Не человек

Меня изменили и новый мир открыли, Мне больше не узнать себя, внутри меня другое «я»…

На протяжении многих лет меня заботил один вопрос. Вопрос, что касается моего бытия. Что значит быть человеком? Может, дело в теле? А может быть в разуме? Или же в потребностях? Вряд ли человечность заключается в теле. Тогда, быть может, в том, что человек обладает единственный в природе — в разуме? Ближе, но всё же недостаточно. Будь самосознания достаточно для гордого самоназвания человек я бы давно считал себя всё ещё человеком. Потребности? Мне не нужно абсолютно ничего для жизни. Я не ем, не пью, не сплю, не дышу, не моргаю. Я бессмертен.

Скажи теперь, скажи теперь, И что же я такое? Я человек ещё?

Проходили десятки лет, одно поколение сменялось другим. Мир пробегает вдоль меня; на моих глазах человечество пришло от технологий девятнадцатого века к электронно-вычислительной технике, развитию авиации и продвинутой робототехнике. Так кто я? Я могу считаться человеком благодаря наличию интеллекта выше звериного? Или этого недостаточно? С людским родом меня давно биологически не связывает ничего… Прогрохотавший взрыв было слышно за километр. Дёрнув ухом, я глубоко вдохнул; ветер принёс запах перегретого железа. Опять. Раскрыв веки, я поднялся на лапы и с ворчанием потянулся. После чего спрыгнул с насеста через ущелье и поскакал по скалам. Когти оставляли глубокие борозды в скальной породе, с каждым пройденным метром я чётче чуял их. Страх неудачи, ненависть, боль от травм, предсмертные страдания… Железная дорога, пролегающая через гору, была разнесена в хлам. Сошедший с рельс поезд валялся на плато подобно змее; многие вагоны были серьёзно повреждены. Копошась в развалинах, зверолюди поспешно извлекали контейнеры со знаком снежинки на них. Немногих выживших людей они убивали на месте. Всё, как я и ожидал. Объявив войну всему миру во славу своих прав, зверолюди устроили разбой. Типичная картина. Глядя на типичных партизан, я думал. И на тех и на других мне плевать. Однако… кто сказал, что для того, что я совершу нужна причина? Всё, что я могу — это убивать. И всё, что мне нужно — это убивать. Раздался протяжной, громкий вой. Услышав его, зверолюди оторвались от грабежа, повернув головы в мою сторону. На мой вой ответили сотни голосов — с земли и небес. — Гримм! Перья обрушились с небес, превращая место крушения в смертельный лабиринт. Гигантские вороны кружились высоко в небе. Глубоко вдохнув и выдохнув, я сорвался со скалы в прыжок и тяжко приземлился на плато; от места моего приземления по скальной породе поползли трещины. Редкие пули чиркнули по моему костяному доспеху, высекая искры. Запах страха усилился. Человек я или тварь? Да хоть чудовище. Ответ на этот вопрос меня больше не волнует. Я нашёл своё призвание и место в жизни.

Остатки моей сущности, Боль в каждой клетке памяти. Я не могу встать в полный рост, Мой голод отключает мозг. Я слишком поздно осознал, что… не человек. Всё то, что осталось — лишь оболочка. Запомни то, каким я раньше был.

***

Историей Фрэнсиса никого в наши дни не удивишь. Сирота из гетто фавнов, ставший в зрелости тем, чего следовало ожидать от выходца из гетто. Наркоторговлю, убийства и человеконенавистничество не вытравить из таких личностей, как он. Из выходцев из гетто, как он. Грустная история на самом деле. Вейл был впереди всего Ремнанта по гуманному отношению к фавнам. Им дали полноценные права граждан Вейла. Им перестроили целый район, снеся старые одно и двухэтажные дома. Им на замену пришли колоссальные многоэтажные башни, что словно достигают небес. Символ равенства, архитектурное чудо, небоскрёбы способные вместить в себе тысячи фавнов. По крайней мере, так было на бумаге. Реальность получилась иной. Вскоре население этих мегабашен маргинализировалось. За ближайшим углом приют нашли наркоторговцы, барыги смертью. Улицы стали продолжением сточных канав. Всё приличное население либо выехало, либо сдохло, либо опоскудилось. Фрэнсис был одним из них. Единственный сын своих родителей, любимое дитя, бережно воспитываемое. Так было до их смерти. Сегодня Фрэнсис просто головорез, один из ярых мясников, солдат армии фавнов. — Больно, наверно. Из перекорёженного вагона выполз мальчишка. Белобрысый, тощий, молодой. Лет тринадцать ему, не больше. — Зачем? Зачем?.. Выстрел. Голова мальчишки мотнулась, он распластался по плато. — Чёртов человечишко. Сплюнув, Фрэнсис присоединился к своему товарищу в поиске праха. Их миссией была его добыча у корпорации Шни. Истребление всех пассажиров поезда не планировалось, но когда всё идёт по плану? Да и честно говоря Фрэнсис не был прочь такого поворота событий. Убийство людей всегда в радость. — Так… — его сослуживец протянул, копошась среди развалин. Звериные уши с кисточками на его затылке подёргивались, улавливая стоны и крики пострадавших людей. — Фрэнсис. — Чё? — Тебе детей не жаль? — Грис, какого хуя, а? Это война. Священная война ради фавнов, блять! — Зверство рождает лишь зверство. Прицелившись, Фрэнсис пустил пулю в голову ещё выжившему человеку. Тот довольно ловко притворялся трупом. Его выдали лишь сжавшиеся кулаки. — Сами виноваты. Нехуй было нас попускать. — С одной стороны да, — открыв очередной кейс, Грис удостоверился в стабильности праховых кристаллов. — Но с другой… — рука фавна-рыси обхватил рукоять, он извлёк из кобуры пистолет-пулемёт и нацелил его на перевёрнутый вагон. Загрохотал пистолет-пулемёт, очереди с искрами и визгом прошили крышу вагона. В живых никого не осталось. — А с другой стороны какая разница? — Грис удручённо вздохнул. — Либо мы, либо… Вой. Внезапно раздался громкий, протяжной вой, от которого завибрировало в теле. — Гримм! Вокруг панически закричали. Перья неверморов посыпались с небес. Фрэнсис умер мгновенно, длинное и тонкое перо вонзилось ему в череп. Словно не веря в свою смерть, фавн сделал несколько шагов, пошатнулся и упал на колени. Алая жидкость обдала Грис, что шокированно стоял рядом со своим товарищем. Одно огромное перо разрубило Фрэнсиса напополам, две частички тела с брызгами крови плюхнулись на плато. — …Да твою же!.. В отличии от очередного быдла из гетто Грис был ценен. Он не был пушечным мясом, он представлял огромную ценность благодаря обучению, которое он прошёл к Биконе. Естественно, он обладал аурой и был хорошо натренирован, потому залп перьев Неверморов он пережил. И дожил до того момента, когда к ним на плато присоединилась новая персона. С грохотом рухнул на плато огромный гримм. Он не был похож на гуманоидного беовульфа, а больше походил на волка. Или пса. Трудно разобрать из-за всех этих костяных наростов, что подобно броне в нахлёст закрывали его тело, оставляя непокрытыми лишь глаза и подвижные суставы. — Открыть огонь! — крикнул Грис, заставляя всех новобранцев опомниться. Застрекотало оружие, пули устремились к гримму-волку, чтобы с искрами отрикошетить или просто застрять, пробив её. — Сдохни-сдохни-сдохни-сдохни-сдохни-сдохни! Волк бросался на фавнов, небрежно перекусывая их огромной клыкастой пастью. Пули не причиняли никакого вреда и даже не замедляли. Попасть в уязвимые места было сложно из-за подвижности гримм — тот постоянно был в движении, нагоняя и пожирая фавнов. Дело дрянь. — Я возьмусь за него! Убивайте неверморов! Грис отбросил пистолет-пулемёт и побежал вперёд, вытаскивая из ножен утигатану. Ему потребуется всего лишь один удар... Гримм-волк совершил немыслимо быстрый скачок ему навстречу. Удар утигатаны был заблокирован засиявшей багровой аурой, что окутала гримм. Челюсти сомкнулись на теле Грис, перекусывая его. Голова покатилась на плато и замерла среди камней, глядя на истребление. Аура обеспечила голове без тела достаточно времени, что увидеть как его товарищей, бесстрашных фавнов убивали один за другим. Со смертью последнего фавна всё померкло во тьме.