Осторожно, не порежься

Сентябрь пришёл незаметно. Листва только начинала желтеть, но по вечерам уже тянуло прохладой. Самое время для домашних ужинов, тёплых пледов и разговоров при свечах. Чанбин, анонсируя девятое свидание, заметил: «Хватит ресторанов. Пусть наш парень покажет, на что он способен на собственной кухне». На этот раз свидание разворачивается не в шумном городе и не на лоне природы, а в уютном, личном пространстве – в доме Минхо. Съёмочная группа, словно опытные охотники за эмоциями, расставляет камеры в гостиной и на кухне, а Чанбин, верный своему посту, восседает перед мерцающими мониторами. Джессика, словно хрупкий цветок, переступает порог, бережно снимая с плеч свою кашемировую куртку цвета слоновой кости. Куртка, кажется, окутывает её аурой нежности и хрупкости. — Здесь так уютно… — её взгляд скользит по интерьеру, впитывая атмосферу. В доме царит выверенная чистота, минимализм, подчёркивающий вкус хозяина, но в этом минимализме живёт тепло: мягкий, приглушённый свет, льющийся из торшера, аромат чистоты и свежести, смешивающийся с едва уловимым запахом сандала, и пара кошачьих игрушек, небрежно брошенных в углу, словно намёк на игривый характер хозяина. — Спасибо, — Минхо, одетый в простую белую футболку и серые домашние брюки, слегка смущённо улыбается. Его руки выдают лёгкое волнение. — Я убирался… три часа. — Три? — в её голосе звучит удивление. — У меня есть коты, — он пожимает плечами, и в этом жесте сквозит нежность к пушистым проказникам. Джессика заливается смехом, словно колокольчик. Её волосы, рассыпаясь по плечам, пахнут весенними цветами. Он одаривает её улыбкой в ответ, будто это для него – отдельная, долгожданная награда. Комментарий Чанбина: «Ну да, конечно. Минхо, у которого каждая пылинка знает своё место, убирался три часа… Ох, зрители так просто и поверят. Но ладно, мило, чего уж там.» Минхо, с грацией шеф-повара, достаёт продукты, аккуратно выкладывая их на столешницу из светлого дерева: свежие овощи, сочное куриное филе, баночку томатного соуса. — Сегодня я готовлю пасту с курицей под сливочным соусом. Надеюсь, мои коронные специи сделают её незабываемой. — Ого, звучит серьёзно, — она с интересом наблюдает за его движениями. — Я так люблю готовить, что мог бы и три блюда состряпать, но мы ограничимся одним, чтобы у тебя от переизбытка запахов не закружилась голова, — он подмигивает, искорки веселья вспыхивают в его глазах. Она смеётся, собирая волосы в высокий небрежный хвост, обнажая изящную шею. — Хорошо. Тогда я буду помогать. — Договорились. Ты берёшь на себя овощи, я займусь курицей. Минхо, словно рыцарь, подаёт ей острый нож – рукояткой вперёд, с подчёркнутой галантностью, и тихо, почти шепчет: — Осторожно. И не торопись. — Я и не спешу… Просто немного волнуюсь, — признаётся она сдержанно, потупив взгляд. — Почему? — Ты так серьёзен и сосредоточен. — Только потому, что хочу, чтобы у тебя всё получилось идеально. Лёгкий румянец заливает её щеки, словно восходящее солнце. Минхо, с острым вниманием художника, замечает это… и не может сдержать улыбку. Чанбин: «Отлично. Он просто ходячий романтический сериал. Ему только фартука с сердечком не хватает для полноты картины.» Пока Джессика старательно шинкует овощи, Минхо подходит ближе и смотрит сверху вниз, наблюдая за её стараниями. Его присутствие ощущается, как тёплое дуновение ветра. — Ровно. Аккуратно. Прямоугольники… Да, почти идеально, — его голос звучит одобрительно. — Правда? — она смотрит на него с надеждой. — Угу. Попробуй кусочек, — он, как заботливый родитель, предлагает ей маленький ломтик сочного красного перчика. Джессика, повинуясь внезапному импульсу, невольно открывает рот – он словно кормит её. Мягко, ненавязчиво, почти интимно. — Вкусно? – в его глазах плещется вопрос. — Вкусно… но предвкушение пасты ещё сильнее разжигает аппетит, — тихо признается она, словно открывает самую сокровенную тайну. Он замирает на секунду, поражённый меткостью её признания – словно это прямое попадание в его сердце. А потом снова одаривает её стеснительной улыбкой. Когда Минхо уверенным движением переворачивает курицу на шкворчащей сковороде, несколько горячих капель масла брызгают на плиту. Джессика, в мгновенном испуге, наклоняется к плите: — Ты не обжёгся? Всё в порядке? — Да, я привык, — он уверенно тушит разгоревшийся огонь и добавляет ароматный соус. — Но всё равно спасибо, что волнуешься обо мне. Она отвечает почти шёпотом: — Я всегда волнуюсь, когда дело касается тебя. В воздухе повисает тишина, словно они только что произнесли заклинание. Каждый осознает глубину сказанных слов. Чанбин: «Ооо, пошло-поехало, как говорится. Всё, финита ля комедия. Если они сейчас начнут обниматься на кухне, я лично попрошу выключить камеры, чтобы не смущать почтенную публику» Они садятся за стол, сервированный с безупречным вкусом. Паста, поданная Минхо, выглядит, как произведение искусства, достойное лучшего ресторана: аккуратная порция, украшенная свежей зеленью, источает дразнящий аромат. — Это… выглядит просто потрясающе, — восхищённо говорит Джессика, не скрывая своего восторга. — Надеюсь, и на вкус окажется не хуже, — Минхо волнуется намного больше, чем показывает, словно от этого ужина зависит вся его жизнь. Джессика робко пробует пасту. Останавливается, словно время замерло. Смотрит прямо в его глаза, в которых отражается надежда и тревога. — Минхо… — Что? – его голос звучит взволнованно. — Это… это вкуснее всего, что я когда-либо пробовала в самых дорогих ресторанах. Он почти краснеет от переполняющих его чувств. — Ты уверена? – он ловит каждое её слово. — Абсолютно уверена. Она медленно тянется к его руке, лежащей на столе рядом с тарелкой, и накрывает её своей – нежно, трепетно, едва касаясь кончиками пальцев. Легко. Нежно. — Ты… ты невероятный. Он, словно заворожённый, смотрит на их руки, соединённые вместе, и не торопится отнимать свою. Он заворожён её прикосновением. Просмотрщики камер, затаив дыхание, переговариваются между собой — напряжение растёт с каждой секундой. Они сидят слишком близко друг к другу. Слишком близко. Говорят тише, боясь нарушить волшебство. Смотрят друг на друга дольше, чем позволяют приличия. Один из операторов, словно опомнившись, демонстративно кашляет, намекая, что они всё ещё находятся на реалити-шоу. Минхо, словно проснувшись от наваждения, медленно убирает свою руку… но не слишком далеко. Чанбин, тихо, как будто боится спугнуть хрупкий момент: «Ну вот и всё. Я всегда говорил, что этот ужин опаснее любого свидания на природе. Я буквально видел, как у них дрожали руки. Эти двое… скоро перестанут замечать камеры вообще.» Когда съёмочная группа начинает собирать аппаратуру, Джессика, слегка рассеянно, берёт в руки своё пальто… но медлит, как будто не желает уходить. Минхо, словно под действием невидимой силы, подходит к ней ближе. Его взгляд полон невысказанных чувств. — Спасибо, что пришла, — его голос звучит искренне. — Спасибо, что… был таким настоящим, — она поднимает на него глаза, полные благодарности и восхищения. Он взял с вешалки её шёлковый шарф, нежно поправил его на её изящной шее, чуть дольше необходимого. Его пальцы на мгновение задержались на её коже, оставляя едва уловимый след. — Увидимся на следующем свидании? — тихо спрашивает она, словно боясь услышать отрицательный ответ. — Я… я уже жду, — его голос дрожит от волнения. И когда она, наконец, выходит за дверь, Минхо ещё несколько долгих секунд стоит в дверном проёме, словно пытаясь отдышаться после бури эмоций. Его сердце бешено колотится, а в голове звучит лишь её тихий голос.