Поцелуй дракона

      За окном кружила метель, а внутри пещеры потрескивал огонь в очаге, отбрасывая на стены причудливые танцующие тени. Дракон сидел на мягком пледе, поджав лапки, и с нетерпением поглядывал на охотника, который неторопливо чинил старый кожаный ремень.       — Ну когда же ты меня научишь? — не выдержал Чимин, — Я уже всю неделю жду! Охотник поднял глаза, слегка улыбнувшись:       — Терпение, — сказал он. — Это не то, чему можно научиться за пять минут.       — Но я готов! — дракон вскочил, едва не опрокинув чашку с чаем, — Я читал в одной книге, что поцелуй — это как волшебство. А я хочу уметь творить волшебство! Юнги отложил ремень и сел напротив него, скрестив ноги.       — Поцелуй — не просто прикосновение губ, — начал он. — Это способ сказать без слов: я здесь, я с тобой, ты важен для меня.       — Как когда я обнимаю тебя крыльями? — уточнил Чимин.       — Почти. Но поцелуй — это более… интимно. Это момент, когда ты полностью открываешься другому. Он задумался, потом кивнул:       — Понятно. Значит, нужно быть очень внимательным.       — Прежде всего, — продолжил Юнги, — нужно убедиться, что другой человек или дракон тоже хочет этого. Нельзя навязывать поцелуй.       — То есть нужно спросить? — дракон наклонил головку.       — Можно спросить, — согласился он. — А можно просто посмотреть в глаза и почувствовать. Если видишь тепло и доверие — значит, можно попробовать.       — А если я ошибусь? — Чимин замялся.       — Тогда просто извинишься и скажешь: Прости, я поторопился. Ничего страшного. Главное — уважение. Чимин, воодушевлённый, тут же потянулся к его щеке:       — Давай попробуем! Юнги мягко отстранился:       — Не со мной. Пока. Сначала потренируйся на чём‑то безопасном.       — На чём?! — Чимин растерянно огляделся. Охотник достал из сундука старого плюшевого медведя, которого когда‑то нашёл в заброшенной деревне.       — Вот. Представь, что это кто‑то, кому ты хочешь подарить поцелуй.       Дракон осторожно лапками взял медведя, посмотрел на его стёртую мордочку, потом на охотника.       — И как?       — Закрой глаза. Почувствуй тепло в груди. Представь, что хочешь передать это тепло. Потом нежно прикоснись носом или губами к его уху или щеке. Медленно. Без спешки.       Он так и сделал — сначала робко, потом увереннее.       — Получилось? — спросил, открыв глаза.       — Получилось, — кивнул он. — Теперь попробуй с открытыми глазами, но смотри не на медведя, а на меня. Представь, что я тот, кому ты даришь поцелуй.       Чимин сосредоточился, снова приблизилась к игрушке, но теперь его взгляд был устремлён на Юнги. В его глазах читалась нежность, которую он редко видел такой явной.       Спустя несколько дней, когда они сидели у огня, Чимин вдруг сказал:       — Я готов.       Юнги посмотрел ему в глаза — в них не было ни страха, ни суеты, только спокойное ожидание.       — Хорошо. Тогда слушай:Не торопись. Смотри на меня, но не пялься — просто держи взгляд мягким. Приближайся медленно, чтобы я мог почувствовать твоё намерение. Прикоснись губами — нежно, как пёрышко. Задержись на мгновение, почувствуй тепло. Отстранись, улыбнись. Чимин кивнул, глубоко вдохнул и начал.       Его движения были осторожными, почти робкими, но в них чувствовалась искренность. Когда его губы коснулись щеки, Юнги ощутил, как внутри разливается странное, тёплое чувство — не страсть, а что‑то глубже: доверие, любовь. Когда Чимин отстранился, его глаза сияли:       — Это было… правильно?       — Идеально, — улыбнулся Юнги, погладив по голове своего дракона,— Потому что ты не просто повторил движения. Ты вложил в это сердце.       С тех пор поцелуи стали их маленьким ритуалом. Чимин научился дарить их по‑разному: утренние — лёгкие, как дуновение ветра; вечерние — тёплые, с долгим взглядом в глаза; утешающие — когда было грустно, он просто прижимался губами к ладони своего охотника.       Когда они смотрели на звёзды, Чимин сказал:       — Знаешь, я поняла, что поцелуй — это не волшебство. Это язык. Язык, на котором можно сказать то, для чего не хватает слов. Охотник обнял своего дракона:       — Именно так. И ты говоришь на нём прекрасно.       А за окном всё кружилась метель, укрывая мир белым безмолвием, но внутри пещеры было тепло, светло и… правильно.