четырнадцатая.

«Скучаю по временам, когда главной проблемой было во что поиграть»

Феликс и Сынмин сидели на лавке, щелкали овсяным печеньем из пластиковой упаковки. Сынмин задумчиво смотрел на поливающих бабушек клумбы, слушал хруст печенья, пение птиц, а подобные колибри-пчелы порхали возле коробки с печеньем. — Чем заканчивается «всё»? —задумался Сынмин. — «Всё»? — Да. — В хорошем? — хихикнул Феликс. Затем ушел, оставив песочное печенье рядом. Сынмин пошел следом. Лето заканчивалось жарким, жаркий июль с мягкими облаками похожий на сладкую вату, за которой активно тянулся Феликс. Сынмин рассказывал свои истории из жизни, радовался, грустил, но из всех этих гамм чувств и размышлений он не унывал. Почувствовался запах жареного мяса на маленьком самодельном мангале. Этот запах очаровывал. Завернув к гаражам, источником заманчивым запахом жареного мяса с картошкой показались оставшиеся ребята, а Чанбин пафосно подкидывал жареную картошку на небольшом тазике, а-ля остудить. На фоне нескольких штук жаренного мяса на шпажках, также была выделенная одна с розовым зефиром, специально для Минхо. Феликс быстрее подбежал, схватил недавно приготовленное мясо, ошпарился, но откусывал по маленьким кусочкам мягкое мясо. Затем закусил картошкой. Сынмин и Хенджин последовали его примеру, а остальные продолжали дожаривать мясо. Чанбин притащил арбуз. На небольшом раскладном столе Крис разрезал арбуз, тазик с мясом был разложен в горку на тарелке, оставленной на столе, а оставшееся небольшое количество мяса в тазике отдано бродячим собакам. Апельсиновый сок, жаренный зефир, купленные пирожные, вымытая клубника, остатки печенья и несчастные игры возле стола. Сынмин играл с Джисоном, наелись. — Ну давай, давай! — кричал Джисон, нападая на Сынмина и отнимая футбольный мяч. Какая нелепость - в доме полно специй, а еды нет. Это место пахнет старыми книгами и дорогой после дождя. Здесь делятся творчеством, мыслями и любовью к друзьям. В кармане летних шорт Чонина что-то по-настоящему задрожало, завибрировало и он дернулся от испуга, а Феликс легко хихикнул, смотря на ошарашенного Чонина. — Что это?! — пугался Чонин ещё больше, когда заиграла мелодия в его шортах. — ААА! — Не бойся! — Феликс магическим образом вытащил из кармана шорт дрожащего в страхе Чонина, услышав привычную музыку из своего мобильного телефона. — Это мне звонят! Я отойду на минутку. Все одушевленно уставились на Феликса, когда он недалеко отошел от стола, раскрыв крышечку своего сотового телефона и разговаривал. Чонин называл эту вещь «чудо-коробочка». После звонка, Феликс вернулся обратно и словил множеств удивленных взглядом друзей на себе, будто они не знают, что такое сотовый телефон. — А как так получилось?.. — поинтересовался Чанбин, прислонившись щекой к голому плечу Феликса, рассматривая в его руках мобильный телефон, обклеенный цветастыми наклейками, бантиками, брелочками и личной фотографией Феликса. — Как эта штука работают? А можно мне тоже подержать? А где музыка? — Это сотовый телефон, — объяснил Ли. — Я могу тебе дать рассмотреть его. Я отдал свой телефон Чонину, чтобы он получше разобрался в современных технологиях! У нас в Сеуле все с такими ходят! — Все? — повторил Чанбин, осторожно провел пальцами по сверкающим стразам. — А можно и мне такой? — Держи, — Феликс выдернул сверкающий страз со своего телефона, приклеив его на щеку Чанбина. — Тебе идут стразы! От радости Чанбин чуть не сломал пополам Феликса, когда обнимал. Бан Чан пригляделся к сверкающей «чудо-коробочке» в ладони Феликса, щелкнул пальцами и с улыбкой сказал: — Я знаю про эти коробочки! У меня друг с таким ходил, только он не был розовым... — Cool! — австралийским акцентом надавил улыбку Феликс, спрятав телефон в карман. — Упс, привычка. Мне звонил дедушка. Ни уголь, ни огонь, не горят так жарко, как тайная любовь, о которой никто не знает. Феликс снова взял кусочек мяса, положил в рот и выдыхал остроту. — Я устал! — возразил Джисон, затопав ногами как малое дитя. — Пойдемте уже в гараж! — Ты хочешь - ты иди, — фыркнул Чанбин, сумбурно смотря на Джисона. Джисон так разозлился на Чанбина, что увел Феликса под руку в гараж, исчезнув за таинственными дверцами, с агрессией хлопнув дверцей. Феликс слегка напугался, подумав, что Джисон хочет уединиться с ним, но тот совсем иначе себя вёл, открыв новую комнату в гараже Чонина, о котором и сам Чонин не знает - маленькая комната, в которой помещала одна кровать и больше ничего. Она была пуста, но из неё был сделан Чаном маленькая хижина. Эстетика новой жизни — это пол-литра азелита, выбитые пробкой от чрезмерно усердной уборки и три новые купленные мыльницы. На разглаженной постели, меж подушками ютился медвежонок, с которыми спал Хенджин, представляя каждую ночь Феликса, а на стене написано "i am safe", написанным Бан Чаном. Джисон пошел первый в хижину чудес, сел на кровать и терпеливо ждал Феликса, пока тот не подсел рядом, скрестив ноги и почесывая лоб. — Знаешь что? — ссутулился Джисон, не отрывая зверского взгляда от полок с старыми газетами, велосипедом Чонина и запаха скошенной травы и кексов. Феликс внимательно вслушивался в его дыхание. Нервное. — ...я собирался прыгать, — добавил он. — Правда? — Да. — Почему? — Потому, что вокруг одно дерьмо, — пассивно-агрессивный настрой Джисона больше пугал Феликса. — Не хочу больше жить. Ты спас мне жизнь... Теперь должен я тебе тоже спасти её. Джисон ушел. Этот короткий диалог прокручивался в памяти Феликса ещё долгое время, а шрам на лбу закровоточил. Прилипла челка. Стала малинового цвета. Феликс несколько минут, а то и часов сидел в хижине чудес, разглядывая милую и уютную комнату, которую сотворили друзья. Феликс мог подолгу высматривать детали комнаты, играл с игрушками, вынюхивал подвешенные травы шалфея и лаванды, уснул. ... Не заметив, как прошло малейшее время, казалось, уснул на пять минут, а оказалось позже на четыре часа. Тело в некоторых местах онемело и ужасно болела, а шума так и не было. Выйдя из хижины чудес, в дома никого большене было, кроме Феликса и его страха темноты, смотрящего из пустой, темной комнаты. — Здесь кто-то есть..? — спросил Феликс, от страха горло сжал ком. — Ну конечно... — послышался тихий шепот из темноты. Он посмотрел в темноту. Тело накрыл страх, а кисти дрожали совсем как ксилофон или в бамбуковых тростях ветер играет. Погас неожиданно свет. Феликс завизжал, зажмурил глаза в ладонях и присел на корточки. Кто-то или что-то коснулось его плеча, а затем подбородка, а затем... — Бу! — закричал Джисон, пугая Феликса и слушая его оглушающий крик. — Испугался? Не бойся! — Пожалуйста, не ешь меня! — Какой же ты трусишка, Феликс! Феликс поднял заплаканные глаза и увидел Джисона, а свет был снова включен, сверкая. — Дурак! — надул губы Феликс, размазывал ладонями слёзы. — Прости, я не знал, что ты боишься темноты, — огорченно и взволнованно произнес Джисон. — Ты голоден? Мы сейчас будем запускать воздушные фонари, ты с нами? Ты пахнешь вкусными травами, — он спустился вниз и уткнулся носом в живот Ли, с шумом втягивая в себя воздух. Джисон обнюхал его от груди до темечка. — Ты голодный. Пойдем скорее, там Хенджин приготовил замеченные яблоки с медом! А ещё сладкие паровые булочки, ягоды! Пошли скорее с нами! Джисон схватил Феликса под руку и потащил на улицу. Феликс удивленно уставился на красоту после гаража Чонина, они готовили это для него? Вечерний летний закат, наполненный фиолетово-малиновым цветом, напоминая смешанные яркие фрукты или цветы, приготовленная еда, о которой говорил Джисон, Минхо и Чанбин раздавали всем несколько самодельных фонарей, в надежде, что они взлетят выше ласточек. Подвешенные светлячки-фонарики создавали маленький уют средь праздника летних огней, а Сынмин уже поедал медовое яблоко. На большом бабушкином ковре были расстелены множеств подушек, пуфиков и даже кресло, рассказывая фантастичные истории. Бан Чан радовался как маленький волчок, укусит за бочок, выкрашивая свой фонарь в алый цвет, напоминая его кардиган. Хенджин обрадовался приходе Феликса, обнял, снял шапку и потрепал по волосам. — Я рад тебя видеть, — улыбался он. — Джисон сказал, что ты голоден. До запуска фонарей есть целых двадцать минут, так что ты можешь смело попробовать мои яблоки по бабушкиному рецепту! Надеюсь, я не переборщил с медом... А еще ты вкусно пахнешь. — Спасибо, Джинни! — хлопочет Феликс, а запястья заболели, но он делал вид, что все хорошо. — Я был в потайной комнате, поэтому пахну травами. Мы можем там остаться вместе! Я расскажу тебе свою собственную сказку! — Я послушаю обязательно, а сейчас нужно готовиться к празднику фонарей. Сынмин тебе поможет. Чонин оглядел и пересчитал всех, перекличка. Джисон пропал. Минхо так за переживал, оглядываясь и выкрикивая имя Джисона. Чанбин даже обрадовался. Он прятался под столом, ища растерянный бисер. Чанбин огорчился. Чонин вновь пересчитал всех друзей, все на месте. Он поднял вверх пальцы, жестикулировал неопрятно, пытаясь что-то сказать. Затем щелкнул травмированными пальцами, промурлыкав и посмеявшись: — Готовьтесь, будем запускать фонари! — В твоем смехе звучит отчаяние, — промелькнул Минхо, беря свой фонарь в руки. Сынмин помогал доделывать с Феликсом фонари. Получалось нелепо и безвкусно, но оба довольствовали. Феликс дорисовывал малярной кистью глазастого синего кота (синего, потому что других красок не было). Сынмин даже посмеивался, но оценивал произведения искусства. На обратной стороне малинового фонаря были написаны имена всех друзей и то, что их объединяло: «Ты и твоя любовь, а вместе мы как выжитый лимон - кислый, всем ненавистный, но мы его любим». Все встали в небольшой круг. Чанбин успел разрисовать гараж:«Бесконечное лето. Бесконечность - это проклятие», выглядел счастливым. Чонин начал обратный отчет от десяти: — Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, — он слегка согнул колени, все остальные подражали ему и произнесли: — ОДИН! Огненные фонари взлетели в небо. Целых шестнадцать разноцветных огоньков: неоновые, смуглые, с ушами кошек (Минхо постарался), аквамариновые и абрикосовый крайола.Теперь все узнают о фантастичных и невероятной судьбе восьмерых детей однажды летом.Феликс напуганно опомнился, отчего на него все посмотрели: — Мне нужно домой! Мои мама и папа, наверное, с ума сошли с моей пропажи почти 3 месяца! Завтра же отправлюсь домой!