Время далеко за шесть часов вечера, она намеренно тянет время, а ему хоть бы хны. Ну ничего, стальными твои нервы быть не могут, дядя.      Опять смотрит в зеркало. В глазах огонь - как кажется на первый взгляд. На деле за этим вызовом скрывается неутолимое беспокойство, нескончаемое желание запереться в доме под защитой дверей и стен. Скрыть от взрослого мира свою задницу, так полюбившую попадать в приключения.       Но чтобы пойти на попятную и дрожать от страха, нужно предать собственные принципы, а Мэдди так не могла. Никто не увидит её слабостей. Тем более он, наглый, самоуверенный, избалованный мальчишка.      Хлопнула дверью, закрыв её на замок. Чуть помедлила — усомнилась в своём решении надеть черные чулки в такую ветреную погоду. И выронила ключи -- что с её руками? Наклонилась, так медленно и соблазнительно. Жаль она не видела, как водитель сглотнул слюну.      Звонко стуча туфлями, грациозно прошла к машине, мило улыбаясь. Аккуратно села, поправляя спадавшую лямку бордового топа, разглаживая темную как ночь облегающую юбку. Через зеркало Мэдди поймала на себе взгляд из-под спущенных очков. Он не был зол. Терпеливый.       Мужчина средних лет плавно выехал со двора и свернул в сторону леса.       Так скучно было сидеть в тихой машине без музыки, что угнетающие мысли не покидали голову. Самое страшное, что есть на свете - неизвестность. И девушка решила немного пошалить.      — Вы какой-то зажатый, мистер... как к вам могу обращаться? - пролепетала Мэдди.      В ответ молчание. В горле мужчины застрял ком, когда руки девушки коснулись его мускул, выступающих сквозь пиджак. Лоб мужчины покрылся испариной. Девушка ловко пересела на подлокотник, очаровывая водителя, слегка повернувшего голову в сторону его ног.        — Вы будете мистер Угрюмый, - кокетливо шепнула ему на ухо девушка и сладостно расхохоталась. Ей так нравилось сбивать джентельменов с толку.       — Мисс, - он прокашлялся, - Слезьте, пожалуйста, отсюда. Босс будет ругаться.       — А ты боишься босса? - улыбка девушки растянулась до ушей. Она наслаждалась своим умением манипулировать и ждала, что собеседник замешается и постыдиться своего положения прислуги, но тот лишь продолжил сжимать пальцы на руле, что аж костяшки побелели.       От неё исходил особый аромат, а грудь находилась так близко к складкам на лице мужчины, что тот невольно глубоко вздохнул и облизал пересохшие губы.       — Остин. - сухо ответил он, - Прошу, сядьте на место.       Это имя вовсе не понравилось Мэдди - так звали её бывшего со средней школы, поэтому настроение девушки ухудшилось. Все эти мужчины такие угрюмые! Ни капли шалости в них нет. Ну раз он не хочет поиграть по-хорошему, значит будем играть по-плохому.      — Тогда обращайся ко мне «госпожа».       Ни одна морщинка не изменилась на лице. Такой же каменно-серый.       — Хорошо, госпожа, вернитесь назад.       Вот это да. Мать вашу. Так просто? Он совсем себе цену не знает? Ну нет, так дело не пойдёт.      — И сколько ты работаешь на него, Остап, или как там тебя? - девушка поглаживала Остина по подбородку и щекам. Намеренно пренебрежительным тоном спросила, ожидая ответной реакции, но тщетно.       Не шелохнулся. Хмурые брови немного сошлись. И всё.      —Семь лет, - сухо ответил он.      — Госпожа.      — Госпожа, - оправился мужчина.       — Ммм, а на сколько твой босс суровый? И кто он? Почему выслал именно тебя? - Мэдди осыпала водителя вопросами.       — Суровый. Нефтяной магнат. Я его самый верный человек.       Речь его была словно серый неприятный дождь в тоскливую пасмурную погоду. Односложные ответы, полное отсутствие эмоций, сухой тон. Создавалось впечатление, что это лишь робот, стальная железка без чувств, только с запрограммированным разумом. Скучный, старый (для Мэдди), чересчур вежливый, слишком покладистый. Ну прям весь из себя. Зачем держать таких людей близко к себе, Мэдди не понимала. С ним же откровенно неинтересно! Будь она на месте Николаса, то оставила бы вокруг себя лишь интересных и приятных людей. В мире и так куча гнусных подонков, так зачем оставлять их в своей жизни?      Нефтяной магнат. А она правильно догадалась. Нефть - это хорошо. Нефтяные магнаты щедрые. Но причём тут она, Мэдди не понимала. Николас точно нарыл информацию и жизни девушки, он должен знать, что с химией, физикой и географией она не сильно связана, а точнее сказать - совсем. Тогда на кой черт она ему сдалась? Секретарша? Так с секретаршами спят, а она ему напрямую отказала ещё тогда. Хотя последняя их встреча была немного... Из ряда вон выходящей. Но быть секретаршей Мэд не против - уж больно хорошие у них чаевые. Ради такого можно и потерпеть.      Вскоре машина подъехала к одинокому зданию, стоящему на пустыре, окруженному дремучем лесом. Словом, картину эту тяжело представить. Но выглядело это эффектно.       Длинный дом из чёрного кирпича высотой в три этажа красовался на просторном участке, словно гордый сокол. Он был строгий, величественный, видно было, дизайнер постарался. Крыша винного оттенка придавала зданию готический стиль. Отпад.       Большое место занимала стоянка, почти полная. Дорогие машины, идеально вымытые до блеска, сверкали даже в тёмный осенний вечер.       Мэдди вышла из машины, так и просидев весь путь на подлокотнике. Расспрашивать о чём-либо этого Остина не было смысла - его ответы врезались в мозг как лист металла. Жесткие, быстро наскучивающие, однообразные.      Поэтому девушка на него обиделась.       Она сладко потянулась, разминая кости.       — Ну и куда мне идти? - невежливо спросила она.      —Третий этаж, главная дверь прямо, - отчеканил водитель, - Удачи, госпожа.       —К чёрту удачу, - Мэд поправила укладку и наращенные ресницы и направилась к красивому величественному зданию уверенной и непоколебимой походкой.       Масштабы здания внутри буквально покорили девушку. Пройдя охрану довольно быстро, что достаточно странно, ведь охранники с ног до головы облапали мужика прямо перед ней, а на девушку даже не навели металлоискатель. Так вот, войдя во внутрь, она потеряла дар речи. Холл вёл в два крыла - правое и левое - и наверх по широкой лестнице, утончённо украшенной тёмно- красным ковром. Классический интерьер дополняли золотые декорации; перила, ведущие вверх, были тоже из золота, а прямо на них сидели волки, режущие глаза своим жёлтым светом. На потолке красовалась люстра из хрусталя, под которой стоять было опасно. Упадёт - и конец.      Правое и левое крылья скрывали затонированные двери, в одну из которых прошёл тот мужчина. Разглядеть, что скрывается за ними, девушка не успела.Слева стояла стойка с очередным охранником, сидящим за камерами и с интересом смотрящего на неизвестную.      Но самое главное, от чего у Мэдди отвисла челюсть, - это громадная картина, висящая прямо напротив входа, на стене, куда ведет лестница. На ней были изображены три человека - двое мужчины и женщина. Посередине стоял Николас. Здесь он выглядел чуть менее суровым и устрашающим. Густые брови низко опустились к карим глазам, черные как смоль волосы растрепанно ложились на лоб. Острый подбородок и мужественные скулы создавали ощущение будто перед вами не человек, а зверь, дикий, непредсказуемый. Опасный. Но в глазах играла насмешка.     По левую сторону он Николаса стоял мужчина средних лет, с чуть виднеющимися седыми волосами. Он был до чёртиков похож на босса. От глаза до челюсти тянулся чуть заметный шрам. Этот глаз был белым. Губы с четким контуром были неподвижны, морщин у глаз не было совсем, лишь на лбу и на переносице выступали полосы. Старая копия Уэлтона.      Справа стояла блондинка с голубыми глазами, очень строгими и цепкими. Словно оценивающими. Женщина словно скривила губы - или это было их постоянное положение - неизвестно. Лицо дамы было подтянутым, единственное, что выдавало ее настоящий возраст - это руки. Дряхлые, скрюченные, старые.       Все трое были одеты в чёрную одежду. Мужчины - в пиджаки, женщина - в платье. Фотография обрывалась в месте коленей.  Они все смотрели не в анфас, а в три четверти, демонстрируя свои идеально прямые носы.       Хотя это может быть и не фотография, а превосходно прорисованный портрет. Что бы то ни было, это было что-то тяжёлое. Словно груз. На тебя смотрят три пары злых глаз. Вот, что их объединяло - жестокость. Жёсткость.       — Странно, правда? - раздался шёпот над ухом Мэдди.       Девушка подпрыгнула на месте и резко обернулась, мигом отступая на безопасное расстояние.       Мужчина, сползший с картины, хмуро оглядывал девушку. Остановившись на месте разреза красной ткани, он цокнул, но и слова не сказал на это тему.      — Портрет отобразил нашу блядскую натуру - что там, что тут моя семейка выглядит необаятельно, - тихо промолвил Николас.       Мэдди удивилась. Это звучало как откровение. Николас, Николас, похоже ты сам не в восторге от собственной семьи.       И тут она отвлеклась на его тон. Это голос был усладой для ушей. Но сегодня он был словно серая туча - такой грустный, словно сожалеющий о чём-то. С горечью. И, пока недовольный взгляд не упёрся в лицо девушки, ей даже стало его жаль. Несладко жить в такой обстановке с явно недобрыми людьми.       Николас перевёл взгляд с девушки на картину в золотой раме. С минуту молчал, обдумывая свои чувства. Всё сложилось именно так. Портрет вызывал смешанные эмоции: гордость за величие своей семьи и скорбь на душе. Словно кошки скребут. Тяжелый взгляд, тяжелая аура, тяжелое время.       Но снять мужчина его не решался - отец... не позволил бы. Ни за что.       Приходится каждый раз, проходя мимо, вспоминать, вытряхивать из памяти, сжимать кулаки.       — Выглядит... мощно.      — Не лги, - мужчина продолжал смотреть на себя и своих родителей с каким-то неизвестным сожалением, - Мы тут такие надменные. Такие... официальные. Что аж страшно.       Он сам критиковал такую работу! Это удивляло. Мэд думала, он горой за всё, что относится к нему, носит его имя и охраняется им. Но оказалось не так - три лица вызывали лишь отрицательные эмоции.        —Картина? - спросила Мэдди, в упор глядя на черты лица женщины. Она выглядела не просто странно. А безумно. Этот блеск в глазах.       — Да, - сухо ответил босс, - Художник потратил на это всю свою жизнь.      И что это значило? Кто его знает.      Эффектно, не поспоришь. Знаете, это как сторожевая собака - посмотришь на полотно - и в дом заходить не захочешь.       Уэлтон чуть заметно вздрогнул. Качнул головой. И шагнул вверх по ступеням. Не выпуская рук из карманов, откуда виднелись крепко сжатые кулаки.       Олицетворение бури, бушующего моря, урагана - вот он. Похожий на своего отца.       Девушка стояла. Сравнивала работу и живого человека. Сейчас он выглядит «грязнее». Странное слово, конечно. Но на фотографии черты лица Николаса были чуть мягче, взгляд казался суровым, но в перемешку со смешинками. А сейчас на его лице прорезалась морщина от бровей ко лбу, появились синяки под глазами, а взгляд стал колким, нечеловеческим, пробиравшим до глубины души.              — За мной, - скомандовал он, и девушка вынырнула из своих мыслей.       Перевела взгляд на мужчину. Он выжидающе стоял. Но, как только у девушки мелькнул вопрос: а который час? - тот повысил голос:      — Я предупреждал - без опозданий. Не смотря на то, что у тебя есть грудь третьего размера, не жди поблажек.       — Ну вы и извращенец, - вскинула брови Мэд.      — Все мы не безгрешны...      Миновав два этажа, Мэдди шла в след за боссом, любуясь его фигурой сзади. Снова чёрный. Чёрный повсюду: он сам, его здание, его душа. Не чище, она уверенна. И даже обладая отличной эмпатией, ей было тяжело проявить сочувствие к этому человеку после недо-откровения. Ах да, в этом обширном здании висели различные картины и портреты неизвестны людей, что придавало ощущение неуединённости.  За девушкой наблюдали десятки глаз. Видимо, в их семье чтят историю.       Кабинет отделяла небольшая комнатушка - место работы секретаря. Всё было выполнено строго и со вкусом. Повсюду - золото и тьма.       Секретаря, или секретарши, на месте не было. Николас дёрнул ручку двери из темного дерева и шагнул внутрь, чуть заметно кивнув головой, указывая зайти. Мэдди, чуть задержав взгляд на игральном кубике, который почему-то находился на рабочем столе, что странно - в таком то месте - медленно переступила порог и захлопнула за собой дверь.       Словом, кабинет был самым роскошным местом в этом доме. Справа - зеркало в золотой раме, слева - тоже самое. Создавался коридор в потусторонний мир - в зеркалах, стоящих друг напротив друга, не было конца коридора. Может, он сектант?       На стене висела картина Врубеля «Демон сидящий», по всей видимости авторская копия. Николас любит картины.       Черные стены и золотые плинтуса. Красно-золотые ковры выстелены на полу. Шкаф с множеством документов в папках. Кулер с водой. И сейф.       Мужчина прошёл в конец кабинета и сел за стол на кожаный стул. Сложил руки в замок и упёрся наглым взглядом в конец юбки девушки. Она слегка замялась и быстро села по правую сторону от него.       Он тянул время. Не торопился выкладывать информацию сразу.       Его взгляд изменился. Всё-таки глаза - путь в душу человека. Они не скроют радости или печали. А на данный момент - не скрывают плохого настроения.      — Почему ты одета как шлюха? - грубый тон внезапно сорвался с уст Уэлтона, желваки заходили на его лице.       Мэдди буквально встала в ступор после таких слов. От прежнего странно-непонятного доверия не осталось и следа.      Вот подонок.      Никто не будет её оскорблять. Никто. Но агрессию применять нельзя - он только и ждёт её выплеска эмоций. Нужно идти по-хитрому. Ударить ниже пояса.      Он привык, что девушки встают на колени перед ним. Преклоняются. Не сегодня.      — Почему у тебя встаёт на меня?      В яблочко. Его лицо чуть вытянулось, брови поползли вверх, а руки ещё сильнее сцепились воедино. Терпит. Пытается контролировать себя.      — Не смей открывать свой поганый рот, - ноздри Николаса раздувались, выпуская горячий воздух, - не смей блять мне хамить.       Ой-ой, кажется, кто-то зол. Он так усердно пытается сдержать гнев в перемешку с легким смущением, что аж смешно.      — Не смей мне указывать, - парировала девушка с улыбкой на лице.       Сейчас пар из ушей пойдёт. Но вместо того, чтобы продолжить дискуссию, Николас закрыл глаза и набрал в лёгкие побольше воздуха.       И более спокойно продолжил:      — Как ты думаешь, зачем ты мне? - тихо спросил мужчина.       Блять. Да у него биполярное расстройство.      Достал из ящика стола сигару. Закурил.      — Без понятия, зачем вам - нефтяному магнату - я.       Мэдди выгнула бровь и выпрямилась. Стоит отвечать честно, если она хочет понять, что от неё требуется.       — Я не совсем нефтяной магнат... - мужчина сделал долгую паузу, медленно выпуская дым изо рта. Он смотрел прямо, в глаза девушки, строго и с тщательно скрываемым интересом. Думал на чем-то. Словно стоит ей говорить, или нет. Рано? А вдруг потом будет поздно?      — Ага, вы ещё и моральный урод, - улыбнулась девушка.       — Ха, - он тоже улыбнулся, ничуть не оскорбившись, - Ты молода, красива, состоишь в гармонии со своим телом, отлично танцуешь на пилоне... ну прямо золотце. Так зачем ты мне, здоровому взрослому дядьке?      Секунду назад он назвал её шлюхой. Сейчас делает это более культурно и в виде комплимента.      Он вёл куда-то в сторону. Неужели хочет нанять её лично ради своих потешных интересов?      — Вы хотите меня? - напрямую задала вопрос она.       Прямая как линия, четкая и не умеющая терпеть  ложь.       — Я не для этого тебя позвал. Для этого есть номер в отеле.       — Ну, быстрее! - терпение девушки было на исходе, она чуть не взвыла. На самом деле было тяжело держать зрительный контакт с этими глазами. Но... они, в каком-то плане, вызывали такие ощущения, которых Мэдди не ощущала никогда. Прямо тавтология какая-то.       — Ты можешь быть полезна.      И всё? Мать твою, да ты издеваешься. А ты, старый хрен, совсем сейчас ей не полезен.       — Хорошо. Начну издалека, - мужчина резко стал серьезным, - как ты догадалась, на картине, висящей при входе, нарисована моя семья - я, мать и отец. Отец мой - человек наглый и нарывистый. И нарвался он однажды на неприятности. Суровые, гребаные неприятности, с которыми сам он справиться не мог. Он нашел людей, готовых ему помочь. Все эти люди ему и помогли. И он создал некую банду. Поначалу это были его друзья. Но однажды он нашел с этими друзьями нефть - еще одна черта моего папаши - удача.       Он снова прервался и закурил.       — Зачем вы мне это рассказываете?       Мужчина проигнорировал.      — И решил отец продавать нефть. Задорого, но дешевле и быстрее чем на рынке. У него покупали. И деньги заиграли в его голове, он стал буквально одержим, везде капал в поисках черного сокровища, но ему было мало. Мало миллионов, которые давала ему нефть. Он хотел миллиардов. И как-то раз один из дружков подкинул ему идею толкать наркотики. Отец сначала сомневался, совесть отзывалась где-то далеко, да не справилась она с ним. Деньжата-то пересилили. Но чтобы продавать вещества, нужно быть проверенным, иметь связи, быть крутой, так сказать, шишкой. И тут, уж не знаю каким боком, он решил податься в мафии. В гребаные блять мафии.       Уэлтон усмехнулся, увидев, как переменилось лицо собеседницы. Она медленно догадывалась, откуда у него это здание, деньги на картины и на клуб. Пронёсся страх в её серо-зелёных глазках. А рот... так мило-шлюхануто приоткрылся, что захотелось вставить в него палец, вдавить язык, чтобы она не смогла больше дерзить и препираться. От этого зрелища стало жарко. Мужчина чуть расслабил галстук.      Кажется, помогло.      — Мы никогда не были чистыми. В смысле, наша родословная. Мы буквально запачканы чем угодно. Но папаша мой добил всех, дед явно в гробу перевернулся. Залезть в криминал по уши! Но деньги, деньги манили. Всего то. Бизнес развивался. Нефть выкачивали. Наркотики покупали. И встретил отец мою мать. Влюбился. А через лет пять появился на свет я. Наследник. Гордость отца. Так и вышло.       Мэдди отодвинулась от Николаса, пытаясь унять бушующее сердце. Настоящий, сука, мафия. Которых она остерегалась больше всего, работая в «QP». Безжалостные. Безумные. Психи.      Он один из них.           — После его смерти, бизнес перешёл ко мне. Мне было 27. Ветер все еще дул в голове, и я, нефтяной ребенок, которому всё доставалось благодаря богатеньким родителям, стал главарём мафиозной группировки. Единственное, что я умел - это стрелять. Груз ответственности взвалился на мои плечи. Ещё и кончина матери сбила меня с толку. Я был один. А врагов было много. Дети расплачиваются за грехи своих отцов, - Уэлтон судорожно вздохнул, - Но я со всем справился. Взял всё в свои руки. И враги отца стали меня опасаться. Но вот незадача - мои враги никуда не делись.       Я всех поборол. Их тоже. И где-то два года вёл дела спокойно. Относительно. Деньги у меня были всегда, поэтому я не был так одержим ими. Копил, жил спокойно, не парился о потомстве, гулял, пил, ну ты понимаешь. Девушками вертел как хотел, друзей предавал и унижал. Остался один. В окружении преданных людей. Но вдруг среди моих слуг завелась крыса. Херова крыса.      — Я не понимаю... - Мэдди хлопала ресницами.      — Утечка информации. Пропажа пачек кокса. Убийство моей же охраны. А я, знаешь ли, в расследованиях не силён. Копов тут не вызовешь, детектива частного - тоже. Вот и стал приглядываться к народу.       Потушил сигару. Дикий кашель настиг Николаса. И с каждым кашлем девушка содрогалась, понимая всю серьезность своей ситуации.      — Но предатель оказался проворливее - все, кого я тайно нанимал, не могли вычислить его. Ни одной улики, даже маленькой зацепки не было. А подставы продолжались - то трупы на моей территории, то ещё какое-нибудь дерьмо. Невыносимо, сука. У меня появились подозреваемые. Но просто так их допрашивать же не стану - о всём это дерьме никто не знает, даже моя правая рука... А потом я случайно нашёл тебя.       — Меня? - Мэдди выгнула бровь, совсем запутавшись.      — Ну да. Ты же девушка. - хмуро ответил Николас.      — М, хорошее умозаключение.       Николас улыбнулся, на его щеках заиграли ямочки. Первый раз она их увидела.       — Ты вся такая стойкая, выносливая, хитрая и игривая, ну прямо преступление на такую не обратить внимание. Я знаю, что ты делаешь с врагами, знаю, как поступаешь со всяким мусором. Ты умеешь мстить.       Эти слова задели девушку. Она были, пускай и в каком-то плане приятными, но точно не добрыми. Это не повод для гордости.       — Прекратите ходить вокруг да около. Что от меня требуется? Я в детективы не записывалась, - девушка сложила руки в замок и зацепись ими о колено, пытаясь контролировать ситуацию.       — Никто, кроме Остина, не должен знать, что ты со мной как-то связана. Твоя задача предельно проста: ты должна проверить весь мой народ.        Мэдди была в ступоре. Пазл тихонько складывался... Но она не может! Не будет! Нет!       — Как понять? - тяжело вздыхая, девушка догадывалась, к чему он клонит.      — У тебя большой опыт в ублажении мужчин, - Николас ухмыльнулся, - Так вот, через самое приятное ты будешь узнавать нужную мне информацию у моих же рабов. Короче, просто замути с тем, с кем я тебе скажу, и поспрашивай всякое; не знаю, найди улики, когда у него дома будешь. Вынюхивай.       После пламенной речи пробежал холодок. «Ублажение мужчин». Никогда такого не было. Нет. Она чистая, чистая. Чистая! Спать с кем-то не по своему желанию, играться с чувствами, рисковать собственной жизнью! Они же все диллеры!       Он... он мафия. Это ж полный не-хеппи-энд. Попасть в логово мафиози, грубить ему и соблазнять! А теперь ловить на себе его дикие взгляды, полные красноречивого желания. Страшно. Он может сделать с ней, что пожелает. Хоть на цепь посадить. И никто не будет её искать.       Но работать на него! Да ещё плясать под дудку этого тупицы-Николаса, возомнившего себя Богом, ну уж нет. Её лицо залилось краской подступающей ярости. Плевать на субординацию. Плевать на его ответную реакцию. Плевать.       — Да чтоб ты знал, херов ублюдок, я никогда не продавалась мужчине.      Мэдди вскочила. Ноги еле держали её. От одной мысли, что за неё уже всё решили, становилось дурно.       — Сядь на место, сука, - Николаса тоже захватили отрицательные эмоции. Никто никогда не смел повышать на него голос, никто не обрывал его, да никто не смел ему отказывать! А тут появилась жалкая девка, решившая, что может ему перечить. Таких дряней надо проучать.      — Да засунь ты свои проблемы в свою же задницу, - выплюнула ему в лице девушка.       Она смело смотрела в его глаза. И зря. Птичка, загнанная в клетку. Мэдди в его логове. Вокруг его люди, его стены и окна, его воздух. Она уже работает на него.      — Плачу немалые деньги, - Николас сморщил нос от безысходности - девушка необходима в его положении, а искать новую нет времени. Последний раз «легально» делает ей предложение. Дальше будет принуждение.       — Да я не продажная! - девушка перешла на визг.       — Подумай хорошо, милая, что тебе дороже: твоя сучья девственность или собственная жизнь.      Грёбаное дерьмо.