пятнадцатая.

«Возвращение мальчика по имени Феликс в Сеул. Детское кресло из коробок от печенья, а радость не заканчивается, а возвращается зимой»

Чонин готов был разрыдаться. Он упал на колени перед Феликсом, плача и хватаясь кулаками его майку, отдергивая вниз. — Это шутка, Ликс?.. — смотрел он голубым, напуганным глазом. — Ты что! Мои мама и папа правда за мной скучают, я не могу их бросить! У вас табло с расписаниями на завтрашний автобус, отправляющийся в Сеул? Крис медленно закивал головой: — Я проходил сегодня возле одной из остановок и там есть на завтра автобус, который идет до Сеула. Ровно в 10 утра он отправляется. — Замечательно! — воскликнул Феликс. — Мне нужно только собрать вещи, хоть я и без вещей... Еду хотя бы. — Мы тебя проводим завтра, — сказал Сынмин, а Чонин разрыдался сильнее. — Чонин как ребенок... ей-богу. ... Утро следующего дня было тяжким. Феликс завтракал с друзьями, которые рано встают, считал каждые минуты, чтобы не опоздать. Все сумбурно вели себя, не хотя расставаться с синим мальчиком-павлином. Феликсу самому ужасно не хотелось расставаться с друзьями, но за родителями ужасно соскучился. Море приключений... «По-своему я мечтаю, чтобы наступил самый ясный зеленый день». Коряво-шершавое солнце, свеже выкрашенное тюбиком акрила "Ладога", вынуждено заменять источник тепла последующие леденящие месяцы. Часы пробили 9:30 утра. Пора! ... Семеро козлят пришли на автобусную остановку провожать синего мальчика-павлина. Табло с расписаниями висело выше голов людей, под лучами солнца не видны надписи; ржавая, одинокая скамейка из орех железных прутьев, бабки с пирожками. Хенджин готов был схватить Феликса в охапку и никогда не отпускать, также думали и остальные. Слишком больно. Феликс двинулся вперед, но обернулся назад. Опомнился. Погрустнел, но оставался счастливым. Чонин страшно вопил. Чанбин вместе с ним. Феликс посветил новой шапкой, связанной Чонином, быстро обнял всех друзей и, заходя в автобус, чуть не забыл: — Не скучайте! Я обязательно вернусь! Ваше лето! — Феликс выглядел счастливым. Он бросил в руки Чонина мобильник, засветился и показал главный жест, от которого не выдержал даже Джисон: символ победы. И уехал. Семеро человек, оставшись на остановке, только что проводили друга, хоть и не местного, но было ощущение того, что они убили его, чем проводили. Чанбин трогал свои выкрашенные волосы розовым цветом, которые красил ему Феликс; Чонин плакал на мобильный телефон Феликса; Бан Чан обнимал плюшевого сиамского кота, найденным Феликсом на водохранилище; Сынмин сжимал в кулаке кольца в виде подсолнуха от сестры Феликса; Минхо теребил уродливого зайца, с вывалившим глазом-хрусталиком, потянул за бегунок на спине и вслушивался в его родной голос, плакал, —«Не скучайте! Не скучайте! Не скучайте!»— сломанный чип повторял родной голос Феликса; Джисон ежился от заколки, вырывая волосы на голове, но от Феликса; Хенджин трогал щеки, которыми касался Феликс. Все воспоминания связанны с синим мальчиком «павлином», друзья не забудут про Феликса. Феликс - звездные сны, синий цвет, заварные пирожные, солнечный смех, оконные цветы, наклейки на шкурке бананов, плюшевые игрушки, облепиховый чай, блондинистая лохматая макушка, и воспоминания в голове каждого подростка. «Лети, мой юный друг, у тебя ещё есть мечты и ты не погибаешь, борись за яркие ромашки в пальцах и поцелуи в лоб». Автобус был наполнен людьми. Душно. Феликс смотрел в окно, подперев голову о руку, мелькали деревья, лес, трасса, была видна деревня, выезд из города «설탕여름» и печеное солнце, от которого становилось жарче. Феликс снял шапку, положил её на колени, из сумки (подаренной Хенджином) достал веер с рисунком Священного дракона и начал размахивать им. Стало хорошо. Упаковка клубнично-зернового ломтика зашуршала, вперемешку с холодным облепиховым чае в термосе, изрисованных солнцами и восьми подростками. Даже на термосе были нарисованы его друзья, и Хенджин держал за руку Феликса, улыбался. Сладкая клубника на языке заправлялся чаем от Чонина, вкус каждый раз менялся от нового к новому, а мысль о друзьях не уходила, они были первыми и, возможно, последними словами из книги «Приключения Феликса Ли по волшебному яблоку с друзьями!». Успел соскучиться миллион раз за ними, вспомнились все счастливые моменты, проваленные вместе. Наверное, у мамы бы случился приступ, когда её сын вернулся спустя такое огромное время! Шрамы горят до сих пор, а их лица не забываются, как забылись бы родственные... «Феликс едет, Феликс мчится... К своим маменьке и папеньке и сестрам, а потом вновь к друзьям прислонится, да так, что не сможет оторваться...» ... В дверь постучали несколько раз. Женщина средних лет, отчалившая из-за пропажи сына больше полтора месяца назад, вновь ожидала увидеть за дверью милиционеров и службы МЧС о любой новости о её сыне, но всё было бестолку - пропал навсегда. Женщина с душевной депрессией и ужасным моральным состоянием открывает входную дверь, а после её выражение лица приобрело шок и ступор, а слёзы на глазах наворачивались вновь: перед ней живой, румяный сын, в той самой синей шапке, синей пушистой майке, блондинистыми кудрявыми волосами, карими глазами, кукольными чертами лица и поцелуями солнца на лице, а также незнакомая сумка на плече. Женщина сумела разглядеть надпись на сумке сына: «От Хван Хенджина. Заварные пирожные в твоем кармане с кусочком яблока!» Женщина набросилась на своего сына, начала обнимать и целовать, прижимая ближе к своему разбитому сердцу и плача в грудь сына. — Куда ты пропал?! — посмотрела она на Феликса, а тот улыбнулся, не смотря на мамино горе и ужаснейшее состояние. — Я обзвонила во все службы, думала, тебя похитили или ещё хуже - ты уже мертв был!! — Мама, я был со своими друзьями, — спокойным тоном сказал сын, прислонившись лбом об лоб матери. — Я ездил в другой город! — Слава Господу, что ты вернулся целым и невредимым! — радовалась мама. — Но где же твой телефон? — Он у Чонина остался. Я его подарил ему! — Феликс улыбался и улыбался, не прекращая. — Ещё мы нашли детей из детского реабилитационного центра, я там тоже был оказывается! Лицо женщины резко изменилось. Он узнал. — Сынок... — сказала женщина, пытаясь выловить подходящие слова для объяснения. — Так нужно было сделать... — ...потому что ты узнал об остальные детях от туда? — лопочет бессмысленно мальчик «павлин». — Я знаю, мама! Я их всех встретил и мы стали друзьями! Честно, я не хотел возвращаться, а хотел провести с ними больше времени, но моя душа простилась к тебе, и я поехал обратно... Видишь, со мной всё хорошо! Женщина выдавила улыбку на своем лице и вновь обняла сына, а тот её. Наконец она убеждена, что Феликс жив и здоров, но узнал разоблачение их с отцом секрета. ... Первый снег - вестник первого расставания. Снежные хлопья бередят сердечные раны. 29 декабря 2004 года. Свежий холодный мороз наполнил легкие Сынмина, вперемешку с еловым запахом. Снег падал маленькими звездами на городок, людей и купленную елку в руках, которую обнимал Ким. К нему подошел Крис; в одной руке у него снежколеп, а в другой санки. Его уши грели меховые наушники, нагретые мехом, щеки порозовели на морозе, а большой нос от перелома придал малиновый оттенок от мороза и падающих снежинок. Его расстегнутая меховая куртка, показывая футболку с динозаврами и оголенной шеей, вид от которой Сынмину стало холодно и больно. — Чонин послал меня за мандаринами, — выдохнул Крис. — А я леплю их из снега. Попробуешь? — Да ты что! — взбушевался Сынмин. — Мне здоровье важнее! Пошли за настоящими мандаринами, иначе нам Чонин уши оторвет и всё раскупят! Крис вез елку на своих санках, а сам разговаривал с Сынмином, идя в сторону рынка. Иногда Крис останавливался, чтобы слепить снежок и бросить в Сынмина, а тот в его домашнюю футболку с динозаврами. До жути холодно. Больше Чан не ходил с расстегнутой курткой, доигрался. Но зато слепил снеговика. Снова зима, меня везут на санках, до утра подождет снеговик. Они успешно купили небольшой мешок мандаринов и дружно несли до гаража, а внутри их ждало тепло. Через окно нырнуть в теплые объятия снега, накрыться ещё изредка зелеными листьями, прикрывая глаза... Пара дней оставалось до новогоднего вечера, праздника, веселья и подарок. Хенджин прогуливался по рынку. Встретился с Крисом и Сынмином, купивших мандарины и новогоднюю ель. Нос щипали снежинки, холодные губы и ресницы в снегу, а среди толпы людей он заметил едва знакомый силуэт. Освещение было хорошим на главной площади за рынком, где стоял небольшой каток, а на нём катались люди. Когда едешь по снегу, кажется, что мы путешествуем по межгалактическому пространству, как будто звезды и галактики проносятся мимо нас. Хенджин остановился, отвлекаясь на падающий снег, освещенным уличными фонарями. Тепло и уют. Вдруг опомнился, вновь медленно шагал через сугробы и толпы людей у катка в сторону знакомого силуэта. Приглядеться на большом расстоянии было сложно, тот всегда шел вперед, высматривал что-то или кого-то. Странный тип, но загадочный. Хенджин сталкер; куда тот пойдет, он за ним. Силуэт был уж больно знакомым: лица не было видно, но внешний вид крайне вызывал впечатления и больные покалывания в сердце: темная куртка с вырисованными самостоятельно кривыми звездами, ботинки с выделяющимся мехом, как большие меховые гольфы, из кармана часто высовывал руки, а на руках меховые перчатки-лапки, знакомая синяя шапка-кот (в темнотой прослойке на дороге плохо видно) с желтыми солнечными зайчиками, кончиками на ушах и завязками в виде сине-золотых звезд. Тепло исходило от него, но понять было сложно. Хенджин продолжал преследовать загадочного человека. Вдруг тот развернулся назад. Хенджин замер. Феликс... Это Феликс! — Феликс! — бросился вперед Хенджин, спотыкаясь об сугробы и нелепо прыгал. Он махал руками, пытался привлечь внимание впереди идущего Феликса. — Феликс остановись! Это я! Феликс! Хенджин накинулся сзади на медлительного парня. Обнимал, не выпускал из рук, не видел никаких соприкосновений, только прижимал его к себе. Тот самый голос, местами охрипший, но родной. Это правда Феликс. Тот пнул Хенджина в живот, даже не догадываясь, что пнул собственного друга. От испуга посмотрел на обладателя этих схваток, и увидел лежащего Хенджина в снегу. — Хенджин! — руки посинели, как и губы. — Боже мой, прости меня! Хенджин, ответь мне! В лицо прилетел горсток снега. Хенджин так пошутил. Феликс отряхнул лицо, поглядел снова на парня, осчастливил себя и Хенджина. Шапки и варежки намокли. — Я так рад тебя видеть! — слёзы самовольно полились, выжигая щеки. — Ты не ушибся? — Феликс.. — Хенджин засмеялся, вытирая варежкой слёзы друга. — Ты вернулся.. Как ты до сюда доехал? — На автобусе, Джинни! Он прижался, обхватывая руками и ногами валяющие теплое тело, ревел сильнее, щекотал пушистой шапкой замерзший нос Хенджина. Феликс пообещал, что вернется; оставил в память о себе своим друзьям по маленькой штучке-побрякушке, и вновь приехал, уже семнадцатилетнем подростком. Он плакал, обнимал и целовал Хенджина, скучал, краснел и вновь голодный. Когда Хенджин увидел Феликса сквозь тысячи людей, только его он мог разглядеть с синей кошачьей шапкой, каким он был в мае первой их встречи, а именно 24 мая 2004 года. солнце горит и сжигает время, а время сжигает годы, которые в свою очередь сжигают людей. Феликс с зарёванными глазами смотрел на Хенджина, высматривая его недостатки и увидел на его голой шоколадкой макушке без орехов звезду. Но не лист. — Давай забежим в пекарню за заварными пирожными! Я больше не могу наедаться снежинками... Чонин бы заплакал! ... Танцы и прятки в шкафу, твоя маленькая елка с множеством вещей, сделанные тобой. Новый год в гараже Чонина; вкусная еда на не вмещаемых столах, подгоревший зефир, шум из радости, заваленные друзья на Феликса в шапке-кота, купленные мандарины и заварные пирожные с клубникой, чай с облепихой и немного спрятанного запаса новогодний игрушек. Ровно в полночь 31 декабря пробили часы, все восьмеро детей щелкали стаканами с облепиховым чаем, танцевали, открывали подарки, и, заставило их расплакаться - конверт с рисунком восьмеро друзей, а на обратной стороне подпись анонима «Ёнбок» и текст: —«Письмо от анонима «Ёнбок» передается в сердца каждого, кто прочтет его. Солнечных дней, солнечных подарков, солнечных настроений! Феликс вновь вернулся к вам, чувствует тепло вместе с вами, облепиховый чай зацветает в моем желудке! Подарок от каждого из вас, отданные мною, точно хранится на самой видной полочке! Тьпатибо за прекрасный май, встречу с вами и ваше лето!» Чонин прокричал: — Феликс! Ты сейчас это написал? — Нет. Чонин накинулся с объятиями, светя голубым глазом. Феликс засмеялся: — Честно не я! Ой! Они греют звёздочку в ладошках или греются от звёздочки. Созерцают и восхищаются, шепчутся и шушукаются. Прячутся от злых духов или морозов. Несколько дней до нового года прошли незаметно, как и все лето. Маленькие мальчики выросли, но остались теми же детьми в душе, играющих в солдатиков или запуская выше облаков бумажные самолеты. «Согласно общему мнению, мы живем в мире ненависти и алчности. Но я не согласен. Мне кажется, что любовь повсюду. Зачастую любовь не очень заметна и торжественна, но она повсюду! Отцы, сыновья, матери и дочери, и мужья, и жены, любовники, любовницы, закадычные друзья, в телефонных звонках и с больших газ жнецов, в которых врезались самолеты, не были ненависти или мести. Только признание в любви. Если присмотреться, то возникнет сомнения, что любовь реальна и повсюду.»