Чашка

Быть одиноким родителем весьма непросто. И сегодня Нацу ощутил это на своей шкуре. Ещё вчера, прекрасным, солнечным, воскресным днём, всё шло, как по маслу. Он явился к Хартфилиям с опозданием в пятнадцать минут, получил нагоняй за отсутствие пунктуальности от бывшей, но в целом день выдался лёгким. И даже выпачканная в синий маркер новая футболка не омрачила его первый рабочий день. Чего не скажешь про сегодня. Он, извлекший урок из вчерашнего нагоняя, пришёл «на работу» за полчаса до начала рабочего дня. Следовательно успел узреть впопыхах собирающуюся куда-то Люси и ещё безмятежно сопящую в своей розовой постельке Насю. С этой ноты и начался самый тяжёлый в его жизни рабочий день. Кроха, словно почуяв отсутствие родительницы в семейном гнёздышке, проснулась и потребовала с ничем неповинного няня завтрак. К слову, в их холодильнике, разве что, мышь ещё не повесилась! Там дела обстояли так же, как и в квартире – скромно, но со вкусом! Однако, вряд ли малышка оценит на завтрак недоеденную вчера лазанью. – А мама мне готовит кашу на завтрак, ну или сырники, – вставила свои пять копеек Нася, наблюдая за тем, как её нянь переворачивал на раскалённой сковороде кусочки бекона. – Это вкуснее каши, уж поверь. В подтверждение своих слов, спустя каких-то десять минут, Нацу с аппетитом уплетал свою порцию яичницы. То было его фирменное блюдо, отточенное годами холостяцкой жизни. На этот раз глазунья вышла особенно вкусной – то ли у Хартфилии сковородка волшебная, то ли атмосфера в этой квартире внесла свою лепту – только ему некогда было об этом думать, сейчас он упивался божественным вкусом и хрустящей корочкой прожаренного мяса. Оттого и не замечал, что ребёнок уже добрых пять минут безучастно ковырялся вилкой в своём «волшебном» завтраке. – А ты чего не ешь? – угомонив свой завтрак спросил он, заметив, что содержимое тарелки Наси осталось на своём месте. – Не хочу яичницу, надоела! – девочка с силой отпихнула от себя тарелку, сурово сдвинув брови к переносице. – Я так скоро закукарекаю! – Ты ведь сказала, что мама тебе готовит кашу на завтрак, – напомнил ей Нацу, не понимая, чем вызвано такое негодование. А девчонка лишь хмыкнула, демонстративно отвернувшись и вздёрнув подбородок. Женщины. Что тут скажешь? – Ладно, нехочуха, что предпочитает на завтрак Ваше Величество? Это возымело эффект, потому как Нася сразу бросилась к поваренной книге, хранившейся в нижнем ящике кухонного гарнитура. Открыв её на определённой странице, Хартфилия невинно ему улыбнулась. Ох, уж эти детки... Состроят милую моську, надавят родителю на больную точку, и уже вовсю верёвки вьют из изнеженного детской лаской родительского сердца. И Нацу мог бы повестись на эту улыбку, правда, если бы не одно «но». – Смеёшься? Твоя мать меня прикончит за такой завтрак! – Ну, пожалуйста, Нацу! Я буду всегда-всегда слушаться! Я правда его очень хочу! Драгнил сомневался. Во-первых, необходимых ингредиентов для такого десерта не было на полках Хартфилии, да и завтрак должен быть полезным для растущего организма. А то, что показала малышка, одним своим видом вызывает кариес. Но он и сам был ребёнком, помнил, как изводил свою мать и канючил сладости. Ох, как же он любил сладкое в детстве! Да и сейчас бы не отказался от такого лакомства, только вот аллергия, чёрт бы её побрал, на мёд. Медовик на странице кулинарной книги выглядел божественно, вызывая неосознанное слюноотделение во рту. Понять Насю было несложно. – Ну, нет. Давай договоримся по-другому. Месяц. Ты ведёшь себя хорошо, и никак не мешаешь моей работе: слушаешься, не жалуешься маме и помогаешь мне. А потом, я обещаю, я отведу тебя в лучшую кофейню Магнолии, и мы купим тебе самый вкусный медовик. По рукам? Да. С такими юными манипуляторами только так. И по задумчивому лицу Наси, Нацу был уверен, что уже победил. – Ладно, – заправив непослушную прядь золотистых волос, Нася встретилась с ним глазами. – Тогда сейчас я хочу сырники. Эта задача оказалась из разряда выполнимых. Сложных, ввиду его личного малого опыта в кулинарном искусстве, но вполне реализуемых. Сырники выдались немного несуразными, слегка сыроватыми в серединке, зато с аппетитной чуть подрумяненной корочкой. И судя по довольному лицу младшей Хартфилии, весьма неплохими на вкус. – Чем займёмся сегодня? Признаться честно, Драгнил с удовольствием бы продлил завтрак на пару-тройку часов, учитывая неиссякаемую энергию своей подопечной. Вчера ему помогала Люси, а сегодня... Сегодня бывшая ушла на работу, оставив няня один на один со своими прямыми обязанностями. А обязанности эти требовали бесконечных игр и приключений на свою маленькую пятую точку. Иногда от её затей даже у него начинал дёргаться глаз. А ведь он всего пару дней знаком с этой озорницей! – Я хочу поиграть в принцессу и дракона! – не задумываясь ответила девчушка. – Мне вчера так понравилось! – Вчера у нас был еще храбрый рыцарь в лице твоей мамы, а сегодня принцессу будет некому спасать, – не оборачиваясь, он пожал плечами, погружая испачканную посуду в раковину. – Так это ещё лучше! Никаких третьих лиц, любовных треугольников и занудных принцев! Лишь принцесса и её дракон! По спине Нацу прошёл холодок, возникновение которого он не смог бы объяснить. Возможно всё дело в каком-то триггере. Ведь давным-давно, когда они с Люси только начали строить отношения, она в шутку его называла своим драконом. А что? Драконов Нацу любил, с ума сходил от них, собирая всевозможную мифологию с упоминанием этих древних могучих существ. Даже татуировку набил на руке в виде алого огнедышащего ящера. Да и фамилия его ему с детства казалась неспроста созвучной с названием этого вида существ. Только вот в их собственной сказке так и не наступил хэппи энд. Принцесса сбежала из логова, даже не удосужившись поговорить со своим драконом. А он всю голову себе сломал: то ли храбрый рыцарь всё же смог завоевать её сердце, то ли принц ослепил своими богатствами. Что он тоже мог сделать что-то не так, Нацу не исключал, но как бы не тормошил свою память, чего-то слишком серьёзного, что могло бы заставить Хартфилию так резко с ним разорвать, припомнить так и не смог. – А давай-ка лучше порисуем? Я нарисую тебе кота, или собачку? Художник, правда, из меня не очень, но всё лучше, чем дракон! – м-да, скажи ему кто раньше, что он добровольно откажется от желанной роли, то он покрутил бы пальцем у виска. Однако сейчас меньше всего хотелось бередить старые раны. Вчера наигрался. Полночи не спал потом. – Да, что ж это за нянь мне такой свалился? – вдруг девочка, неожиданно для него, вспылила. – То нельзя, это нельзя. Хуже моей мамы! – Ну, хоть с отцом тебе повезло, – слова с языка сорвались гораздо быстрее, чем Нацу успел их обдумать. Мысленно он мгновенно дал себе затрещену, совершенно не зная, как на них отреагирует ребнок. К очередному его удивлению, Нася отреагировала спокойно. Сначала глаза её округлились, потом она на мгновение прикрыла веки и выдохнула. Ей Богу, совсем как взрослая! И лишь потом смерила Нацу каким-то совсем недружелюбным взглядом, нахмурив тонкие светлые брови. Он сглотнул. – Я бы так не сказала. Он уже вырыл себе могилу и выбрал надгробие. Ну, а что? Если малышке не хватит сил прибить нерадивого няня, то это наверняка сделает её мамаша, которая уж точно не обрадуется, что Нацу затронул такую личную тему в разговоре с ребенком. А он ведь и знать не знал ничего о главе их семейства! Кто он, что с ним, жив ли он вообще? Почему он не с ними, почему не помогает? Должно быть, подобные разговоры в их семье – табу, раз Нася ответила именно так. – Ладно. Нарисуешь мне котика. – Котик, ага. Как скажешь, – своей натянутой улыбкой Нацу попытался сгладить углы в их разговоре. – Синего! – добавила кроха, спрыгивая со стула и направляясь в свою обитель. – Что? Ты где это синих котов видела? – А ты, наверное, хочешь, чтобы я тебе о своём папе рассказала? Как мама вернётся с работы, я её обязательно попрошу! Взгляд, которым одарила его пятилетка, определённо знаком ему. И нет, эта черта ей передалась явно не от Люси. Порассуждать о генетическом древе Наси он сможет попозже. Ночью, в своей холостяцкой берлоге. Но не сейчас. Сейчас, сузив глаза в хитром прищуре и самодовольно ухмыляясь, Нася ждала его ответа. И он точно понял этот её завуалированный посыл. – Что ж, синий кот, так синий кот! Оригинальная идея. Художник из Нацу и правда такой себе. Нарисованный синий кот мог похвастаться непропорционально большой головой и короткими лапками относительно тела. Однако фантазия Наси поражала новоиспечённого живописца настолько, что он и сам старался нарисовать её замысел как можно лучше, реалистичней. Так синий кот обзавёлся зелёненьким рюкзачком, повязанным на его шее, парочкой белоснежных крыльев за спиной, и самой широкой счастливой улыбкой, которую вообще можно вообразить. – Ха! Ты посмотри, счастливый какой! – улыбнувшись во все тридцать два, копируя улыбку с рисунка, Нацу продемонстрировал кота главному критику – Насе. – И правда, – девочка едва улыбнулась, однако восторг в больших карих глазах скрыть не удалось. Ей точно понравилось. – Счастье, точно. Назовём его Хэппи! Вероятно, этот детский восторг передался и ему самому, потому что сейчас, смотря на счастливую, такую открытую улыбку своей подопечной, он и сам это испытал. Счастье. Такое лёгкое, практически мимолётное, но чрезмерно тёплое и согревающее душу. И всё таки Нася – прелесть! – Хэппи, значит, – хмыкнул он, вновь обратив внимание на счастливого котёнка. – Да! И подарим его маме! Она точно обрадуется! – теперь уже Нася чуть ли не подпрыгивала на месте, радуясь гениальности собственных идей. Драгнил молча кивнул, соглашаясь. Ему, в общем-то, не жалко, хоть и симпатией к этому коту он тоже успел проникнуться. Но то было мимолётным чувством, которое тут же развеялось, как только они приступили к другому рисунку. Так за изобразительным искусством у них прошло ещё около часа. Чуть позже они переключились на пластилин, и вот тут его и настигла «кара небесная». Лепила Нася сравнительно хорошо для своих лет, вот только аккуратности девочке явно не хватало. Она, всё ещё вся перепачканная акварельными красками, каким-то образом умудрилась вкатать в свои волосы розовый пластилин! Ещё и улыбнулась так миленько, заявляя, что теперь они с Нацу похожи. А пока он, проклиная про себя создателей этого убийцы родительских (и воспитательских, конечно же!) нервных клеток, пытался вычесать с её волос всё, что налипло, неугомонные ручки вкатали и в его розовые вихры теперь уже желтый кусок пластилина. – Вот же неугомонная принцесса! – сокрушался он, вытаскивая уже из своих волос перед зеркалом остатки пластилина. Нася стояла позади него, опираясь плечом о дверной косяк ванной комнаты, и внимательно следила за его махинациями. Краем глаза Нацу поглядывал за её отражением в зеркале, опасаясь, чтобы озорница ещё чего не натворила. – Мама иногда говорит, что я вся в отца. Знакомый холодок прошёлся по его спине неприятными мурашками. Он, конечно, не был спецом в психологии и знатоком семейных взаимоотношений, но кое-какие соображения всё же имел. И в данный момент надеялся, что ошибается в своих суждениях. Нет, какой бы проказницей не росла её дочь, Люси вряд ли бы стала вымещать обиду на отца ребёнка на своём же дитя. Да и тех пары дней хватило, чтобы понять, что Люси души в своей крохе не чает. – Слушай, Нася... А какая у вас с мамой фамилия? – любопытство всё таки пересилило голос разума. Радует лишь, что не стал он расспрашивать ребёнка напрямую, начал осторожно. – А ты разве не знаешь? – по её лицу сложно было считать испытываемые ею сейчас эмоции, а он правда пытался. – Хартфилия. Мама оставила фамилию дедушки. А чего он ожидал в принципе? Что девчонка сейчас назовёт ему фамилию, и всё чудеснейшим образом встанет на свои места? Что ему откроется истина, ради которой он долгие годы искал Люси? Наивный. – Почему ты спрашиваешь? – ну вот, а теперь включилась в работу взрослая часть этой малышки. И что ему ответить? Любопытство кота сгубило. – Да, так, – уклончиво ответил он, пожав плечами и оборачиваясь к ребёнку. – Иди сюда, непоседа. Будем тебя стирать! Говоря это, он ни капли не утрировал. Превышать должностные обязанности, купая ребёнка нагой, казалось равносильным, сразу заявить Люси, что увольняется. Да и неправильно это как-то, он же – мужчина, а она, пусть и маленькая,но женщина! Потому засунул Насю в ванную как есть, всё в той же сиреневой пижамке с единорогами, да начал поливать её из душевой лейки. Когда девчушка хорошенько намокла, налил немного пахучего геля для душа на её мочалку, да и натёр её от души. – Обтереться и переодеться сможешь сама? – пусть Нася и рассуждала не погодам взросло, о её бытовых способностях Нацу пока знал мало. – Я тебе что, малявка? Конечно, смогу! – кроха горделиво задрала подбородок, встречаясь с ним взглядом. И в её глазах он снова увидел это – вызов. Интересно, в кого же она такая уродилась? Забавная девочка. После водных процедур они всё равно поиграли в дракона и принцессу. Как бы Драгнил не противился, маленький диктатор был непреклонен. И чего уж греха таить, ему самому нравилось вот так вот играть с ней. А если не задумываться о своём разбитом когда-то сердце, то и выходила забава весьма увлекательной и весёлой. Нася хорошо вжилась в этот раз в роль принцессы, даже капризы свои оставила где-то за пределами своего амплуа. Она заботилась о своём драконе, совершенно не обращая внимания на его грозный рык, и с большим удовольствием каталась на его спине. Наверное, представляла себе, что они парят где-то очень высоко в небе, разрезая мощными крыльями пушистые облака и подчиняя себе ветра. – Спасибо, – шепнула она ему, обнимая его крепкую шею своими крохотными руками. И в этом жесте было столько неприкрытой теплоты, что сердце няня болезненно сжалось. Он уже питал к этой крохе тёплые чувства – такой он, слишком уж падок на маленьких непосед – но теперь эти чувства окутали его с головой. И всё таки он не зря откликнулся на эту вакансию.

***

Быть одиноким родителем очень непросто. Особенно, когда приходится совмещать воспитание маленькой непоседы и работу. На продвижение в карьере Люси забила уже давно, как и на свою давнюю мечту – стать известным писателем. Да, пока она состояла в браке и Нася росла тогда ещё только под сердцем, Хартфилии удалось написать и выпустить свою книгу. Она даже получила некое призвание, а её история ещё пару лет значилась бестселлером, но для дальнейшего продвижения нужны были свежие идеи и много свободного времени, которого, после рождения дочери, у неё не осталось. Сейчас же она работала учителем литературы. Зарплата оставляла желать лучшего, как и условия труда в принципе, однако всё лучше, чем полы мыть да туалеты. А говорил ведь отец когда-то, что педагогикой сыт не будешь. Тогда она, наивная, верила, что её любовь к детям и художественной литературе важнее. Зря. Глядишь, не сидела бы сейчас на плановом учительском собрании, да не зевала б от скуки. – Мисс Хартфилия, поговорим теперь о Ваших подопечных. И сплошное уже приевшееся «Бла-бла-бла» от директора, которое обязательно нужно выслушать всем. Нет, Люси уважала и даже в некоторой степени любила господина Макарова, просто сейчас все его речи казались такими ненужными. Ей было не до того. Все её мысли занимал розоволосый ураган вновь свалившийся ей на голову. И это чудо в перьях теперь работало у неё няней... Да, у судьбы отменное чувство юмора! Только вот где она так провинилась, и за какие грехи ей всё это? Целый день Хартфилия была, как на иголках. Тревожные мысли не отпускали, заставляя нервно трясти ногой под столом, даже не вслушиваясь в пересказ ученика, да покусывать колпачок шариковой ручки. До обеденной перемены она правда держалась молодцом. Хоть её и постоянно подмывало набрать Нацу, хотя бы узнать, как проходит их день, сдерживала себя до последнего. Ей удавалось себя успокоить тем, что если он сам не звонит, значит, всё хорошо. Ровно до этой минуты. Сжимая трясущимися руками телефон возле уха, она опасливо осмотрелась по сторонам и предусмотрительно отошла в тёмный угол под лестницей. Гудки были длинными и, казалось, расшатывали её нервы ещё сильнее. – Да? – отозвался хриплый голос в динамике, и Люси уже облегчённо выдохнула – голос Нацу казался спокойным. – У вас всё хорошо? На долгую минуту повисло молчание. Такой простой вопрос остался без ответа, а его ровное глубокое дыхание напрягало её ещё больше. Что-то было не так, но что? И только когда из трубки донёсся глубокий храп до неё снизошло. – Драгнил, ты в своём уме? – завопила Люси, совершенно позабыв где она находилась. На том конце связи что-то громко упало, возможно то был и сам Нацу. Ну и здорово, поделом ему! – Зачем так орать? – А зачем спать среди рабочего дня? Ты с ума сошёл? Где Нася? Чем она занимается? Ты не боишься, что она уже полквартиры могла разнести, пока ты там отдыхаешь? – с каждым новым словом волна негодования поднималась в ней всё больше и больше. Люси уже не могла сдерживать свой гнев, справедливо опасаясь за своего ребёнка. – Я знала, что это плохая идея. Не нужно было брать тебя на работу! Каким был безответственным обалдуем, таким и остался! – Поле-а-а-хче, дамочка, – Нацу протяжно зевнул на полуслове, ещё сильнее обозначая своё безразличие, пугая учительницу этим до чёртиков. Его голос звучал абсолютно спокойно. Вот же! – Нася спит, посуда вымыта, и даже на ужин мы успели кое-что сообразить. И что, я не могу кемарнуть лишние полчаса? Пустота. Вот, что она ощутила в этот момент. Весь её гнев, как и остальные чувства резко отхлынули от неё, оставив после себя лишь звенящую в сознании тишину. Придя в себя через пару секунд, которые ощущались вечностью для неё, теперь Люси могла поразмыслить об услышанном. Он же не врёт? – П-правда, спит? – Ага. Не прощаясь она нажала отбой. Весь оставшейся рабочий день в школе она пребывала всё в той же прострации. Теперь она не трясла ногой, не грызла ручку, и честно пыталась вслушиваться в чтение нового текста учеников пятого «Б». Только всё тщетно. Какое там она задала произведение, насколько хороша техника и скорость чтения, есть ли понимание прочитанного у её подопечных – она ничего не понимала, ничего не слышала и не видела. Кроме того, что... Нася спит. Без неё. И судя по тону, с которым это было сказано, Нацу даже не удостоился лицезреть то, что наблюдали все, кому Люси когда-либо доверяла присмотр за дочерью. Даже Стинг никогда не мог уложить дочку в кровать. Это не удавалось ни Леви, ни тётушке Спетте, ни Мишель... А Драгнил даже не знает о том, что его подопечная последние несколько лет без матери никогда не засыпала. Люси просто забыла ему сказать об этом. Ни один детский психолог не смог решить этой проблемы. Эта травма оставила жирный отпечаток в детском сознании и очень беспокоила мать по сей день. Это случилось в один день, как раз таки в послеобеденное время. Люси оставила Насю с мужем, чтобы уделить пару часов некоторым важным делам. Стинг рассказывал, что дочка тогда совсем не хотела засыпать, казалась встревоженной и беспокойной. Постоянно спрашивала, когда вернётся мама, на что он ей ответил, что мама совсем скоро придёт, ей лишь нужно немного поспать. Но Люси не вернулась, ни через пару часов, ни перед ночным укладыванием. Малышка тогда плакала навзрыд, а Эвклиф обзванивал всех знакомых, больницы, полицию, морг... Той ночью Нася не спала. А следующим утром они узнали, что их жена и мама всё же оказалась в больнице. Без сознания, с несколькими переломами и сотрясением мозга. Её сбил лихач, проигнорировавший красный сигнал светофора на перекрёстке. Конечно, подробностей крохе никто не рассказывал, но Стингу «хватило ума» притащить ребёнка в палату бессознательной матери вместе с собой. Сначала детские истерики казались безобидными. Ну, подумаешь, ребёнок не хочет укладываться на дневной сон. Но это происходило снова и снова. Ни с кем из взрослых Нася не засыпала, никому не доверяла. Боялась, если она снова заснёт без мамы, то история повторится вновь. Как оказалось, до сего дня... Нацу смог. И это казалось таким удивительным. Странным. Возможно, даже неправильным. Ведь чем он лучше всех остальных? Это же Нацу, чёрт бы его побрал, Драгнил! Её, Люси, головная боль, её страх, её ночные кошмары... Почему Нася доверилась ему? Они ведь всего лишь третий день знакомы, так почему же именно он?! В глубине души Люси знала ответ. Но гнала его от себя, словно надоедливую, противно жужжащую, муху. А позже, закончив свой рабочий день, она неслась домой, чтобы самостоятельно увидеть, убедиться в том, что отношение Наси к Нацу не плод её воображения, что он не соврал ей, что дочь действительно ему доверяет. Но стоило ей переступить порог родного дома, как её снова настиг ступор. Она слышала плач. Нася плакала. И это был единственный звук, который она слышала в квартире. Нацу молчал. Разувшись, и даже не скинув с себя верхнюю одежду, Люси поспешила к рыдающему ребёнку, совершенно не видя перед собой ничего, кроме стоящей в углу, рыдающей Наси. А посему даже не заметила осколков на полу. – Ай! К ней тут же подскочил Нацу, подхватывая её под руку, прыгающую на одной, здоровой ноге. Левую же конечность пронзило нечто острое. – Прости, не успел убрать, – тихо сказал он, аккуратно усаживая Хартфилию на диван в гостиной. Тогда даже своё «боевое» ранение её не волновало так, как плачущая в углу дочь. И первым делом, ей конечно хотелось во всём разобраться. Однако, теперь уже Нася кинулась к ней. Девочка крепко обняла её за талию, утыкаясь лицом в материнскую грудь, о чём-то говорила, но из-за слёз и шмыганья носом было трудно разобрать её слова. Люси сложила два и два. Осколки, упавшие из рук Нацу веник с совком и заплаканная Нася. – Ты наказал её из-за разбитой чашки? – то ли удивилась, то ли разгневалась она на непутёвого няня. Это точно было плохой затеей, принять его. – Э-э... – Нет! – Нася слегка отстранилась, вытирая слёзы. – Я сама себя наказала. Прости меня мамочка, пожалуйста! – А я говорил, что это плохая идея! Мама бы никогда не стала злиться из-за какой-то кружки, правда? Ничего не понимая, Хартфилия просто хлопала глазами, переводя взгляд то с Наси на Нацу, то с Нацу на Насю. Что происходит? – Нет, но это была её любимая чашка! Правда, мам? Мне очень жаль! – девочка склонила голову и снова пустила слезу, и только сейчас Люси удосужилась рассмотреть осколки. А, это... Да, любимая. – Это не та кружка, что я те... – Нася, всё хорошо! Не переживай! – потрепав девочку по волосам, Хартфилия натянуто улыбнулась. Она с трудом сдерживала мандраж. – Детка, пойди умойся, пожалуйста. Смотри, уже глазки покраснели. Хватит плакать, дорогая. Нася кивнула, вытерла крохотными ладошками последние слёзы и поспешила в ванную комнату. И Люси хотела бы вздохнуть с облегчением, но рядом был он. Пришлось переключиться на свой порез на ступне, чтобы не встречаться с ним взглядом. Чтобы не выдать себя. Тем временем Драгнил, видимо забив на собственный вопрос, оставшийся без ответа, начал подметать осколки. – Не сердись на неё из-за этой безвкусицы. Если хочешь, я найду такую же, – буркнул он спустя некоторое время. Люси захлебнулась негодованием. Безвкусица, да. – Да я не... – Глубокий порез, нужно обработать. Она подняла голову и снова встретилась с ним. Серьёзным, дурманящим рассудок и заставляющим колени подкашиваться, взглядом. Всегда, когда Нацу смотрел так, её голову вело, а сердце трепетало в груди бешеной пташкой. Что восемь лет назад, что семь, что шесть, что сейчас... Как одним взглядом можно творить такое? Нет, это абсолютно точно не значило, что она вновь попала под его чары, но... – Где у тебя аптечка? – Н-на к-кухне. Почему-то она вновь заикалась перед ним, и совершенно точно чувствовала, как пылают её щёки. Нет, это точно не то треклятое чувство, которое она романтизировала долгие годы. Нет. Это стресс от пережитого, усталость и осадок от накрывшего на пороге разочарования. Всё же не такую картину она ожидала увидеть, спеша домой. – Мам, можно я возьму планшет? – обернувшись, она увидела умытую и немного посвежевшую дочку. Точно. Нася ведь тоже переживала, плакала из-за любимой маминой кружки, наказала саму себя. Лучше переключиться на заботу о ребёнке. Конечно, мультики на планшете заботой не назовёшь, но почему бы и не дать слабину разок? Не так уж часто дочка увлекалась гаджетами. – Конечно, – улыбнувшись, она отстранилась от спинки, чтобы стянуть с себя пальто. А дочки уже и след простыл, лишь дверь в детскую комнату приглушенно захлопнулась. Не время для самокопания, но мысли одолевали уже уставшую от тревоги голову. Как бы Хартфилия не гнала их прочь, они снова и снова мельтешили в сознании, пробуждая старые воспоминания и вызывая в ней давно забытое чувство вины. – Ты же в курсе, что держать сладости на самой верхней полке кухонного шкафчика – величайшее родительское преступление? – ухмыляясь, Нацу присел напротив неё прямо на пол, попутно открывая аптечку. – Профилактика кариеса и возможного возникновения диабета не является преступлением, – просто пожав плечами, она откинулась обратно на спинку дивана. Нацу ничего не ответил, но ухмылка так и не сходила с его лица. Было ужасно интересно, о чём он думает – наверняка не только о сладостях ведь – но озвучить повисший вопрос оказалось выше её сил. Ещё поймёт её неправильно, а ей потом разгребай! – А ты такая же, какой я тебя помню. Приключения на ровном месте находишь. И куда же без «боевых ранений»?! – похоже тот вопрос был на лице написан, раз он решил озвучить причину своего веселья вслух. – Дай сюда! – потянувшись, Люси хотела забрать смоченную дезинфицирующим средством вату, но Драгнил вдруг отпрянул. – Ещё чего! Чтоб ты еще ногу себе вывернула? Сам обработаю! – Это в твои обязанности не входит, – щёки её уже пылали. Ещё телесного контакта с бывшим любовником не хватало для полного счастья. – Давай, я сам решу, входит это в мои обязанности, или нет? Лучше расслабься, и попробуй немного потерпеть, нужно проверить, не сидит ли какой осколок в ранке. Говоря это, Драгнил снова принял серьёзное выражение лица. С ним таким было абсолютно бесполезно спорить. Да и чего греха таить, такая забота ей была приятна, хоть и не понятна. Ей казалось, он до сих пор должен быть зол на неё за её давний поступок. – Вроде, всё чисто, – отозвался он и снова начал что-то наносить на порез. А Люси смотрела на него, такого сосредоточенного, и вспоминала дела давно минувших дней. Когда-то она точно так же обрабатывала его ссадины, которые он получил, заступившись за неё, от какого-то негодяя. Много воды утекло с тех пор. – Ну, всё, жить будешь! Он улыбнулся ей и предложил выпить чаю. Люси могла посетовать на то, что его рабочий день уже окончен, ведь уже освободилась с работы, но от чая в его компании не смогла отказаться. Как и от ужина, который они разделили втроём через несколько часов. И даже от ещё одной чашки чая, когда её малышка уже беззаботно сопела в своей кроватке. Всё было странным. Они столько лет не виделись, не общались всё время, да и она поступила с ним совсем-совсем некрасиво, если быть предельно честной. Однако сейчас, казалось, будто не было тех лет разлуки... Да, они давно уже больше не пара, но они общались так же, как и вначале их знакомства, как добрые друзья, и словно совсем ничего в их жизнях не изменилось с той поры. Но ведь это иллюзии... Оставалось лишь только гадать, почему всегда эмоциональный, несдержанный, вспыльчивый Нацу так снисходителен к ней. Или в этом плане его настигли кардинальные перемены? – Чашка, – он не стал пояснять о чём говорил, всё и так было понятно. Отхлебнув напиток, снова серьёзно посмотрел ей в глаза, ожидая ответа. – Да, – так же просто ответила, понимая, что юлить нет никакого смысла. – И ты хранила её? – казалось, он даже не удивился. Только Люси буквально кожей ощутила, какая буря бушевала в нём. Молча кивнула. – И она была твоей любимой? – А что здесь такого? – заправив прядь, Хартфилия отпила из своей кружки, опустив взгляд на поверхность стола. Абсолютно точно зная, что глаза её выдадут с потрохами. – Да, нет, ничего. Это всего лишь чашка. Действительно. Всего лишь чашка. Лишь один из его подарков, которые она до сих пор хранила. Почему? Она и сама не знала ответ. Свои чувства к нему давно уже отпустила, убедила себя, что так правильно, что он – ходячая катастрофа, её худший кошмар. Хотя и в глубине души дорожила каждым кусочком их совместных воспоминаний. В этот вечер он в очередной раз ушёл без желанных ответов. А она в эту ночь будет пытаться найти те самые ответы в самых укромных уголках своей души. Каждый из них, прощаясь, думал о чём-то своём, но в то же время, о чём-то, что оставалось общим для них двоих.