Эмоция 4. Душевная мука и моральные страдания/сильный, почти панический страх перед другим

      Приступы Ляли начинались внезапно и так же внезапно проходили. Приходилось связывать её простынями и оставлять так на целый день. Павел мучился от необходимости делать это, но без вынужденных мер безопасности она в лучшем случае улизнула бы на улицу и потерялась, а в худшем — поранила бы себя или кого-то другого. Всё это они уже проходили.       Сегодня впервые за несколько дней ласково светило солнце, и Павел раскрыл занавески. Солнечные лучи осветили смятую постель, на которой, забившись в угол, скорчилась Ляля.       Тёмные тени лежали на её веках. Лихорадочно блестели глубоко запавшие глаза.       — Почему ты на меня так смотришь? — Павел откашлялся и постарался заговорить как можно ласковее.        — Мы говорим впервые за три недели, — голос Ляли хрипел, как у давно не говорившего человека.        — Чушь, мы живем вместе и общаемся каждый день, — это далось с большим трудом, но Павел растянул губы в улыбке.        — Ты считаешь "привет-пока" за полноценный разговор? — затравленно, но в то же время с вызовом спросила Ляля.        — Я всегда на работе. Мне звонят — и я еду, понимаешь? — мягко объяснил Павел, осторожно подходя поближе.        — Я тебе тоже звоню, — вскинула голову Ляля.       Она никогда не звонила ему, никогда. Павел давно отключил все телефоны.       — И? — Павел присел на краешек кровати.        — Ты не отвечаешь! И не едешь! — Когда приступ заканчивался, Ляля никогда не помнила, сколько бессонных ночей он обнимал ей, баюкал, удерживая от того, чтобы она не выбросилась с балкона или не выколола себе глаза.        — Перестань, это бред. — Павел медленно, очень медленно протянул руку и кончиками пальцев погладил Лялю по ладони.       Ляля вздрогнула, но руку не отдёрнула. Это хороший знак.        — Это твоя работа, — немного спокойнее сказала она.       В гостиной раздался приглушённый, еле слышный звонок мобильного телефона. С той же мягкой улыбкой на лице Павел поднялся и направился в соседнюю комнату.       — Поговорим об этом в другой раз. А сейчас мне звонят.