Эпилог. Об эльфах Благого и Неблагого двора

«Это невыносимо», — сказал Халдир Леголасу и снова поглядел туда, где во главе стола восседал Адар. Леголас согласно кивнул. Адар внезапно вспомнил про кольца, Саурона и Эрегион, и в голову ему пришла замечательная, на его взгляд, идея: сделать всем его детям кольца. — Адар, не смешно, — проговорила Эстель. — Почему же? Восемь колец для сынов и дочерей тьмы, митрила у меня по-прежнему два ведра, на всех хватит. — Мама злится, что ей не достанется, — Эленвэ всё та же язва, но уже не рычит по любому поводу. Время незаметно, но идёт, течёт неумолимо. Гимли практически ослеп от старости. Арагорн тяжело опирается на трость и на руку своей вечно юной супруги. Не осталось ни одного орка, который узнал бы символ всевидящего ока. Уруки, теперь их называют только так, походят на тех, кто когда-то жил в Белых горах: у них широкие плоские лица с выступающей нижней челюстью, на которой торчат клыки, длинные сильные руки, тяжёлые массивные туловища. Мост через Андуин исправно поднимает створки центрального пролёта, пропуская корабли, мачты которых становятся всё выше. Келеборн, Элронд и его сыновья живут в Имладрисе с немногими эльфами из Лориэна, теми, кто остался. Келеборн отпустил Кирдана, сказав, что в Валинор не вернётся, останется с другом, который не может бросить дочь одну под выжидающим взглядом сына владыки Мордора. Король Лихолесья Трандуил с трудом переносит мысль, что у него с владыкой-отцом орков общий внук. В мире, где магию заменило электричество, мы так любим сказки и легенды! О живых лесах, хотя не ходим и в обычные, о великих реках, тайных тропах, чудовищах и героях, драконах и эльфах, о любви смертных и бессмертных. Матери читают детям книги о сказочных существах, и все мы знаем о том, что есть эльфы Благого и Неблагого дворов. Те, в ком хранится эхо Света Древ, называются Благим двором. Редко можно увидеть эльфа, оставшегося в тени лесов. Они живут в иных мирах – руинах древних королевств Лориэна и Имладриса, надёжно скрытых от людских глаз. Их убежища больше не нанесены на карты. Вы можете пройти в метре от входа в Ривенделл, но увидите лишь заброшенный овраг или туманную лощину. Те немногие, кто не ушел в Иные миры, живут как отшельники. Они — хранители диких мест. Они поют о звёздах, потому что звёзды — единственное, что не изменилось со времен Первой Эпохи. Они презирают технологии не потому, что не могут им научиться, а потому, что видят в них лишь костыли для тех, кто разучился слышать истинную музыку. В сказках эльфы кажутся отрешёнными и холодными, но нельзя забывать, что когда-то кровь их была полна огня, глаза света, а сердца любви. Когда всё наше электричество погаснет, их светильники будут продолжать гореть в тени лесов до самого конца времён. Неблагой двор — потомки Адара и Эстель, Эладора и Эарин. В легендах они зовутся тёмными эльфами, живущими в горах и на пустошах, жестокими, но странно справедливыми. В Альпах, Андах или на Урале их присутствие выдает лишь странная архитектура частных вилл, которые буквально врастают в скалы. Они предпочитают холодный камень мягкой траве. Говорят, они любят металл и камни и не боятся людей, потому легко выходят в города. Там, где обычный человек видит упадок и ржавчину, тёмный эльф видит суровую красоту. Они выкупают старые верфи и литейные цеха, превращая их в неприступные крепости. Многие из самых высоких небоскребов мира построены компаниями, во главе которых стоят люди с холодными глазами и длинными смоляными волосами. Они появляются из ниоткуда и исчезают так, что никто не находит тел. Гул мегаполиса, скрежет поездов метро и гудение заводов напоминает им эхо кузниц, Они смотрят на современные эстакады и видят в их очертаниях тот самый мост через Андуин. Они не поют о звёздах, но строят корабли, чтобы к этим звёздам полететь.