Вместе с дымом я отправлюсь за тобою.

      Поджав ноги, уже десять минут наблюдаю за той самой крысой. От кишечника почти ничего не осталось, но крыса продолжала что-то выгрызать и поглощать. Проглотив собравшуюся слюну, я выдохнула. Мне хотелось есть первые несколько дней нахождения здесь, сейчас же мысль вызывает в горле спазм и кажется, что если предложат еду - меня вырвет. Вырвет грязью и опарышами.  Отведя взгляд, услышала тяжёлые шаги за стеной, раздающиеся в коридоре. Писк крысы, которая тут же скрылась в трубах, не означал ничего хорошего. Он пришёл. Сердце бешено заколотилось, давя на рёбра.  Уже не молясь, я молча следила за тем, как щёлкает замок и поворачивается дверная ручка. Честно, уже плевать, что на этот раз он сделает.        Спрингтрап молчит. Его руки, грубые и холодные, обхватывают меня под бёдрами и приподнимают без малейшего усилия. Я обвиваю руками его громоздкую холодную шею, прислоняюсь и втягиваю носом удушающий запах мертвечины, коим от него пахло всегда. Но теперь я чую запах чего-то постороннего – резкий, маслянистый запах. И запах этот был отовсюду, не только от Спрингтрапа, но и от коридора, откуда сквозняком проникал воздух.       – Что случилось? - вопрос сорвался с губ.       Немного погодя, он посмотрел и отвёл глаза. Мы двинулись по коридору. Я уже не стала спрашивать куда на этот раз и зачем. Не особо и хотелось знать. Хотелось умереть. Видимо, в комнате трахать не приспичило, вот и пошёл в другое место.  Он хромал. Заметила я это спустя минуту, потому насколько сильно он хромает. Да что, блять, случилось? Почему воняет маслом и почему он хромает? Его напряжённое выражение лица и задумчивые глаза ничего толком не говорили. Осталось только гадать.       Мы пришли к выходу. Я, не веря своим глазам, вопросительно зыркнула на аниматроника. Он слабо улыбнулся. Я напряглась. Что-то тут нечисто.       Морозный ветер обдул моё лицо, заставив съёжиться. Звёздная ночь одарила меня свежим воздухом. На душе тут же стало легче от осознания, что я на свободе, но всё ещё с ошейником. Решил меня выгулять? Спасибо, противиться не стану. Он продолжал идти, и, дойдя до парковки, медленно опустил меня на покрытую снегом землю. Я непонятливо повернула голову, ожидая слов на все ответы. Но он встал и пошёл обратно к зданию. Что?       Только начав осматриваться по сторонам с мыслями о побеге, пиццерия загорелась. Она вспыхнула красным пламенем. Полопались стёкла, внутри здания стали слышны взрывы, судя по всему, всякой оргтехники, по типу камер наблюдения. Я испуганно наблюдаю за распространяющим огнём, но слава богу, что была достаточно далека от него, сидя на снежной парковке в 15-20 метров от пыла, хотя до меня хорошо доносилось тепло. Вспомнив про Спрингтрапа, я стала бегать глазами и тут же его нашла. Он стоял у входа в пиццерию, совсем рядом с огнем. Его тёмная фигура на фоне огня в абсолютной темноте очень ярко выражалась контрастом. Напрягая глаза, еле разглядела его позу, повернутую ко мне спиной. Что он задумал?       – Уходи! - зачем-то выкрикнула я, сама не понимая, почему. Он же монстр, что ты, блять, творишь!       Он слабо вздрогнул, видимо услышав мой сломанный голос. Спрингтрап развернулся ко мне лицом. Ледяной ветер со снегом портил видимость, но я всеми силами пыталась не потерять его глаза из виду. Показалось, что он что-то прошептал, но его слова заглушались сильным ветром, я не смогла разобрать ни слова. Увидела лишь медленное, жуткое раскрытие его пасти, из которой вырывалось неразборчивое шептание, а после ту же слабую улыбку, коей меня одарил ранее у выхода. После этого, не останавливаясь, он развернулся и шагнул в пылающий огонь, заходя внутрь здания. С грохотом и скрипом плотно закрыл за собой железные двери. Зловещий красный свет от огня поглотил его силуэт в треснутом окне, оставляя за собой только густой, черный дым и ощущение невыносимого холода, проникшего до самых костей. Я закричала, пар с лихвой вышел из лёгких, согревая пространство вокруг, но не меня.       Я сидела, не двигаясь и не дыша, наблюдая, как пламя пожирает, казалось, заброшенную пиццерию; как фигура моего мучителя, моего кошмара наверняка уже начала растворяться в огненном аду. Смерть под стать ему – и никакой иронии.       Освобождение. Это должно было быть освобождением. Триумфом. Спадение оков и ошейника. Но вместо этого – ничего. Ужас, оставшийся от пережитого, смешался с внезапным, жгучим отчаянием. Я не понимаю, почему стала плакать. Почему моё тело сотрясается от плача, а не от холода. Почему я не радуюсь, а внезапно появившаяся пустота стала пожирать сознание и сердце. Крики, непонимание, зачем он пошёл туда, и бессильные удары кулаками по мёрзлому снегу – всё слилось в единое.       Через 10 минут, резко успокаиваюсь – стало клонить в сон. Сначала – лёгкое головокружение, чувство тяжести в веках, затем – странная, сладковатая тяжесть в воздухе, проникающая в лёгкие и затуманивающая разум. Слышен вой сирены полицейской машины и, кажется, скорой помощи. Я попыталась сфокусировать взгляд, но всё плыло перед глазами, пламя превратилось в размытое большое пятно. Мысли сбивались, путались, теряли всякий смысл. Последним ощущением стало прикосновение снега к лицу, а затем – всепоглощающий мрак. Мои глаза закрылись, и я стала медленно погружаться в бессознательное состояние, оставляя горящее здание и пережитый кошмар наяву в прошлом. 

Во вселенной нет ничего случайного:

Бог не играет в кости.