Пролог. О том, кто отправится на совет в Ривенделл

— Да как он опять-то воскрес? — и грохнула тяжёлая металлическая перчатка по массивному каменному столу. — Это у тебя надо спросить, ты же его убивал, — ехидный женский голос, небольшая пауза. — Если ты своей железкой кого-то разбудишь, это будут твои проблемы. — Нам тут скоро всем будет не до сна, — уже тише сказал первый, в голосе послышался отзвук рычания. — Могу поклясться, в этот раз будет хуже, чем раньше. — Это ещё почему? В эти горы не ходит никто, кроме людей, а это... Быстрое решение. — Дело не в том, кто придёт сюда. А в том, кто может отсюда выйти, — сказать следующие слова было трудно почти на физическом уровне. — Я не удержу их здесь, в безопасных горах. И они станут врагами всем, даже тем, на чьей стороне вступят в бой – а они вступят, я их знаю. — Но смертный приговор им грозит лишь от Саурона. — Ну да, а эльфы — это прямо образец чести, ты ведь знаешь. Они никогда не бросают тех, кто сражается с ними плечом к плечу, на жертвенник собственных интересов. Пауза снова. Сказать на это нечего, и оба это знают. — Я могу отправиться в Ривенделл, — женский голос звучит спокойно, почти ласково. Почти. — Элронд не откажет мне в аудиенции. — Ты на его чувстве вины ещё ящик вина выпроси, давно не пил. Это ведь он тебя тогда бросил. — Он не знал, что я ещё жива! Воин поднялся с высокого деревянного стула, обошёл стол кругом и встал за спиной женщины, положил латную перчатку ей на плечо и наклонился; его длинные чёрные волосы упали на её платье. — Он тебя видел, — шепнул он. — Когда он уходил, он тебя видел. Они потому и решились на побег – знали, что я сам не стану преследовать, а другие их не догонят. Он не знает, что ты сейчас жива, но тогда бросил он тебя вполне… жизнеспособную. Может, он споёт тебе жалобный плач, написанный им по тебе в тот день?