Запись 1

Виндиго снова оттолкнула Элиаса, говоря, чтобы тот уходил и никогда не возвращался. Но улыбка того только шире расползлась по лицу, а в глазах зажегся странный, почти голодный огонек. Гнев подруги его забавлял. Это его радовало. Радовал сам факт таких ярких эмоций на чужом лице. Элиас снова бросился на девочку, крепко обнимая её и радостно смеясь, прижимаясь лицом к лицу, облизывая её щеки. Ему было всё равно на то, что Виндиго его ненавидит. На самом деле, ему нравилось, как сильно та его ненавидит. Нравилось быть объектом таких эмоций. Во многих отношениях Элиас был странным ребёнком. Всегда тихий, мрачный. Как перепуганно каждый раз говорили учёные: похожий на чудовище, которому просто не дано испытывать эмоции как обычным людям. Его пугающие чёрные глаза, что достались ему от родства с ночницей и которые словно бы смотрели прямо в душу собеседника, на вечно пустом лице пугали и других "пациентов" вокруг. Правда самого Элиаса это не волновало. Но рядом с этим человеком он становился совершенно другим, хоть и не менее странным. Становился глубоко одержимым и навязчивым. Он больше всего на свете жаждал внимания Виндиго, даже если оно было негативным. Он просто хотел быть рядом с девушкой, чувствовать её кожу, вдыхать её запах. Больше ничего не имело для него значения. Ни другие дети, ни даже взрослые. Только Виндиго. Даже если для самой девочки он и был просто мелким ребёнком. Элиас знал, что та никогда не полюбит его. Он был слишком липким, слишком странным. Но ему не нужна была любовь Виндиго. Ему просто нужна была сама его вселенная. Нужно было всегда быть рядом с ней. Он никогда бы не оставил Виндиго в одиночестве. Никогда бы не перестал гоняться за ней, обнимать её, раздражать её. Пока, надеюсь, однажды Виндиго не примет его и не позволит остаться рядом с ней навсегда. Но сейчас всё, что Элиас мог сделать, — это ухмыльнуться Виндиго, даже когда девочка в очередной раз оттолкнула его, пытаясь спихнуть со своего тела, и выругалась, чтобы он отстал. Он просто рассмеялся громче и в мгновение ока забрался обратно на Виндиго , обхватив её руками и ногами, как коала, и уткнувшись носом ей в шею. Он прижался губами к шее Виндиго, вдыхая её запах, словно это был единственный воздух, необходимый ему для выживания. В этот момент ничто другое не имело значения. Даже его собственная жизнь. Всё, что существовало, — это Виндиго и всепоглощающая любовь Элиаса к ней. Элиас никуда не собирался уходить. Теперь он принадлежал Виндиго, нравилось это той или нет. Он прижался к девушке, положив голову ей на грудь. Сердце Виндиго билось быстро, но не из-за него. И всё же он притворялся, что это так. Он представлял, что сердце Виндиго бьётся быстрее из-за него, из-за их объятий. В его сознании они теперь были связаны. Лучшие друзья. Даже родственные души. Ничто не могло встать между ними. Было так приятно прижиматься к ней. Он слышал, как под его ухом быстро быстро бьётся сердце Виндиго, постепенно успокаиваясь и становясь ровнее. Чувствовал тепло кожи той сквозь тонкую больничную рубашку, которую носил каждый из них в этом адском месте. Вдыхал чистый, знакомый запах цветов. Но Элиас, не смотря на свой возраст, не был глуп. Он знал, что Виндиго позволила ему остаться только потому, что слишком устала, чтобы оттолкнуть его. Знал что она была слишком ленива в данный момент, чтобы сопротивляться всерьёз, а о том что она умела это делать сами за себя говорили все синяки на его теле. Знал, что та всё ещё ненавидит его, всё ещё хочет, чтобы он ушел. Виндиго бы больше предпочла компанию других детей, а не его собственную. Но ему было всё равно. Этого было достаточно. Просто лежать в объятиях Виндиго, притворяясь, что они созданы друг для друга, было достаточно. Он потерся щекой о грудь Виндиго и закрыл глаза. Может быть, если он очень сильно захочет, всё изменится. Может быть, он сможет как-то заставить Виндиго полюбить его. Он не знал как, но должен был попытаться. Виндиго была для него целым миром, центром его маленькой вселенной, и он не мог вынести мысли о том, что они когда-нибудь расстанутся. Поэтому Элиас прижался ближе, удовлетворённо вздыхая. Хоть на немного он мог притвориться, что Виндиго действительно хочет, чтобы он был здесь. Что он не просто надоедливый маленький ребёнок, которого Виндиго вынуждена терпеть. Здесь, в искусственном саду лаборатории, в объятиях, он мог представить, что они созданы друг для друга. Он мягко улыбнулся, уткнувшись Виндиго в грудь, и прикрыл глаза. Может быть, однажды та ответит ему взаимностью. Но до тех пор он будет просто надеяться. Будет преследовать девочку, как бы та ни сопротивлялась. Потому что жизнь без Виндиго — это вообще не жизнь. Ведь как можно жить без своего бога? Без своей вселенной. Элиас скорее будет готов терпеть ненависть Виндиго, чем никогда больше её не увидит. Он будет преследовать ту вечно, если придётся. Будет докучать ей, пока та наконец не сдастся и не примет его. Или пока сам Элиас не умрёт. Да, те учёные были определённо правы, называя его сумасшедшим. Элиас поднял голову с груди Виндиго, чтобы посмотреть на неё. Лицо той было обращено к небу, брови слегка нахмурены, словно она глубоко задумалась. Он мгновение наблюдал за ней, рассматривая черты профиля ещё юной девочки. Изгиб её челюсти, наклон носа. Он мог бы смотреть на неё вечно и никогда не устать. Виндиго была прекрасна. Она всегда была такой, конечно, но в этот конкретный момент Элиас чувствовал как его сердце на секунду останавливается от вида столь родных разноцветных глаз. Коротких, едва доходящих до тонких плеч, серебристых волос с золотыми кончиками, что завивались на концах. Да, Виндиго была прекрасна. Он тихо рассмеялся. Виндиго громко и тяжело вздохнула, устало глядя на голубое небо с плывущими по нему пушистыми белыми облаками. Услышав смех, она моргнула и приподняла голову, смотря на того. — Что-то случилось? Когда Виндиго наконец заговорила, в её голосе не было никаких эмоций. Было ясно, что ответ её не особо волнует. Но Элиас всё равно улыбнулся шире и приподнялся чуть выше. Он потянулся, чтобы ткнуть Виндиго в щёку, и захихикал, когда та не ответила. — Ничего не случилось, – просто сказал Элиас, – Я просто счастлив. И он был. Находясь здесь, с Виндиго, даже если та не хотела его видеть, Элиас был счастливее, чем когда-либо. Его пальцы соскользнули со щеки Виндиго и легонько, лишь самыми подушечками пальцев, пробежались по её шее. Ему нравилось прикасаться к той. Чувствовать тепло её кожи, едва заметную пульсацию. От этого у него странно учащалось сердцебиение и краснели щеки так словно он долгое время простоял на морозе. Странное ощущение, но оно ему нравилось. Виндиго насмешливо посмотрела на него и снова перевела взгляд на небо, даже не пытаясь сбросить с себя мальчика. Пусть лежит на ней, если ему так хочется, а она слишком ленива, чтобы что-то с этим делать. Воодушевлённый тем, что она всё ещё не возражает, Элиас тоже устроился поудобнее, прижавшись к ней ещё сильнее. Он положил голову обратно ей на грудь и закрыл глаза, просто тихо наслаждаясь близостью. Они пролежали так, наверное, час, пока из столовой не донёсся громкий звон, возвещавший о начале обеда. Виндиго резко сбросила Элиаса с себя и встала, направляясь в здание. Она больше не смотрела на него. — Умф! Элиас почти сразу же сел и последовал за ней, как щенок. Несмотря на то, что она оттолкнула его и теперь игнорировала, Элиас был очень рад. И теперь он сможет поесть вместе с ней? Лучше и быть не могло. Он шёл на шаг или два позади неё, глядя на её затылок, радостно виляя хвостом. То, как она шла, как её мягкие локоны колыхались при каждом шаге, как солнечный свет превращал кончики её волос практически в расплавленное золото. Это было зрелище, от которого он никогда не устанет. Никогда и ни за что не устанет. Он тихо и радостно рассмеялся, сверкнув маленькими клыками.