Запись 2

Несколько дней спустя Виндиго снова лежала на животе на траве в искусственном саду лаборатории и рисовала, когда Элиас радостно подбежал к ней и лёг рядом, пытаясь то ли забраться ей под бок, то ли потереться о неё, словно желая проникнуть под её кожу и удобно устроиться среди её внутренностей, став с ней единым целым. Элиас хихикал, ёрзая и извиваясь, прижимаясь к Виндиго, пытаясь быть как можно ближе. Ему нравилось прижиматься к ней вот так. Так он чувствовал себя в безопасности и любимым, даже если Виндиго на самом деле его не любила. Даже если та просто терпела присутствие Элиаса. — Доброе утро, Ви! – Элиас радостно защебетал, глядя на старшую девочку с обожающей улыбкой, – Что ты рисуешь? Он попытался заглянуть в альбом Виндиго, но та, нахмурившись, отодвинула его. Элиас мило, по крайней мере он надеялся на то что это мило, надул губки. — Ну же, дай мне посмотреть! Я хочу увидеть твои красивые рисунки! – он невинно похлопал ресницами, надеясь переубедить Виндиго. Он знал, что та обычно падка на миловидность. Она всегда уступала если кто-то из других детей просил её о чем-то. А он был просто неотразим! Поэтому его личико ведь тоже должно сработать, да? Лицо Виндиго скривилось в презрительной гримасе, из-за чего Элиас обиженно надулся, но уже спустя секунду забыл об этом и с новой силой придвинулся к Виндиго. Решив добиться своего, он несколько раз перекатился по траве, сел на неё, схватил альбом, вырывая его из рук девочки, и дразняще помахал им над головой Виндиго. — Ну, пожалуйста, Ви, пожалуйста... Позволь мне остаться! Ви... Элиас слегка подпрыгнул на траве, поднимая альбом выше и заставляя Виндиго вскрикнуть и потянуться за ним. Он хихикнул, озорно ухмыляясь и прижимая собачьи уши к своей голове. — Очень-очень прошу? – Элиас снова похлопал длинными черными ресницами, глядя на Виндиго глазами побитого щенка. Когда дело касалось Виндиго, для Элиаса не было ничего невозможного. Он был готов на всё, лишь бы привлечь хоть каплю внимания своей подруги. Даже если для этого приходилось прибегать к глупым уловкам и играм. Даже если он получал побои и оскорбления. Это того стоило. Пока Виндиго смотрела на него, Элиас был самым счастливым мальчиком во всей вселенной. Поэтому он с нетерпением ждал, держа альбом над головой Виндиго, готовый наброситься на него при любом признаке слабости. Готовый наброситься на саму Виндиго, если дойдёт до дела. В основном он просто хотел обнять её навсегда, но был готов довольствоваться взглядом, прикосновением, словом. Чем угодно, лишь бы хоть немного заполнить дыру в своём сердце, образовавшуюся из-за отсутствия Виндиго в его жизни хоть на долю секунды. Виндиго раздражённо вздохнула и села, выхватывая свой альбом обратно и с силой ударяя кулаком по макушке Элиаса, прямо между поджатых ушей. Его хвост свернулся, прячась меж ног мальчика. Она вздохнула и легла обратно, когда Элиас тут же вцепился в неё вновь, потираясь лицом о бок Виндиго, как ласковый и послушный пёс. У него это стало своего рода привычкой – он всегда старался подобраться как можно ближе, даже если Виндиго явно нужно было пространство для рисования. И всё же та не могла заставить себя оттолкнуть мальчика слишком резко, обходясь каждый раз лишь одним сильным ударом. Настойчивость Элиаса определённо была чрезмерной, но в то же время милой, как у надоедливого младшего брата, чтобы это не значило. — Эй, прекрати, я пытаюсь сосредоточиться, – пробормотала Виндиго, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие личного пространства. Она взглянула на Элиаса, который с блаженным выражением лица прижимался к её рёбрам, – Серьёзно, что с тобой в последнее время? Ты постоянно лепишься ко мне. Элиас лишь хихикнул, ни на секунду не прекращая обниматься. — Мне просто нравится быть рядом с тобой. Ты такая тёплая и уютная~. – он выводил пальцем узоры на спине Виндиго, радостно напевая, – К тому же мне нравится смотреть, как ты рисуешь. У тебя это очень-очень хорошо получается! Так можно остаться? Элиас знал, что Виндиго, скорее всего, скажет «нет». Обычно она так и делала, когда Элиас просил о специальном отношении к себе. Но каждый раз Элиас был непреклонен в своих попытках. Виндиго того стоила. Он будет умолять и просить, пока та не сдастся. Как и всегда. Потому что жизнь без Виндиго была бы вообще не жизнью, а скорее простым и серым существованием. Как в те дни когда он жил без неё даже не подозревая о том что она где-то есть. Что она где-то рядом. И Элиас сделал бы всё, чтобы остаться на орбите Виндиго, как бы та ни сопротивлялась. Даже если бы это означало быть безнадежным занудой. Элиас с гордостью носил этот ярлык. Он принял бы всё, лишь бы не возвращаться к прошлым дням. Виндиго немного поджала губы, но так и не смогла сдержать улыбку. Как бы ни утомляла постоянная привязанность Элиаса, на него было трудно долго злиться. Особенно когда он был таким милым и восхищённым. Может, это и не так уж плохо, когда кто-то так предан тебе. По крайней мере это по настоящему льстило, подпитывая её эго. А потому, не смотря на свои резкие слова, в глубине души какая-то часть Виндиго наслаждалась вниманием. Безусловным обожанием. Это заставляло её чувствовать себя желанной, даже ценной. Даже если это было просто глупое детское увлечение.  Виндиго цыкнула и отвернулась, возвращаясь к рисованию. — Тц, ну тогда просто постарайся не слишком сильно меня отвлекать, хорошо? – она прищурила глаза, окидывая его взглядом, и наконец-то позволила Элиасу прижаться к ней, пока она работает, – Слышишь? Не смей мне мешать, дурак. Сделаешь это и я сразу прогоню тебя. Лицо Элиаса озарилось искренней радостью от неожиданных слов Виндиго, и он едва мог поверить в свою удачу. Виндиго действительно позволила ему прижиматься к себе, пока работала! Это было похоже на сбывшуюся мечту. Он не мог сдержать волнения, когда протиснулся под руку Виндиго и прижался к ней ещё сильнее и ближе. Его хвост громко заскучал о землю от радости. — Да, да, да! – радостно протяфкал Элиас, потираясь об неё, –  Я буду идеальным маленьким хорошим мальчиком, клянусь! Ни звука не произнесу больше! Конечно, это была откровенная ложь. Элиас был кем угодно, но только не хорошим мальчиком. Нет, для учёных он был таковым, но не тогда когда дело касалось Виндиго. Но он находил эти полушутливые угрозы Виндиго милыми. Как если бы тебе выговаривал раздражённый родитель. Она и сама по себе была очень милой. Во всём. Со счастливым вздохом устроившись поудобнее, Элиас положил голову на плечо Виндиго и с восхищением наблюдал за работой девочки. Скрип карандаша по бумаге, напряжение мышц, когда она рисовала, лёгкая улыбка в уголках губ... всё это было так завораживающе. Элиас протянул руку, чтобы слегка провести по странице, ему было любопытно посмотреть, что рисует Виндиго. — Ммм, выглядит действительно неплохо, – одобрительно промурлыкал он, – Ты такая талантливая, Ви. Держу пари, я никогда не смог бы нарисовать ничего настолько красивого! Он уткнулся носом в шею Виндиго, вдыхая её запах. Запах порошка от чистой рубашки и едва уловимый аромат чего-то присущего только Виндиго. Элиас узнал бы его где угодно. Его собственный сорт амброзии. Он знал, что, что бы он ни говорил, он, вероятно, отвлекает Виндиго от рисования. Но он ничего не мог с этим поделать. Для ребёнка очень важны физическая близость и привязанность. А Виндиго была единственной, с кем хотел общаться Элиас. Поэтому он прижимался и ёрзал, время от времени нежно целуя Виндиго в шею или плечо, облизывая открытые участки кожи и покрывая их обильным слоем слюны. В каком-то смысле он метил свою территорию, чтобы остальные знали что Виндиго только его. — Я люблю тебя, – прошептал Элиас тихо и страстно. – Навеки и всегда, я люблю тебя, Ви. И он имел в виду это каждой клеточкой своего существа. Что бы ни ждало их в будущем, как бы Виндиго ни пыталась его оттолкнуть. Сердце Элиаса принадлежало ей. Сейчас и навсегда. Виндиго резко села, сбросив с себя Элиаса. Она сердито посмотрела на него, раздраженная тем что мальчишка все равно мешал ей рисовать, и схватила альбом, поднимаясь с земли. Перешагивая через Элиаса, она небрежно наступила ему на грудь, а затем вернулась в здание, собираясь в свою комнату. Элиас смеялся и хихикал, когда Виндиго сбросила его и наступила ему на грудь. Когда она ушла, не оглянувшись, Элиас остался лежать на траве, чувствуя головокружение и учащённое сердцебиение. Там, где Виндиго прикоснулась к нему, оставив клеймо, у него покалывало кожу. Это было самое прекрасное чувство на свете. Элиас перевернулся, крепко обнял себя и покачался взад-вперед. Виндиго посчитала его достаточно достойным, чтобы наступить на него, пометить как своего. Это было лучше, чем любое объятие или поцелуй. Лучше, чем любые слова. Это был особый способ Виндиго сказать: «Мне не все равно». Ей ведь должно было быть не все равно, верно? Элиас счастливо вздохнул, его сердце разрывалось от переполнявших его чувств. Он вспомнил, как нога Виндиго давила ему на грудь, даже если это длилось лишь долю секунды. Вес, жар, давление. У него закружилась голова от одной мысли об этом. Он радостно засмеялся.