Глава 3. О беспризорном ребенке, злобных дедах и великих магистрах

Макс получал искреннее удовольствие от нахождения в Семилистнике. Бесконечные лабиринты заснеженных садов, пафосные коридоры с высокими арками и витражами, добрые ученицы бабушки Сотофы, вкусные пирожки с капустой и луком, от которых пахло чем-то домашним и теплым. Сам Иафах он мысленно разделил на две части. Первая — сады, кухня, залы, где обучались и жили ученицы леди Сотофы. Теплая и уютная часть, где можно было передвигаться без каких-либо ограничений, где его любили и всегда были готовы приласкать. Все подопечные главной леди ордена были очарованы ребёнком до глубины души. Вторая часть принадлежала так называемому «злому деду». Злой дед не любил детей, людей и Кеттарийца, а так как Макс являлся и ребенком, и человеком и подопечным Чиффы, проход в покои злого деда ему был категорически противопоказан. Злобный дед был великим магистром ордена Семилистника, благостного и единственного. Макс, естественно, не смог удержаться от небольшого похода в тот отрезок резиденции. Ему было интересно и то, как же живут великие магистры, и то, как живут злобные деды. Стоило ему пересечь фантомную границу между двумя частями замка, как он сразу почувствовал разницу. Архитектура была везде одна, — высокие потолки и арки, бело-голубые оттенки, хрупкие витражи, — но атмосфера была категорически разной. Там, где была Сотофа и ее девочки, этот пафос казался уютным, безопасным. Большие пространства не пугали, а внушали ощущение свободы. По ним можно было бегать, скакать, залезать на разнообразные поверхности. Люди тоже отличались — они были добрыми, душевными и ответственными, но не занудными. В противоположной же половине Иафаха были совсем другие ощущения. Массивные колонны и холодные цвета пугали. Люди казались бездушными и оглядывались на Макса с каким-то пренебрежением во взгляде, неприязнью. Кто-то даже подло попытался его поймать и допросить насчет того, что такой маленький человек делает в ордене, но Макс, прозорливый мальчишка, смог вырваться и убежать восвояси. Было страшно, на самом деле. Везде эти люди в мантиях, ни Джуффина, ни Сотофы не видать, в коридорах легко заплутать и потеряться. Но останавливаться было нельзя, иначе схватили бы послушники злого деда. Макс на секунду замер возле огромного полотна, на котором был вышит герб Семилистника. Он занавешивал всю стену, устремляясь куда-то ввысь, к тонким иглам башен. — Он где-то здесь был. Сотофины подопечные просили его найти и к ним вернуть, — раздался позади, в другом конце коридора, низкий голос стражника. С этим стражником Макс столкнулся еще в самом начале, когда только-только пустился в свое путешествие по замку. В первый раз стражник его упустил, но сейчас снова нагонял. — Ой, — тихо пробормотал Макс и быстро юркнул в одну из ближайших дверей. Она была тяжелая, дубовая, но мальчишка справился и аккуратно ее за собой захлопнул. Внутри комнаты, в которую он зашел, было мрачновато. Голубые стены, мебель из темного дерева, почти полное отсутствие света — шторы были закрыты. Хозяин кабинета будто недавно отсюда ушел, но скоро собирался вернуться. Но суть не в этом. Да, место слегка пугающее, но сколько здесь занимательных штук! Чернильница, перо, бумажка какая-то, на ней каракули. Кажется, кто-то не закончил написание документа и удалился. Зря. Макс обошел вокруг письменного стола, трогая его ручкой. Задел пальцами фарфоровую вазу, которая стояла на самом краешке. Неловко дернулся, торопливо отходя. Ваза упала, но, благо, на ковер. Не разбилась. Бумага и чернильница привлекли внимание Макса больше всего. Он осторожно залез в слишком массивное для ребенка кожаное кресло, неловко взял в руку перо, пододвинул листочек поближе и стал рисовать. Домик, солнышко, листик… Дверца шкафа, который стоял в углу, внезапно скрипнула. Макс поднял глаза. В шкафу, слегка сгорбившись в неудобной позе, стоял мужчина. У него была смуглая кожа, болотного цвета одеяния и, что больше всего бросалось в глаза, шелковистая и густая коса ярко-зеленого оттенка. В волосах незнакомца запутались веточки мяты. — Мальчик, а ты что делаешь в кабинете великого магистра? Макс открыл рот от удивления, уставившись на человека. Ух, какие волосы интересные. — Я тут прячусь, — искренне и честно ответил мальчик. — Мне тут быть, вообще-то, нельзя, но очень захотелось. А вы? — И мне тут быть нельзя, но очень захотелось, — хихикнул мужчина, окончательно вылезая из шкафа. Он приложил руку к глазам на один миг. — Я пришел оставить весточку Нуфлину, пока его нет, а тут ты. Вижу тебя, как наяву. Меня Хонна зовут. — Меня Макс, — ребенок вежливо сделал то же самое. — А вам почему тут быть нельзя? Вы же взрослый. Хонна перекинул косу через плечо и вздохнул, оглядев кабинет. — Меня Нуфлин тут видеть не хочет, опять у него какая-то истерика, — гость махнул рукой, после чего бросил взгляд на рисунок. Не сдержал улыбки. На смуглых щеках проявились ямочки. — А Нуфлин — это кто? — поинтересовался Макс, окончательно поняв, что этот странный джентельмен его выгонять не собирается, да и вообще, сам тут находится незаконно. Мальчик, успокоенный этим фактом, продолжил рисовать. — Душнила, каких поискать… Великий магистр, в общем. — А-а-а, — Макс понимающе кивнул. — Злобный дед. Хонна подавился воздухом и тихо захохотал. — Он самый. — А вы почему в шкафу прятались? — Когда ты зашел, я подумал, что это магистр вернулся, — Хонна стал что-то искать в сумке, которая висела у него на плече и была будто покрыта мхом. Он бережно вытащил из нее конверт, запечатанный восковой печатью с штемпелем веточки. — Вот и залез в шкаф. Я так обычно не делаю, ты не думай. Исключительный случай. Он осторожно положил письмо на стол, подальше от чернильницы и ручонок Макса. Отряхнул руки и снова посмотрел на ребенка. — А ты чей? — Джуффина, — ответил Макс, сосредоточенный на том, чтобы нарисовать ровное окошко домику. Даже кончик языка высунул. — А сейчас в гостях у бабушки Сотофы. — Надо же, — Хонна хмыкнул и открыл шторы. — не знал, что Кеттариец отцом заделался. Хитрый лис. Слушай, друг, ты же никому не скажешь, что я здесь был? — Сотофе тоже нельзя? — разочарованно протянул Макс, сделав умоляющие глазки. Магистр ордена Потаённой Травы подумал. — Сотофе можно, — великодушно разрешил он. — Она посмеется. Джуффину расскажет, правда, но ему тоже можно. До встречи, мальчишка! Вынужден откланяться. Хонна взмахнул лоохи, театрально отвесил поклон и растворился в воздухе, уйдя темным путем. Но Максу-то пока было неизвестно, что в мире Стержня такое возможно. Поэтому любая магия для него была истинным чудом. — Вот это да, — ахнул Макс, глядя на пустое место. Затем его внимание вернулось к рисунку. Дверь скрипнула… *** От лица Джуффина. — Дырку над тобой в небе, Джуффин, какого грешного магистра твой ребенок гулял в моем кабинете?! — Нуфлин вытянул руку вперед и потряс пергаментом прямо перед моим носом. На важнейшем государственном документе о том, что некому послушнику ордена Семилистника разрешено разово использовать белую магию тридцать второй ступени в благих целях, красовались домики, солнышки и цветочки. — Это же безобразие! Я еле-еле сдерживал смех. Сотофа, которая стояла возле меня и загораживала Макса, тоже. — Безусловно, это вопиющее безобразие, — я кивнул с серьезным лицом. — Такое больше не повторится, я серьезно поговорю с Максом… Я наклонился к ребенку, который с огромным страхом в глазах смотрел на Нуфлина. Очевидно, магистр его пугал всеми чертами, которые у него были. — Ты обещаешь мне больше так не делать? — спросил я у Макса, держа его за плечи и смотря ему в глаза. — Обещаю, — активно закивал мальчик, после чего попытался меня обнять. Я замер. Боится ребенок. Очень. Еще и ощущение детских объятий… Довольно необычные. Сотофа все же хихикнула, глядя на нас. — Смешно вам, да? — окончательно взбесился Нуфлин. — Я предупреждаю! Твоему ребенку отныне запрещено появляться на территории ордена. Я надеюсь, все ясно? — Нуфлин, ну чего же ты, — мягко покачала головой Сотофа. — Мальчик чувствует себя виноватым и пообещал больше так не делать. Не надо так радикально. Особенно учитывая то, что лично я буду рада видеть Макса у нас в гостях еще раз. К тебе он больше не зайдет. Я отстранил от себя Макса, потрепал его по волосам. — Извинись перед магистром, Макс. Видишь, он очень огорчён тем, что ты нарушил правила. Макс настороженно покосился на сгорбленного Нуфлина, который скорее напоминал тень, чем человека. Бочком придвинулся к нему и поднял на старика виноватый взгляд. — Простите, так больше не будет. Нуфлин шумно выдохнул. — Еще раз так поступишь — худо тебе будет, — прошипел магистр. — Сегодня я добрый. Но сейчас уведите отсюда ребенка. Нуфлин пошел обратно, в сторону резиденции, подметая мощеную улочку длинным плащом с эмблемой ордена. — Ну вот, отделались, — фыркнула Сотофа, заправив выбившуюся прядь седых волос в пучок. — Нет, Чиффа, ты видал, что твой сын натворил? — Подопечный, не сын, — неуверенно отмахнулся я, глядя вслед оскорбленному Мони-Маху. — Но да, весь в меня, ничего не сказать. — А я видел в кабинете Нуфлина дядю Хонну, — внезапно, отстранённо крутя в руке какой-то подобранный камушек, заявил Макс. — Он магистру письмо оставлял. Сотофа круглыми глазами посмотрела на ребенка, удивленно охнув. Я приподнял брови, ехидно улыбаясь. Ничего удивительного в самом явлении, но удивительно, что это застал Макс. — Они все еще вместе, надо же, — Сотофа присвистнула. — Я думала, что раз они оба еще живы, то не общаются. — Дядя Хонна говорил, что Нуфлин на него злится, — невинно заметил Макс. — Нуфлин на него всегда злится, — я улыбнулся. — Спасибо, что рассказал, дитя. Это крайне уморительная новость. — Не за что! — Макс повернулся к Сотофе и обнял ее, уткнувшись в белый фартук. — Спасибо вам! Было вкусно и хорошо. Я домой хочу. — Мы, пожалуй, действительно пойдем, — я взял Макса за руку и поклонился Сотофе, которая скрестила руки на груди и покровительственно смотрела на нас обоих. — Надо будет пересечься без детей и вредных магистров, а то так и не поговорили толком. — Запланируем, — согласилась женщина. Потом звонко чмокнула Макса в макушку. — До встречи! — До свидания, незабвенная! Мы с Максом медленно двинулись в сторону дома, любуясь тем, как закатное солнце озаряет цветные крыши домов и скачет маленькими лучиками по брусчатке. Снег уже почти растаял, — в конце концов, не отрицательная температура на улице, — образовав капель, которая звенела теперь по всему городу. Я чувствовал себя вдохновенно и свободно. Макс находился у меня и в мире Стержня всего лишь первый день, а уже успел столько всего наворотить. Не мог сказать, плохо это или хорошо, но это точно было интересно. Может, мне и нужна была такая встряска?