Золотая середина

      Где-то что-то разбилось вдребезги, кто-то яростно орал, куда-то со свистом пролетали заклинания. С тех пор, как штабом ПСов выбрали поместье Малфоев, это было совершенно нормальное явление совершенно нормального утра. Ненормальным было лишь то, что весь этот шум создавался только шестью людьми: собственной персоной Волан-де-Мортом, Люциусом Малфоем, Северусом Снейпом, Гарри Поттером, Гермионой Грейнджер и Роном Уизли.       С другой стороны, с учётом последних троих, ничего необычного, всё, как по традиции.       Так как собрание закончилось и все разошлись по парам и амбарам, то лиц тёмной стороны было маловато. И, в противовес высказыванию одного человека, жизнь хоть здесь оказалась справедлива.       Число идиотов и умников одной стороны соответствовало числу идиотов и умников другой. Рональд Уизли героически взял на себя Люциуса Малфоя. К слову, и тот и другой были приблизительно равны по силам. Гермиона Грейнджер мужественно боролась против Северуса Снейпа, собственного преподавателя. Обоим было неловко от того, что пока что представительницу прекрасного пола не размазали по стенке, как масло по хлебу насущному. Единичным случаем оказалось отсутствие чего-то нового, исключительного и светлого настолько, что другим жизнь малиной уже и не казалась, у Гарри, который любезно предпринимал попытки победить главного злодея Британии Экспеллиармусом.       А вот испуганный до чёртиков павлин уже благородно смылся подальше от всего этого дурдома. Он немного пожаловался на жизнь знакомой голубке, немного заел горюшко и стресс, да и выплюнул несчастный камешек в общую поилку…

***

      Враги оказались друг другу не по силам. А Люциус и Рон — полными противоположностями, поэтому никто не смог поразить другого. Северус Снейп не размазывал Гермиону по стенке, потому что на деле преследовал более светлые цели, чем «следующий по списку». Волан-де-Морт не смог убить Гарри, потому что это Гарри. И вроде бы всё ясно, но настал момент, когда дружелюбная компания начала выдыхаться. Силы уходили, и на что-то крутое, как Авада Кедавра, их не хватало, да и Экспеллиармус со временем перестал казаться такой надёжной идеей…       «Но на войне как на войне!» — подумала масса и продолжила перепалку своими палками. И очень зря, потому что магическое истощение наступило резко и почти сразу у всех. Правда, первым всё же у Гермионы, но Рон искренне считал, что подвоха в том, что он достойно защищает дорогую подругу от сразу двоих людей, нет. Следом без сил завалился Северус, что вновь уровняло количество идиотов и восстановило справедливость. Одновременно грохнулись наземь Герой и Злодей. Дольше всех держались чистокровные, что наводило на весьма нацистские мысли. Но нет, это оказалось случайностью. Спустя несколько мгновений и они полегли.       Собственно, теперь ситуация стала действительно ненормальной. Шестеро самых главных гадов на войне, и не могут друг другу навредить! А ведь могли бы поучиться у маглов, как нокаутировать неприятеля, используя хотя бы самый незамысловатый приём кулака в челюсть.       Однако нет, маги оказались намного круче для таких пошлых затей и решили перевести дух.       — Мой лорд, — выдохнул Люциус, обессиленно смотря на свою палочку. — Этот мерзавец уже украл моего домового эльфа Добби! — Он в самом обвинительном жесте указал на Поттера.       — Гарри Поттер, для нас всех Ваше присутствие оказалось, конечно, очень приятным сюрпризом, но могу ли я поинтересоваться… Зачем же тебе понадобился павлин? — Лорд сделал вид, что Люциуса не услышал.       — Не скажу, — сквозь зубы пропыхтел Поттер, изо всех отчаянно пытавшийся бросить заклинание хоть в кого-нибудь.       — Мой лорд, почему бы Вам не призвать других наших сторонников, чтобы убить мальчишку?       — Люциус, для этого тоже требуется магическая сила. И сколько же тебе было, Гарри, когда ты впервые украл что-то? — ехидно поинтересовался Темнейший.       — Двенадцать, — зачем-то ответил Гарри и вдруг увидел птичьи глаза, в которых читалось любопытство. Рону и Гермионе он прошептал: «Это он!» — и ребята начали тихонько вставать и пытаться окружить птицу.       — Ну уж нет, Поттер, ещё что-то у меня забрать у тебя не получится! — внезапно запротестовал Малфой, павлин которого по случайному и не очень удачному совпадению оказался его любимым. Стоит ли упоминать, что у Люциуса уже вспыхнула внутренняя революция от того, что Лорд отнял и сломал его палочку, оккупировал и почти разрушил поместье, Добби теперь ему обошёлся тоже недёшево, Поттер стащил пленных и себя вместе с эльфом, а что же будет теперь с павлином? Почему-то на ум приходил только радостный вопль миссис Уизли: «В суп!» Появилось острое желание схватиться за сердце…

***

      После собрания Нарцисса ушла в свои покои, чтобы нормализовать душевный окислительно-восстановительный баланс путём принятия лёгкого душа и мытья головы. Поэтому ужасный грохот и шум услышала лишь после. Наспех высушив волосы и переодевшись, она вышла на улицу и увидела шестерых знакомых людей, все шестеро из которых столпились вокруг всего одного павлина, отчаянно пытаясь его схватить.       Бедной женщине пришлось несколько раз протереть глаза, чтобы увидеть картинку такой, как она есть. Со стороны этой банды было, конечно, очень ласково разрушить добрую часть поместья, однако поражало лишь их бессилие и отсутствие борьбы!       Здесь было, по мнению пытливого ума женщины, лишь два варианта событий: либо с ума сошла она собственными персонами, либо Золотая Троица и Пожиратели Смерти решили сыграть в какое-нибудь импровизированное «Царь Павлина», чтобы определить, наконец, кто победитель, а кто проигравший.       С одной стороны, хорошо было бы в такой уязвимой ситуации выбрать сторону и прикончить гадов, но мало ли что может случиться? А ведь у неё семья, сын…       Поэтому, набравшись мужества, леди Малфой благоразумно отступила и вернулась в ванную, решив для оправдания принять душ повторно. Если она не в себе, то это может помочь. А если шестёрка не в себе, то и она вроде как не при делах.       Отличный план!       Внезапно Нарцисса почувствовала в руках невероятную, переполняющую её саму, доводящую до мурашек, мотивирующую делать всё силу. Всё, что вздумается! Она одним мановением руки переставила ванную на другое место и осознала, что может творить чудеса. Но… Почему?