1

      Впервые Ричард встретил ее на похоронах мистера Аверчи.       Вампира пятисот с лишним лет, одного из Старейших на материке, убитого вольным охотником-одиночкой. Бледное тело лежало в гробу и вампиры клана Аверчи прощались с ним, целуя мертвые руки и принося торжественную клятву найти убийцу и отомстить ему.       Такие похороны были уникальным случаем для вампиров (обычно охотники оставляли от них горстки пепла), и толпа беспокойно перешептывалась, и в этих шепотках Ричард слышал осторожные, робкие предположения о том, что Старейшего убили сородичи, а никакой не охотник. Ричард бы согласился, да только он видел тело у паталогоанатома: глубокие раны с краями, обожженными солнечным оружием, вскрытая грудная клетка, откуда вырвали сердце, от чего Аверчи и умер. Тело не превратилось в пепел только потому, что охотник, который его убил, обладал Жгучим Светом, особым светом, не летальным, но болезненным. Такой свет ослаблял вампиров, блокировал регенерацию и позволял брать их живыми.       Когда-то ФБР держало Аверчи на прицеле, как любителя несовершеннолетних, но доказательств собрать не удалось и его дело кануло в небытие. Может быть, одна из жертв решила взять правосудие в свои руки.       Смерть Старейшего вызвала большой резонанс среди сообщества вампиров Америки. Не только из-за необычности похорон, не только из-за флера заговора, но и потому, что любая смерть Старейшего всегда означала перемены. Борьбу за власть.       Ричард пришел просто ради развлечения, его не пригласили, хотя он сам являлся Старейшим и согласно ритуалу должен был присутствовать и точно так же поклясться на гробу. Просто вампиры не видели его, как равного: у него не было клана, полного преданных ему обращенных, не было бессмертной жены, фамильное поместье он давно продал и, что хуже всего, работал вместе с людьми и охотниками.       Настоящий позор для Старейшего.       Потому Ричард наблюдал за церемонией издалека, с парковки, окруженной высокими, раскидистыми деревьями. Электричество ярко освещало сам двор перед крематорием, блестящий лаковый гроб у его входа и толпу бессмертных в черном. В ночном воздухе то и дело звучали громкие, пафосные голоса, обещавшие возмездие.       В какой-то момент Ричард понял, что наблюдает не один. Он обернулся назад, и, у самого дальнего ряда машин, увидел необыкновенно красивую женщину с рыжими волосами, сплетенными в косу, лежавшую на плече. Она лениво курила, выпуская дым в пелену ночи, облокотившись о катафалк, и в ее глазах то и дело тускло вспыхивало солнце.       Охотница.       Охотница, которая была тем самым одиночкой, прикончившим Аверчи.       Это не было рациональной догадкой, это был четкий зов его чутья, которое он натренировал, работая в ФБР уже пятый десяток лет, которое почти никогда не ошибалось.       * * *       Второй раз Ричард увидел ее на похоронах Бернуччи. Старейший, по совместительству глава мафиозной семьи. В семидесятых бюро почти удалось его прижать, но он ускользнул через лазейку в законе, которую перед ним приоткрыл дорогой адвокат. Если бы Бернуччи пошел на сделку с судом и признал вину, он был бы жив.       Теперь Ричард наблюдал с того места, на котором в прошлый раз видел Охотницу. Этой ночью моросил неприятный ноябрьский дождь, холодный, он на волнах ветра пробирался под зонтик и мочил его дорогое итальянское пальто.       Вдруг он услышал тихие, едва различимые шаги.       — Не найдется зажигалки?       Она была одета просто, но дорого. Не в том смысле, что на ней были какие-то дизайнерские или брендовые вещи, а в том смысле, что они все были добротные, наверняка со скрытыми вставками из кевлара или из чего там делали броню для охотников. И ее куртка, блестевшая от влаги, наверняка была кожаной.       — Конечно, — Ричард протянул ей спички.       Он не любил зажигалки и любил смотреть, как молодое поколение курильщиков пытается высечь огонь. Охотница бесцеремонно встала под его зонт, чтобы защититься от дождя. Она привычным жестом чиркнула спичкой и закурила, машинально помотав кистью, чтобы потушить крохотный, теперь уже ненужный огонек.       — Ты заметил меня в прошлый раз, — сказала она.       Ричард кивнул.       — Что у вас там происходит? — Спросила она. — Какая-то грызня за власть?       — Может быть, — он пожал плечами. — Может быть, люди мстят, и власть здесь ни при чем.       Она рассеянно покивала головой и продолжила курить молча.       Ричард же, не стесняясь, принялся разглядывать ее. Лицо казалось смутно знакомым, может быть, он знал ее предков, или видел мельком на фото с какого-нибудь охотничьего сборища, или в интернете… Правильные черты, ровный прикус, идеальные пропорции. Чуть жестковато сжаты челюсти, сильнее, чем нужно, нахмурены брови, ранние морщины вокруг прищуренных глаз, сиявших тусклым золотистым светом.       Не от хорошей и счастливой жизни она была так хмура, напряжена и…       Он вспомнил тело Аверчи.       …Жестока.       — Хватит пялиться, — она бросила на него красноречивый взгляд.       Он отвернулся. Запах дыма вскоре развеялся, и он снова услышал шум шагов среди шелеста дождя. Охотница ушла, оставив его под его слишком большим для одного зонтом.       * * *       — Клянусь найти и убить охотника, который это сделал, — распинался очередной вампир из клана очередного Старейшего, такого же преступника, как и другие до него, и такого же мертвого теперь. — Клянусь найти и убить его жену и его детей, детей их детей и детей их детей, и убивать их до седьмого колена.       — У-у-у, как страшно, — злорадно усмехнулась Охотница.       Они стояли на своем привычном месте. На улице царила свежая весенняя ночь и луна сияла настолько ярко, что электрическое освещение было отключено.       — А вдруг один из них все-таки клянется по-настоящему? — Сказал Ричард задумчиво.       — Ты сам-то в это веришь?       Он усмехнулся. Охотница вдруг метнула на него странный взгляд.       — Получается, ты следующий, — сказала она вдруг. — Последний Старейший вампир Америки.       Ричард не удивился тому, что она знала кто он.       — Я не часть сообщества.       Охотница смерила его пристальным взглядом.       — Я проработал в ФБР пятьдесят лет, — пояснил он. — Здоровался за руку с охотниками и людьми. Такое в высших кругах не поощряется.       Она усмехнулась и продолжила разглядывать его:       — Я бы на твоем месте уехала или спряталась лет на сто.       — Не думал, что ты такая трусиха…       Она шагнула к нему, близко-близко, Ричард отшатнулся, упираясь спиной в дерево. Он ощутил ее теплую ладонь на своем солнечном сплетении. Он посмотрел вниз и увидел, как вокруг ее кожи вспыхнул тонкий, как перчатка, слой света. Все силы разом покинули тело и, если бы не шершавая кора за спиной, Ричард упал бы на землю. Боль под ладонью была глухой, ноющей.       Охотница хищно оскалилась.       — Попробуй применить свой дар.       Ричард сосредоточился. Он мог ходить через тень, растворяться в ней и путешествовать по невидимой изнанке мира, как бесплотный наблюдатель, преодолевая десятки километров одним шагом. Не раз он убегал так от смерти, не раз приносил смерть сам…       Сейчас же ничего не получилось. Кора под спиной осталась твердой, отталкивающе холодной. Тень будто не принимала его, то ли не узнавала, то ли не слышала его безмолвный зов.       — Я тебя понял, — сказал он тихо, почти шепотом. — Я затаюсь.       Она убрала руку и Ричард невольно потянулся вслед за прикосновением, но тут же остановил себя и застегнул пальто. Охотница лишь рассмеялась и, махнув рукой на прощание, растворилась во тьме ночи.       Алый ожог в форме ладони глухо ныл и не проходил до тех пор, пока Ричард не выпил свою еженедельную порцию крови.