Пролог

      Ярким утром, когда всё в мире выглядело до омерзения счастливым, немного побитый жизнью Люциус Малфой отправлялся на очередное собрание Пожирателей Смерти. Собственно, говорить Лорду о том, как ему всё это надоело, он не очень хотел, однако, медленно пройдя по всем нужным, обставленным всевозможными вазами и картинами коридорам, глава семьи наконец оказался в нужном месте, несмотря на всё подсознательное желание ошибиться комнатой.       Тяжела жизнь! Особенно когда ты допустил промашку, и все шишечки по макушке достаются именно тебе и тебе одному. Поэтому любые пространные обсуждения о том, каков Поттер, по мнению лысого повелителя, всегда сопровождались «не так ли, Люциус?» или «разве я не прав, Малфой?». А если Темнейшему вдруг взбрендило вести не монолог, а даже диалог, то иногда Люциус удостаивался «а ты как думаешь?» и легоньким таким навязывающимся кивком змеиной морды. Беллатриса, видать, тоже ощущала власть над ситуацией и иногда отпускала свои эмоциональные всплески, напоминающие ему, Малфою, на каком он находится месте в иерархии моральных уродов, известных как Пожиратели Смерти.       Северус, сидящий по правую руку от Нарциссы всё это время с каменным лицом, кажется, скоро начал бы либо пылиться, либо плесневеть, ибо это собрание скорее напоминало новогоднее обращение премьер-министра маглов к народу. Только вместо поздравлений поступали жалобы о том, что Поттер, вон, крестражей уже ищет, а у них всё ещё нет плана, как его поймать, да и сама речь длилась не пять-десять минут, а добрых несколько часов. Наконец одной веской фразой окончательно выдохнувшийся Волан-де-Морт, обрадовав практически всех присутствующих, завершил заседание:       — Можете быть свободны! А от тебя, Северус, жду вестей. И желательно касающихся следующих шагов Поттера, — последнее слово Лорд чуть ли не прорычал в приступе бессильной ярости. Все начали быстрее удаляться, пока от упоминания ненавистной фамилии у Лорда не проснулась фантазия для продолжения диалога ещё на часик-другой.       Люциус, в измученном жесте почесав красные глаза, воззрился на удаляющуюся безразмерную чёрную мантию друга, уходящего в такой сильной спешке, что Усэйн Болт бы поперхнулся своими наградами. Немного прихрамывая и помогая себе тростью, Малфой-старший решил догнать того как можно скорее, поскольку хотел бы за неплохую плату получить в ближайшие сроки зелья, снимающие вековую усталость и доводящий до тремора пальцев стресс.

***

      — Нашёл! — возликовал Гарри, потрясая в руке маленьким белым камушком. Задвинув боковину узорчатого дорогого шкафа, он обратился к друзьям: — Бежим!       Поскольку трансгрессия в Малфой-мэноре была для них невозможна, то компании пришлось убираться из чужого хранилища таким пошлым и простым способом, как бегство. А пошевеливаться надо было как нельзя быстро — кто же знает, когда закончится собрание врага? Тихо петляя по коридорам, троица аккуратно вышла во двор и, думая, что здесь-то их со стопроцентной вероятностью никто не услышит и не увидит, бросилась во все силы туда, где трансгрессировать уже можно было бы. И очень зря. В школе надо учиться, особенно Нумерологии, чтобы не уповать на нафантазированную математику вероятности.       Собственно, Поттеру Фортуна улыбалась крайне редко. И это при том, что Избранный, судя по своей биографии, придерживался философской точки зрения «гонись за смертью, и она от тебя убежит». Что ж, будем оправдывать абсурдное поведение этого человека с выражением «в каждом мужчине обязана быть какая-то загадка». Совершенно безосновательно сочтя за не такую плохую идею пошариться в поисках крестража у Люциуса Малфоя, Гарри проник в его хранилище и нашёл вещь, которая вполне могла бы исполнить роль крестража у этого заносчивого Лорда, поскольку являлась Камнем-Алатырём, которым пользовался сам Салазар Слизерин.       Именно поэтому он с упомянутой вещью сейчас убегал со своими друзьями по лужайке, по которой всюду сновали прекрасные павлины как белые, так и зелёно-синие. И, как уже можно ссылаться на везучесть мальчишки, Поттер споткнулся и упал, выронив несчастный артефакт. Один из павлинов, приняв маленький камешек за съедобный минерал, склевал одно из многих малфоевских достояний.       — Нет! — хором приказала троица, но птице такой аргумент пришёлся не по вкусу, а вот Алатырь — ещё как. Рональд Уизли, не отличавшийся ни умом, ни сообразительностью, подбежал к нахалу и схватил того за хвост, не давая убегать и, кажется, упустив тот факт, что вор этого делать не особо намеревался. Издав пронзительный крик души и захлопав крылышками, тем самым дезориентировав Уизли, животное спаслось бегством. Пока Гарри искал очки, а Гермиона ему в этом помогала, все поняли, что уже совершенно неизвестно, какой из павлинов имеет в желудке несколько тысяч галеонов, учитывая ценность Алатыря.       — Акцио Камень-Алатырь! — догадался Гарри, однако достать у кого-то что-то из желудка заклинанию оказалось не по силам, но, увидев адско-мучительные метания одной из птиц из стороны в сторону, даже не особо прозорливый Поттер догадался, что вот она, его прелесть. И он погнался во всю свою геройскую силу за бедным созданием, тем самым ещё сильнее пугая его.

***

      — Северус, не мог бы ты мне помочь с одной проблемой? — когда Люциус это сказал, Снейп перешёл на более медленный шаг, чтобы собеседник успевал за ним.       — Что случилось, Люциус? — замогильно произнёс зельевар, сейчас меньше всего на свете желающий заняться чем-либо, за исключением сна.       — За весьма неплохую плату я хочу сделать у тебя заказ зелий, снимающих усталость и напряжение.       — Нет. Я не выкрою время, — отрезал Северус.       — Прошу, — сморщившись, надавил друг. — Иначе я сойду с ума. — После этой реплики Снейп повернулся и выгнул бровь, желая тем самым показать, что в данное время целостность мозгов Малфоя-старшего его волнует не больше, чем душевное состояние Поттера во время войны. Внезапно стали слышны вызывающие головную боль ужасные павлиньи вопли. Двое поторопились выйти наружу, чтобы узнать, что могло вызвать такую истерику у любимцев семьи Малфой.       Увидев впечатляющую картину, явно не предназначенную для слабонервных, Снейп внутренне сто раз пожалел, что упомянул душевное состояние Поттера… Который сейчас, окончательно обезумев, вместе со своими друзьями гонялся за беленьким, ничем не примечательным павлином. Люциус же пришёл в ярость и начал медленно приближаться, чтобы обезоружить и поймать мальчишку. То-то он вырастет в глазах Лорда, когда предоставит ему Поттера в живом, натуральном и неподвижном виде! А при фантазиях о том, какой именно способ Беллатриса выберет, чтобы прикончить грязнокровку Грейнджер, он и вовсе в предвкушении облизнул губы, медленно направляя палочку на Избранного. Однако не так-то просто оказалось прицелиться в бешеного, метающегося за не менее бешеной птицей, контуженного психа!

***

      Откровенно говоря, Волан-де-Морт с каждым таким собранием чувствовал себя всё сильнее. Выговариваться о своей ненависти к кому-либо, о своих сладостных кознях — огромное, как оказалось, удовольствие. И вообще, злодеи нуждаются в таких вещах! Просто иногда так устаёшь от бытового, рутинного садизма, что иногда хочется высказаться о днях тяжких. Но это собрание было очень долгим, и после выплескивания всего, что хотелось, садистские склонности начали возвращаться. Спустя минуту-другую он вспомнил, что для этого у него есть Люциус! Который с полной осознанностью похоронно-вежливо принимает тот факт, что он сплоховал! К счастью, память его не подводила, и он прекрасно помнил, что Люциус отправился наружу, заняв беседой Северуса.       Тепло лелея надежду на чувственный разговор подчинённых о том, как же этот Поттер — чтоб его! — достал и как же жаль несчастного Господина, который жизнь с ним на одной земле не переносит, он встал и, шурша мантией, идя по скрадывающему шаги ковру, наконец вышел наружу.       Перед ним открылся вид, который он совершенно не ожидал сейчас узреть. Это, что называется, вспомнишь чёрта — он и явится. Северус, стоящий в сторонке, с видом уставшего от всего учёного меланхолично разглядывал объект, вступивший в состояние маразма. То есть Гарри Поттера. Героя Британии. Избранного, посчитавшего поступком героическим догнать одного из павлинов сада Малфоев.       Том Реддл, он же Злодей Британии и тоже в какой-то мере Избранный, достал палочку и, используя заклинание полёта, предстал во всём своём величественном величии перед взъерошенным, как голубь, Поттером.