Пролог

Если бы один из них сделал шаг, всё было бы иначе.

      Драко Малфой сидел за длинным дубовым столом Слизерина в Большом Зале, погружённый в привычную суету ужина в Хогвартсе. Наконец-то наступили первые выходные с начала шестого курса, и мысли о грядущей свободе слегка улучшали ему настроение. Учебная неделя ещё не успела нагрузить его по полной, но в его голове вновь поселилась одна девушка — Гермиона Грейнджер.       Ещё с середины пятого курса она начала ему нравиться. Сначала это было раздражающее осознание. Слишком умная, слишком правильная, слишком гриффиндорка. Потом он поймал себя на том, что ищет её взгляд в толпе и прислушивается к её голосу, даже когда делает вид, что ему всё равно.       Лето он воспринимал как спасение. Вдали от Хогвартса и от неё, его чувства, как ему показалось, притупились, и Драко позволил себе надеяться, что наконец остыл. Но это было лишь временно.       Стоило ему увидеть Гермиону на платформе девять и три четверти с привычной сосредоточенностью во взгляде, как всё стало ясно. Ничего не прошло. Чувства вспыхнули вновь, резко и безжалостно, словно лето и не существовало вовсе.       Он не мог вспомнить, когда это произошло. Просто в какой-то момент другие девушки перестали существовать, а в голове осталась только она. Каштановые волосы, умные глаза и та решимость, от которой у него учащалось сердце. И если он видел её смеющейся с другими парнями, в груди появлялось раздражающее чувство ревности, которое Драко не умел скрывать.       Но никто из его близких не знал о его влюбленности. О своих чувствах парень предпочитал молчать. Казалось, что это лишняя информация о нём, которую никто не должен знать.       Малфой опустил взгляд на тарелку с едой, стараясь сосредоточиться на её содержимом, но в голове снова всплывала Гермиона. И чем больше он пытался отвлечься, тем сильнее чувство, которое он так старался скрывать, разрасталось внутри.       Он внимательно осмотрел зал. Еще раз. Гермионы нигде не было. В голове сразу всплыли картинки: как она смеется с Поттером или болтает с Уизли. Сердце ёкнуло, и он сжал кубок с тыквенным соком сильнее обычного.       — Смотрите, какая интересная прическа у Уизли! — громко шепнула Пэнси для своей компании, тыкнув локтем Драко под ребро, явно желая привлечь внимание.       Малфой невольно повернул голову ко входу в Большой зал. Тео и Блейз сделали так же.       Там шли Рон, Гарри и Гермиона. Рыжие волосы гриффиндорца были буквально в виде маленького гнезда, которое Грейнджер отчаянно пыталась пригладить, но ничего не получалось. Драко невольно фыркнул, приглаживая свою идеально уложенную прическу.       Гермиона почувствовала, что на них уставились слизеринцы и обернулась, на мгновение встретившись с ним глазами. Драко резко отвёл взгляд, стараясь сохранить надменное спокойствие, хотя сердце забилось быстрее.       — Интересная укладка, — заметил Блейз. — Давай попробуем так же на твоих кудрях, Тео?       Нотт скривил губы в усмешке.       — Только если ты хочешь, чтобы мои волосы выглядели так же непослушно, как я после пары бокалов огневиски, — Друзья разразились смехом. Пэнси начала дополнять его шутку, но Малфой лишь в пол уха слушал однокурсников.       Драко доедал ужин, и, время от времени, скользил глазами к Гермионе. Ему хотелось поймать хотя бы один её взгляд среди толпы, чтобы убедиться, что она так же ищет его.       Каждое мгновение ожидания заставляло сердце биться быстрее, а странное сочетание ревности, тревоги и любопытства разрасталось внутри него.       Драко почти решился встать. Он уже мысленно делал шаг вперед, собираясь пересечь весь зал и подойти к Гермионе, когда почувствовал, как сердце будто пропустило удар. Внутри всё кричало: «Сделай это!» — но привычка держать свои чувства при себе, гордость и страх снова взяли верх.       — Пойдём, — вдруг обратился к нему Блейз. Теодор и Пэнси уже встали со скамьи. — Ты же доел?       Драко моргнул и ощутил, как напряжение внутри него чуть отступило. Он кивнул, стараясь скрыть разочарование, и встал. Его взгляд невольно снова скользнул к Гермионе, на мгновение встретившись с её глазами… Но тут он понял, что всё равно бы не подошёл.       Он последовал за друзьями, не упуская возможность взглянуть на возлюбленную. И, выходя из Большого Зала, Драко почувствовал странное сочетание облегчения и горечи. Облегчение — потому что у него была причина отступить. Горечь — потому что возможность оказаться рядом с Гермионой ускользнула, как песок сквозь пальцы.       Грейнджер заметила, как Малфой мельком посмотрел в её сторону. Её сердце дрогнуло, но она тут же отвернулась, делая вид, что увлечена разговором с Роном и Гарри. На самом деле в голове крутилось одно: Драко.       Её школьная жизнь изменилась резко и неожиданно для неё самой. Просто однажды его присутствие стало важнее всего, а мысли о нём — почти болезненно навязчивыми. Но признавать это она не могла. Грейнджер была уверена, что Драко её ненавидит, или, по крайней мере, считает неприемлемым объектом для симпатий. И кроме того друзья наверняка не одобрили бы её выбор.       Она усмехнулась, отрезая кусочек мяса, но улыбка была лишь маской. Внутри всё бурлило. Она любила его. Этого высокомерного, идеального на вид, но одновременно уязвимого мальчика со Слизерина. Любила тайно, молча, и каждый раз, когда он был рядом, сердце начинало отчаянно болеть от безвыходности.       Девушка старалась смотреть на него как на обычного однокурсника, вести себя спокойно, но каждое движение, каждая его улыбка или взгляд вызывали в ней трепет. И, как бы сильно она ни пыталась, мысль о том, чтобы подойти и сказать что-то прямо сейчас, снова возникала. Но страх отказа, чувство собственного достоинства и беспокойство за реакцию друзей останавливали её.       Спустя пару минут после того, как Драко ушёл, Гермиона наконец собралась взглядом обвести зал и акку взглянуть на слизеринский стол. Надеялась, что он всё ещё там, что она сможет поймать его взгляд хотя бы на мгновение.       Но за столом не было желанной компании. Драко уже исчез из поля зрения, и в груди Гермионы снова застрял неприятный комок. Она почувствовала, как плечи сами собой чуть опускаются, а лёгкая досада сменяется щемящей болью.       Она попыталась улыбнуться Рону и Гарри, вовлекаясь в разговор, но мысли всё равно возвращались к нему. К тому, что он ушёл, не заметив её взгляда, не сделав ни одного шага навстречу. И чем сильнее она старалась казаться спокойной, тем сильнее внутри росла та тревога, которую она не могла ни показать, ни прогнать.       Сердце сжалось, и на мгновение боль от этого предположения почти перекрыла всё остальное. Она знала, что, возможно, это лишь её воображение, но странное чувство горечи не отпускало. Любовь к нему всё ещё была с ней. Тихая и неумолимая, но сейчас она решила не поддаваться ей.       Нет. Это не так важно. Он мне никто.       Она перевела взгляд на друзей — Рона, Гарри, Невилла, которые всё ещё были рядом, смеясь и обсуждая что-то.       Лучше быть с ними сейчас, чем тратить всё время на кого-то, кто меня не выносит. Свои люди всегда успеют прийти и никуда не денутся.       Она улыбнулась и снова включилась в разговор с гриффиндорцами, стараясь заглушить маленькую боль внутри. Любовь к Драко никуда не исчезла, но временно её можно было отложить. Сейчас важнее было ценить друзей рядом, их смех и тепло.       В этот вечер Гермиона решила сосредоточиться на друзьях, а Драко убеждал себя в том, что сделал правильный выбор, уйдя первым.       Ни один из них не знал, что их чувства были взаимны. И именно это делало всё ещё сложнее.