Свидание в бассейне

Октябрь в том году выдался на удивление тёплым. «Бабье лето», — говорили синоптики. «Идеальная погода для бассейна под открытым небом», — подумали продюсеры шоу. И пока осень ещё не вступила в полную силу, было решено устроить десятое свидание у воды. Съёмочная группа, словно стая умелых призраков, беззвучно колдовала над аппаратурой вокруг бассейна, укрытого полумраком. Подсветка нежно ласкала водную гладь, рождая танцующие блики. В воздухе висело предчувствие вечера: тёплый, насыщенный влагой воздух, тихая мелодия, словно сотканная из шёпота волн, и призрачные отблески голубых огней, играющие на стеклянных стенах. Лёгкий аромат хлора смешивался с неуловимым запахом предвкушения. Чанбин возник перед объективами, как чертёнок из табакерки. Поправил непослушный микрофон, откашлялся и выдал: — Сегодня у наших голубков расслабляющее свидание. Никакой кухни, никаких викторин… только они, лазурь бассейна и, чует моё сердце, взрывоопасная химия. — Он лукаво прищурился. — Ладно, я испаряюсь, пусть зрители сами насладятся зрелищем. Первым появился Минхо. Возвышаясь над краем бассейна, он был воплощением небрежной элегантности: тёмные плавательные шорты облегали его бёдра, а простая белая майка казалась слишком скромной для этого момента. Влажная от конденсата ткань предательски прилипла к его плечам, обрисовывая рельеф мышц. Инстинктивным жестом он провёл рукой по волосам, словно приглаживая не только их, но и волнение, поселившееся в душе. Он нервничал. Эта почти неуловимая дрожь, едва заметная даже ему самому… Следствие вчерашнего "почти поцелуя", дразнящего, пьянящего и так и не завершённого. Он словно ходил по натянутому канату, балансируя между желанием и смущением. Когда появилась Джессика, время замерло. Она парила, словно видение, закутанная в лёгкий халат цвета слоновой кости, небрежно завязанный на талии. Высокий пучок открывал изящную шею, а непокорные пряди, вырвавшись на свободу, кокетливо обрамляли её лицо. Под тонкой тканью халата угадывались изгибы купальника, манящие и загадочные. Лёгкий цветочный аромат, едва уловимый, дразнил обоняние. — Ты… выглядишь потрясающе, — выдохнул Минхо, первым нарушив тишину. — Спасибо… — она ответила, одарив его робкой, чуть смущённой улыбкой. — Ты тоже… очень… Она запнулась, словно споткнулась о собственные слова, когда он сбросил майку. Совершенно искренне запнулась. Минхо приподнял уголок губ в едва заметной усмешке – так, словно прекрасно понимал, куда именно направлен её взгляд и какое впечатление производит. — Заходи, вода тёплая. — А ты уже проверил? — Нет, но уверен, с тобой она станет ещё теплее. Эта фраза, произнесённая низким, бархатным голосом, прозвучала настолько уверенно-соблазнительно, что у неё перехватило дыхание. В воде границы размылись – во всех смыслах. Когда она погрузилась в бассейн, ласковая влага коснулась кожи, и по спине пробежала волна приятной дрожи. Минхо подплыл ближе, чем позволяла приличия – или осторожность. — С глубиной всё в порядке? — спросил он, хотя прекрасно видел, что ей комфортно. — Да, всё просто чудесно. Он смотрел на неё так, будто хотел добавить: "И ты тоже". Они скользили по воде рядом, то и дело нечаянно задевая друг друга руками. Улыбки, смех… Но за этой лёгкой игрой скрывалось напряжение – призрачное эхо вчерашнего вечера, невысказанных желаний и оборванного поцелуя. — Держись за меня, — предложил Минхо, подставляя раскрытые ладони. — Зачем? — Я хочу прокатить тебя по воде. — Ты уверен, что не утопишь меня? — Если упадёшь – я поймаю. В его голосе звучала непринуждённость, но глаза говорили совершенно другое – о том, что он отчаянно жаждет держать её ближе, чувствовать тепло её тела. Она осторожно положила руки ему на плечи, и реакция Минхо была почти физической – он внутренне вздрогнул от её прикосновения. Они двигались по воде медленно, словно в танце. Тихо. Опасно близко. — Минхо, — её голос стал мягче, почти шёпотом. — После вчерашнего… ты думал об этом? Он усмехнулся коротко, невесело. — Джессика, да я не переставал думать об этом ни на секунду. Она резко вдохнула, а он чуть притянул её ближе, так, что между их телами осталась лишь тонкая прослойка воды. — А ты? — тихо спросил он, буравя её взглядом. — Я… да. Их взгляды встретились, сплелись в единое целое. Мокрые ресницы, тепло воды, влажный воздух – всё вокруг словно замерло в ожидании, предвкушая продолжение, которое так и напрашивалось. Но. Съёмочная группа на противоположном конце бассейна оживилась, меняя угол съёмки. Минхо медленно выдохнул, отводя взгляд. В его движениях вновь появилась выверенность, отточенность – "правильность" для камер. — Пойдём на шезлонги? — предложил он с напускной небрежностью. — Да, — она кивнула, одарив его понимающей улыбкой, зная, каких усилий ему стоило взять себя в руки. На шезлонгах напряжение достигло точки кипения – или, наоборот, стало ещё слаще и мучительнее. Они устроились рядом, кутаясь в мягкие полотенца. Капля воды предательски скользнула по её шее – Минхо заметил. И смотрел на эту каплю слишком долго, с каким-то почти звериным вниманием, прежде чем усилием воли оторваться и перевести взгляд на её глаза. — Ты замёрзла? — Нет… — Тогда почему дрожишь? — Потому что ты… — она снова замялась, словно боялась произнести вслух свои мысли. — Какой? — спросил он, чуть подаваясь вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Она судорожно сглотнула. — Слишком привлекательный. Особенно в воде. Минхо тихо рассмеялся – низким, бархатным смехом, полным интимности и обещания. — Ты мне это уже говорила. — Потому что это правда. — И что мне с этим делать? — Не знаю… но мне нравится, что ты это слышишь. Он повернулся к ней всем корпусом, опираясь локтем на спинку шезлонга, и смотрел прямо в её глаза, не отрываясь. — Мне тоже нравится слышать, что я тебе нравлюсь. Она ответила ему улыбкой, той самой улыбкой, после которой Минхо едва не забыл о камерах, о сценарии, о всём мире. Едва не сделал тот самый шаг, на который они оба были морально готовы… но ещё не сейчас. — Ладно, — тихо произнёс он, словно уговаривая себя. — Если мы останемся здесь одни, я… — Ты что? Он усмехнулся, наклонился ещё ближе, почти касаясь её щеки опаляющим дыханием. — Я буду слишком честным. И она знала, что он говорит правду. Знала, что он сдерживает себя из последних сил, лишь потому, что они – участники шоу, под прицелом камер. Но что произойдёт, когда камеры перестанут снимать?