3

      Норт взмахнула ладонью и оружие пропало. Ричард боялся, что боль исчезнет, но она осталась. Стала чуть тише, чуть тупее, но не ушла, как обычно бывало. Он осторожно выдохнул, наслаждаясь тем, как отозвалась на выдох каждая рана.       Кровать качнулась, вес чужого тела ушел окончательно. Он услышал, как щелкнула зажигалка и скрипнуло кресло.       Комнату заполнил запах табака.       Ричард расстегнул безвозвратно испорченную рубашку, медленно оторвал ткань от запекшихся порезов и рассеяно оглядел глубокие, багряные полосы. Он провел пальцами по одной и ощутил неровную поверхность ожога. Прикосновение пронзило насквозь, выстрелило электрическим разрядом прямо в мозг, сжало горло спазмом и сорвало с губ тихий стон.       — Я не буду тебя добивать, — сказала Норт уверенно.       Она вальяжно развалилась в кресле и лениво скользила взглядом по его телу.       — Почему?       Ричард коснулся другой раны, выстрелив в себя новой вспышкой боли.       — Потому что я не участвую в эвтаназии.       — Я не понимаю, о чем ты.       Норт усмехнулась.       — Я, конечно, не Шерлок Холмс, но и не полная идиотка. Мой заказчик обладал информацией, которую не мог знать член семьи или клана: о любовницах и любовниках, например, о тайных убежищах и постыдных привычках. Мой заказчик использовал специфические термины, свойственные копам, и, что самое подозрительное из всего… У моего заказчика была идеальная грамматика. Для восемнадцатого века.       Ричард не сдержал улыбки.       — Убийства Старейших тянет на смертную казнь не только для тебя, но и для твоих обращенных, — она стряхнула пепел в пустую пачку. — И я — единственная, кто может очистить твое имя, убив тебя точно так же, как и тех, кого ты заказал. Но я не буду этого делать.       — Если ты не убьешь меня, ты не получишь деньги, контракт станет актуальным и меня убьет кто-то другой.       — Что-то мне подсказывает, что без Жгучего Света ничего не получится.       Ричард сглотнул.       — Почему ты не хочешь?       — Ты сам виноват, — хмыкнула Норт. — Я ведь не солгала, когда сказала, что мне ни с кем не было так хорошо. Думаешь, я лишу себя такой роскоши? Кого-то, с кем могу делать все, что захочу, у кого нет пределов и который… — Она хищно оскалилась. — Такой же больной ублюдок, как и я.       Он накрыл лицо ладонями. Оно горело огнем.       — Союз, заключенный на небесах, — насмешливо сказала Норт.       Ричард услышал, как она встала. Кровать прогнулась под ее весом и ему на грудь легла рука. Пальцы прошлись по впадине между грудными мышцами, обогнули рану в центре, пройдя у самого края, отозвавшись в ране глухо, не ярко.       — Зачем ты вообще это все начал? Ты слишком стар, чтобы стремиться к переменам.       — Потому что эти идиоты планировали заговор, — он убрал руки. — Хотели «вернуть былую славу», «поставить людей на колени», «показать охотникам их настоящее место», — он поморщился, говорить из-за раны в шее было больно. — У их бы ничего не вышло, но что бы они не сделали, это бы навредило остальным. Общественное мнение о нас бы изменилось, за ним — политика, за ней — законы. Мы бы откатились на пятьдесят назад и все — из-за каких-то реваншистских идиотов у власти. Сначала я пытался их отговорить, но потом махнул рукой. Два года назад они позвали меня на их сборище и в последний раз предложили присоединиться. Я отказался и они общим голосованием выгнали меня. Тогда я понял, что у них, скорее всего, уже готов план действий, и если ничего не предпринять, наше будущее спустят в унитаз. Я подал в отставку, чтобы не скомпрометировать Бюро, и сделал то, что должен был сделать.       — Ты мог бы сообщить своим.       Ричард вздохнул.       — Тогда последствия все равно бы наступили. Не такие сильные, но все же неприятные.       — Получается, я — спасительница будущего вампиров. Какая ирония.       Норт поднялась и направилась к выходу из комнаты. В проеме она остановилась и обернулась.       — Твой контракт пока побудет у меня, — сказала она. — Условия позволяют. К тому же это — лишь первая попытка, пусть и неудачная — ты вовремя среагировал и ушел в тень. Какая жалось… — Она вдруг хищно улыбнулась. — Может быть, во второй раз мне повезет больше?